Это как-то сильно дороже моего коньяка. Десять тысяч, несколько сотен человек — допустим, три сотни. В месяц — девяносто миллионов…

— И только одно его заставит тут появиться самолично — угроза, что убьют его, как тварь, хоть и полезную, но уже ненужную. — Продолжил тот. — Про архив он знал. На то и был расчет — как он себя поведет, когда я жизнь его потребую?.. По всему выходит, что он сюда явится — архив заберет, самоуничтожение включит. Чтобы те, кто смерти его хотят, сами умерли. А он архивом от хозяев откупится. И дальше будет гнить себе под солнышком.

«Да и ты не святой подвижник».

— Как видишь, я был прав. Ловушку для него сделал — там, наверху, на платформе. Подождал, что он расслабится — пистолет уберет, да нажал… А тебе, друг студент, в истории этой с самого начала плохая участь была уготована. — Посочувствовал мне он. — Не нужен ты Лоуду. Разве что сейф на горбу таскать. А наверху — совсем не нужен. Пропал бы ты бесславно.

«А вот, кстати, с этим я не соглашусь», — сделал я вывод из услышанного. — «Не стал бы меня майор убивать — невыгодно. Архив он якобы „отвез бы в штаб“, а меня упросил бы молчать — ведь в обход вон Хемли мы действовали. О том, что с полковником у нас отношения гораздо более тесные, он не знает. Да и сказал бы я полковнику — ну и что? Пока тот в штабе выяснит про архив — столько времени пройдет. Да и станет ли вообще выяснять?..»

Выводы эти опирались на жадность майора — именно это его свойство заставит оставить в живых человека, которого можно будет потом очень выгодно продать. На этот раз — комплектом, вместе с Эффой и всеми остальными.

«Полетели на пляж, ребята!..» — Вот это все…

Тварь.

— Но сейчас — по-другому все будет. — Заверил меня незнакомец. — Сейчас ты мне нужен. Надо выкладки проверить, а с биоэнергетами у нас тут, — цокнул он. — Сам понимаешь, бедновато. Всех тупых и бесполезных я уже потратил. Остались только те, кого уважаю — а их трогать рука не поднимается. Между тем, цель вот-вот — уже совсем близко. Так что, если повезет, управляемый на мыслеуровне контроль будет достигнут именно на тебе! И ты проживешь еще немалую и очень славную жизнь под моим руководством. Доволен этим? Подними левую руку, если да… Я не командовал показывать средний палец!.. — Успел он возмутиться до того, как ему под подбородок влетел апперкот с правой, аж зубы клацнули.

Вырубило отменно — а как упал и затылком стукнулся об пол, то и второй раз добавлять не пришлось. Такого надо сразу морозить — присел я рядом, невольно отодвинув автомат подальше, и положил руку на его впалую грудь.

С едой тут, видимо, бедновато — как и с витаминными рационами. Уж больно хорошо полетел — массы в нем совсем немного. С другой стороны — сорок лет прошло… Какой запас еды положено хранить на складах лаборатории нулевого уровня по имперским стандартам?.. На год, на пять лет?.. Если тут двести человек, и сразу стопнуть большинство — вроде, и на сорок лет можно растянуть… Но это если понимание об экономии придет сразу. А его в первые месяцы точно не было…

И патронов на сорок лет тоже не хватило… Мда уж, подловили на пустую обойму… Впрочем, зато услышал немало полезного.

Полезного — и всерьез озадачившего, требующего немедленных действий.

Потому как времени оставалось мало — день уже перевалил за середину, к ночи нас уже могут начать искать.

А перетащить наверх требовалось очень много.

Танер оказался симпатичным туристическим городком — широкие песчаные пляжи во всю длину побережья; линии улиц, ведущие к морю, каскадная застройка с понижением к воде и участки старого города на востоке — симпатичные и свеженькие одноэтажные домики с загнутыми «под старину» краями крыш, которые выдавали за «древний Танер». Но туристам нравилось — с высоты городок напоминал переполненный улей. И мельтешения в воздухе было никак не меньше, чем пешеходов на улице — даже в столице такое движение было свойственно перегруженным магистралям, а тут умудрялись даже в воздухе ждать, пока дадут разрешение на снижение из-за очередного лихача на ручном управлении.

«Ацог» в этом потоке смотрелся как здоровенный шмель, к которому приближаться остерегались.

Или это старалась система диспетчеризации — выдерживая интервалы вокруг нас на всякий случай. «Танер-Центральная» подхватил идентификатор гравилета без особых проблем — не такая уж редкость это, отдыхающие на побережье солдаты. Я, правда, в потоке таких же бортов не видел — но да и прибывать они должны с рассветом в субботу, чтобы успеть насладиться всеми прелестями курортного городка. А отбывают солдаты, соответственно, поздней ночью в воскресенье, отсыпаясь уже в полете — так что пересечений и не ожидалось.

Что интереснее всего — у «Ацога» все-таки было полетное задание в Танер.

До сих пор не уверен, для чего оно оформлялось. То ли прав был незнакомец — и просто Тан Савой должен был потеряться в курортном городке. То ли все-таки прав я, и жадность майора Лоуда все-таки подсказывала ему, что мы должны закупиться мебелью — а украдет он нас уже всем коллективом, добившись до этого новой грани доверия.

Можно, к слову, было спросить самого майора — он в «стопнутом» состоянии был на борту «Ацога». Равно как были на борту сорок два ученых-биоэнергета, двадцать человек обслуживающего персонала, незнакомец с амбициями, Император, его Первый наследник и два мэтра. Ученые обнаружились «стопнутыми» рядом с помещениями лабораторий — был там центральный зал с двумя рядами стеллажей и табличками, подписанными от руки: когда и кого будить. Некоторые места были подписаны, но люди отсутствовали — так что имя незнакомца я так и не узнал даже методом исключения. Рано или поздно выясню. А уж там буду называть мудаком и сволочью не просто безымянного человека, но смогу делать это адресно. Не то, чтобы это было важно, но хотелось.

На борту также были все бумаги, журналы, записи, компьютеры, ноутбуки и клятый свинцовый шкаф с архивом, который я трижды проклял, пока тащил наверх. Впрочем, все вытаскиваемые мною люди были прокляты мной в той или иной степени — таскать их по ступеням было тем еще удовольствием. Хотя, в общем-то, я не от всего сердца.

Император и Первый наследник нашлись внутри стеклянной витрины, в регалиях, стоймя — памятниками самим себе. Я до сих пор не понимаю отношения к ним в Империи — с одной стороны, прежнюю власть свергали чуть ли не с ненавистью. С другой — не убили в первые дни, условно нормально относились позже, да и в итоге постеснялись ликвидировать — хотя всем объявили погибшими за правое дело. И хранили не в кладовочке под замком, а в кабинете секретчика — она, разумеется, была не подписана, но у него единственного была солидного размера железная дверь с выломанным участком стены на уровне замка, а внутри — мониторы и картотека, частично пограбленная. Ну и герб секретной службы рядом с флагом на стене имелся — тут уже сомнений не оставалось…

Возможно, секретчик любил пить чай, на них глядя — кто знает? Но даже после погрома — а кабинет не выглядел целым — бывших первых лиц не трогали.

Наверное, так долго объясняли народу святость верховной власти, что даже усы никто подрисовать не решился…

Работники — из числа поддерживающих уют, чистоту, и обеспечивающих питание — вот тех спокойно разместили в каморку, сложив штабелем для компактности. Я бы и не наткнулся на них, если бы не стал искать специально — просто знал, что служащие должны быть. Незнакомцу они для опытов не подходили — так как не обладали контролем — значит, где-то лежат. Правда, сначала наткнулся на комнату, куда незнакомец складывал своих «научных оппонентов» — шесть человек с просверленными частями тела… В число живых я их мысленно не включал — не уверен, что современного уровня медицины хватит, чтобы они очнулись после стопа. Но оставлять не стал тоже. Потом нашел рабочих — и оттащил их в общий зал следом…

Мэтры тоже оказались не подписаны, но да рассказа незнакомца хватило для их опознания. Мэтр Бантал Сореш — загорелый мужик лет сорока с темными волосами и бородой, в одних штанах — с бороздами от ножовки по металлу на руках и шее. И мэтр Алларига вон Аелин — весьма фигуристая брюнетка с короткими волосами, красивая, лет двадцати пяти на вид — и, можно сказать, обнаженная: в легкомысленном нижнем белье, небрежно сдвинутом в сторону. Белье поправил, этих двух тоже оттащил в общий зал.