— Да это же вылитый ты! — воскликнул Щека и воздел ребёнка над головой.

Ребёнок засмеялся и довольно запищал.

— Прекрати, — попросил я.

— Не признаёшь, что ли⁈ — с удивлением спросил Щека.

— Бро, отъебись, пожалуйста… — попросил я его.

— Ладно-ладно… — ответил Щека и передал ребёнка Фуре.

В конференц-зал вошли Ронин и Зулус, заведшие внутрь Мону.

У неё на руках особые кандалы для КДшников со способностями, связанными с руками — это цельнометаллические «варежки» с наручами, соединённые с системой цепей. В них руки ни вытянуть, ни нормально согнуть, а все возможные отверстия для метания или распыления чего-либо закрыты металлом.

— Садись, — велел Ронин Моне и указал на стул в центре помещения.

Он говорит с ней на английском, которым она хорошо владеет — ещё она, зачем-то, начала учить русский язык, поэтому слегка понимает простые фразы.

Мне невольно вспоминается изречение Талейрана: «Предательство — это вопрос даты». Да, я, в последнее время, сам охреневаю от собственной начитанности — сказывается то, что я «съедаю» по полкниги в день, когда появляется свободное время.

Ещё я слышал изречение: «Вовремя предать — это не предать, а предвидеть», но не помню, откуда это. Но это тоже почти подходит к ситуации Моны, так как она, явно, готовилась выходить с нами на контакт, но медлила и колебалась, поэтому не попала в тайминги и стало слишком поздно…

— Итак, продолжаем, — произнёс Ронин. — Какой объём золота хранился в резерве шахиншаха, до начала мятежа?

— Около четырёхсот тонн, — ответила Мона. — Может, 380–390 тонн, потому что за день до мятежа он нанял наёмников из «народов моря». Обычно он платил наёмникам килограммами, но в последние дни они требовали гораздо больше.

— А нам передали… — произнёс я.

— Сорок тонн, — ответил Ронин. — Вот суки…

— Похоже, что вся эта охуевшая мразь хочет познакомиться с нашим глубоководным морячком, — сказал Щека.

— Сколько, говоришь, Баграм отдал за право беспрепятственного ухода? — уточнил я.

— 67 тонн, — ответила Мона.

— Сикс-севен! — воскликнул Щека и сделал характерный жест. — Ха-ха!

Наверное, я недостаточно зумер и вообще не в концепции, потому что не понимаю, в чём прикол сикс-севена…

— Ох, как же ты меня заебал своей сикс-севой, Щека… — прошептал Фазан, лежащий на диване под окном.

— Не бухти, старик, — сказал ему Щека.

— Значит, где-то в Багдаде спрятаны 350–360 тонны золота, — заключил Ронин. — И подтверждён факт обмана со стороны бессмертных.

— Они заплатят за это или умрут! — заявил Щека.

— Мы же не будем соблюдать договорённости, раз они их нарушили? — спросил я.

— Нет, не будем, — ответил Ронин. — Но нам нужно удостовериться, что Мона не лжёт.

— Фура? — спросил Щека.

— Не лжёт, судя по всему, — ответила Фура, сидящая в кресле-вертушке за т-образным столом.

Было бы неплохо продублировать проверку искренности Моны способностью Лапши, но мы не можем рисковать ею, поэтому она осталась в Волгограде и в ближайшие девять месяцев оттуда ни ногой.

— Нам нужны дополнительные доказательства, — сказал Ронин.

— Я знаю об одном схроне с золотом, — сообщила Мона. — Он принадлежит бессмертному Алирезе — там должно быть не меньше четырёх тонн золота.

— Диктуй, — потребовал Ронин.

Мона с готовностью продиктовала координаты — раньше мне с трудом давалось запоминание случайных наборов цифр, но сейчас я тоже так могу, как и многие КДшники. Всё-таки, интеллект прокачивается, потихоньку, у всех, несмотря на отсутствие такой характеристики в интерфейсе.

Я думаю, это как-то объясняет то, что животные, в среднем, умнеют — наверное, способности формируют новые нейронные связи или это делает рост характеристик…

— Щека, Фура — сходите по этим координатам, — сказал Ронин. — Шум не поднимать — просто удостоверьтесь, что там есть золото и этот схрон имеет хоть какое-то отношение к бессмертным.

— Как раз, хотел прогуляться, — произнёс Щека. — Идём, дорогая…

— Идём, дорогой, — улыбнувшись, ответила ему Фура.

Они покинули конференц-зал.

— Что будем делать дальше? — спросил я.

— Будем ждать новостей, — ответил мне Ронин. — Если всё подтвердится, придётся действовать.

Киваю и достаю из кармана телефон.

У меня есть скачанный ещё в Волгограде фильм «Прочь» — никогда не смотрел его, но Щека очень рекомендовал. Надеваю наушники и включаю фильм.

Но не успел я дойти до начала основного действа, когда главного негра начинают не по-детски ебашить, как Щека и Фура вернулись.

— Ну? — спросил у них Ронин.

— Золото там есть, — сообщил Щека. — И ещё там есть минимум один КДшник, не знаем из чьих, но можем вернуться туда и привести его сюда, на разговор.

— Но понятно, что он из бессмертных, — сказала Фура. — Он разговаривал с кем-то по рации и я сумела понять, что он запрашивал смену, так как ему надоело сидеть на схроне. Думаю, он точно не человек Моны, потому что она носилась по городу, как загнанное животное, а этот сидит и много болтает по рации.

— Значит, факт обмана со стороны бессмертных подтверждён, — произнёс Ронин. — Что ж, придётся пускать их в расход — с такими каши не сваришь. Фазан, отводи армию, Зулус, собирай всех наших, и начинайте реализацию плана Б.

— Студик, беги в западный пригород, на трассу Абу Грейба, — приказал Зулус. — Щека, бери ДШКМ и беги на шоссе № 11. На север, юг и восток они не побегут, поэтому остаётся только запад — там вы их всех и встретите. Остальные — за мной…

Беру свой «Печенег», до этого сиротливо стоявший у стены, и перезаряжаю его — думаю, лучше будет использовать разрывные патроны, потому что это, как раз, тот самый особый случай.

Покидаю Имперский дворец и сразу же бегу на указанное шоссе — реализация плана Б начнётся не сразу, поэтому нужно осмотреть местность и подготовиться к встрече беглых персов.

Действовать надо быстро, пока они ничего не поняли, ведь если они всё поймут, то они подготовятся к бою и это чревато дополнительными потерями с нашей стороны.

Добираюсь до Абу Грейб Экспрессуэй — тяжёлого наследия американского режима, и занимаю оптимальную позицию на мосту, идущем над улицей Басра.

Чтобы меня не заметили раньше времени, я подкатил к краю моста расстрелянную кем-то и когда-то давно Тойоту Хайлюкс — занимаю позицию в её кузове, под рваным и пыльным брезентом и жду.

Вот пытаюсь ощутить какие-то эмоции насчёт Моны, но нихрена не получается. Ни гнева, ни обиды, ни неприязни — вообще ничего к ней не чувствую. Встреться мы пару месяцев назад, при других обстоятельствах, я бы на ней так оторвался, но сейчас… Ну, вообще никаких эмоций.

Наверное, это связано с тем, что мы встретились, когда она была в самом жопном периоде своей жизни: она скрывалась в городе с ребёнком на руках, на паничке, в отчаянии, а потом, когда я догонял её, она ощутила, что это ещё была не жопа, и жопа — вот это…

Ну и вот эта мольба о пощаде — это сработало, хотя я раньше думал, что не являюсь тем человеком, которого такое может остановить. Видимо, являюсь…

Лежу под брезентом и терпеливо жду, не делая никаких движений и стараясь даже дышать медленнее.

И, наконец-то, со стороны Зелёной зоны началась стрельба.

Персы точно не ожидали, что мы раскроем их «небольшой» подлог — мы ведь тупые и наивные иностранцы, можно сказать, туристы, поэтому нас не просто можно обманывать, а прямо-таки нужно.

Но обманывать нас нельзя, потому что за такое бывают примерно вот такие последствия.

Интенсивность перестрелки лишь нарастала с каждой минутой, а затем я услышал раскаты частых выстрелов с юга — судя по звуку, это ДШК Щеки.

Прошло минуты три, и я увидел первых клиентов: группа из четырёх бессмертных, в гражданской одежде, но с боевым оружием.

Беру на прицел передового перса, подпускаю группу поближе, чтобы потратить меньше патронов, и открываю огонь.