— Да и плевать, кого он пересылает — лишь бы людей, — ответил я на это. — И сколько уже вывезли?
— По состоянию на час назад — 1271 человек, — сообщил мне Ронин, посмотрев статистику на своём компе. — Мотор, судя по его настроению во время сеанса связи, очень доволен и вдохновлён — мы снимаем с него иждивенцев, которых он вынужден был кормить всё это время.
— Нихрена себе, — произнёс я. — Я думал, будет гораздо меньше.
— Можно было бы и больше, но мы решили не загонять самолёт, — ответил Ронин. — Экипаж у Боинга всего один, ему нужно отдыхать, а ещё это больно бьёт по топливу. Один рейс туда-обратно расходует 21–23 тонны керосина, а суточная выработка у нас, пока что, равна 25 тоннам. То есть, вся наша нефтепереработка даёт авиакеросин на один Боинг.
— Ну, хотя бы не в минус, — сказал я на это.
— Да, хотя бы не в минус, — согласился он со мной. — Весной ситуация станет гораздо лучше — пустые танкеры готовы к отправке в Баку, где мы перекачаем нефть из хранилищ и доставим сюда — ожидается, суммарно, около 85 000 тонн. Это на 9,5 суток работы нашего НПЗ — сейчас-то мы крутим на донышке, так как нефти осталось мало, но когда доставим каспийские танкеры, вопрос с топливом закроется надолго, то есть, у нас будет и много дизеля, и много авиакеросина. С бензином до сих пор занимаются — технология риформинга очень сложная и наблюдается дефицит квалифицированных кадров. А ещё ведь надо как-то доставить дизель в Новокузнецк…
О последнем я слышал на позапрошлом заседании в кабинете у Профа. Мотор нуждается, хе-хе, в топливе — запасы давно показали дно и он держит небольшой стратегический резерв дизельного топлива для бронетехники. А вот транспортировка продукции шахт осуществляется по железнодорожным колеям — для этого юзают электровозы, а также вытащенные из неэксплуатируемых шахт шахтные аккумуляторные электровозы.
Ещё у них там работает трамвайная сеть, которую полностью перестроили под грузовую логистику. И это не говоря даже о четырёх реликтовых паровозах, которые сняли с постаментов и отремонтировали — никто этого не ожидал, но они снова участвуют в логистике.
Полковник Мотор, надо отдать ему должное, импровизировал, адаптировался и превозмогал…
— Так как будете везти топливо в Кузню? — спросил я.
— Большая и охраняемая автоколонна, — ответил Ронин. — Но перед этим проведём серьёзную подготовку: разведаем и зачистим маршрут, подготовим перевалочные базы и временные опорники, а потом сформируем хорошую команду. Новокузнецку без топлива очень тяжело, но не только без топлива — ещё мы повезём высококалорийное продовольствие.
— А с железкой вообще никак? — спросил я.
— Никак, — ответил он. — В нынешних реалиях, это неосуществимо. Пути местами разобраны, местами повреждены, а ещё там всё так же стоят брошенные составы, которые тоже нужно как-то убирать с дороги. Не говорю даже о мостах, которые нередко подрывали, по оперативной надобности. Мы не знаем, существует ли вообще непрерывный железнодорожный маршрут из Волгограда в Новокузнецк — этим до сих пор никто не занялся.
— М-да… — протянул я. — Но у автоколонны тоже будут проблемы с дорогами…
— Гораздо меньше, чем у состава, — покачав головой, сказал Ронин. — Опасно, дорого — не спорю, но Новокузнецку очень нужно топливо. Пока что, решаем вопрос Боингом — привозим по 15 тонн дизеля за рейс. Для Мотора это капля, но хоть какая-то поддержка.
— Но расстояние ведь огромное — не получится ли так, что сами грузовики сожрут половину дизеля тупо на дорогу? — поинтересовался я.
— Половины не будет, — ответил на это Ронин. — По нашим расчётам, уйдёт пятая часть груза. А с учётом эскорта, мы рассчитываем доставить 60–65% топлива. Но часть топлива для колонны мы рассчитываем взять по пути: в Уфе и Омске стоят НПЗ с резервуарными парками, там может остаться дизель. Его заберём на перевалочные базы. Придётся отстаивать и фильтровать его, но это решение.
— Что-то как-то очень непросто всё это звучит, — произнёс я, нахмурившись. — А альтернативы для Кузни есть? Может, электрогрузовики?
— Тебе в голову приходят очень светлые идеи, Студик, — улыбнувшись, сказал Ронин. — Но нам такие идеи приходят чуточку раньше. Мы уже начали переделку электробусов КАМАЗ-6282 под грузовые задачи — когда всё будет готово, отправим их в Новокузнецк на дизельных тягачах.
Автобусы КАМАЗ-6282, насколько мне известно, в небольших количествах есть тут, в Волгограде, но это пара десятков единиц, которая не решит проблемы Новокузнецка.
— А где вы налутали электробусы? — спросил я.
— Я думаю, Проф не ошибается на твой счёт — в тебе есть потенциал, — произнёс заулыбавшийся Ронин. — Ты думаешь в верных направлениях и сам, даже когда не просят, пытаешься решать стратегические задачи. Мы добыли шесть машин в Волгодонске, три машины купили у общины КДшников из Курска, а ещё десять машин нам доставили наёмники с севера — они сделали серию рейдов в Пермь и притащили их на прицепах и тягачах. Состояние электробусов, конечно, оставляет желать лучшего, но мы построили почти с нуля крупный техцентр. Летом нужно будет лишь доставить готовые электрогрузовики в Новокузнецк — хотя бы полтора десятка единиц, что облегчит жизнь полковнику.
— Ну, это круто, — сказал я. — А что с Казанью-то?
— Это будет уже после Ирака, — ответил Ронин. — Проф предпочитает думать сильно наперёд, но я считаю, что это неоптимальный подход. Нужно за стратегией не терять тактику, а тактика у нас — это Багдад. Откроется навигация, начнётся кампания против шахиншаха. Нам нужно прикончить его, чтобы никто не оправился — это решит проблему с накопившимся претендентами на наделы. Их слишком много, земли на всех не хватает, поэтому нам срочно нужны земли Ирака.
Разного рода наёмники, просто скитальцы, а также перебежчики со стороны персов — все они хотят поучаствовать в распиле земель шахиншаха, потому что это только кажется, что они предоставляются сами себе. На самом деле, это своеобразная протекция со стороны Фронтира — не военная, а политическая. Это значит, что князь, севший на надел — это не просто какой-то прыщ на жопе, а официальный ставленник Фронтира…
— А как мы будем брать Багдад? — поинтересовался я. — Я видел снимки — это какой-то капец, а не укрепрайон.
— Будем действовать согласно нашей доктрине, — ответил на это Ронин. — Мы учимся каждый день, поэтому уже сильно лучше понимаем, как брать укрепы — это бесценный опыт, который нужно не просто сохранить, но и углубить. Проф видит в этой войне расходы людских и материальных ресурсов, а я вижу большую школу для Армии Фронтира.
— Всё равно, как-то хуёво, блин, — произнёс я. — Я уже начинаю думать, что хуй бы с ним, с этим шахиншахом — дорого обходится эта месть…
— У нас уже нет обратного пути, — сказал Ронин. — Каша уже заварена, поэтому остаётся только доварить её — с завершением войны против Баграма VI мы получим перманентно дестабилизированный регион, который больше не будет угрожать Фронтиру. Дело ведь совсем не в мести за тебя, Студик.
— Да знаю, — ответил я ему. — Но я больше не горю желанием мстить ему — катился бы он в пизду и доживал там свою никчёмную жизнь…
В кармане у меня завибрировал телефон.
— Алло? — ответил я на вызов от Лапши.
— Приходи домой, — сказала она. — Срочно.
— Я тут с Ронином, обсуждаю… — начал я.
— Это очень срочно, — настояла Лапша.
Ронин сделал жест, типа, «нормально — иди».
— Окей, — ответил я Лапше. — Скоро буду.
Завершаю вызов и возвращаю телефон в карман.
— Подытоживая, — произнёс Ронин. — Ждём открытия навигации — тогда-то всё и начнётся.
— Ладно, я пошёл, — сказал я и встал. — До встречи.
Покидаю «Хилтон» и мчу в свой коттедж.
Никакой суеты во дворе, всё спокойно, поэтому я чуть расслабился — да и, думаю, если бы было ЧП, Лапша бы сказала.
Поднимаюсь в спальню и вижу, что она сидит на кровати.
— Что случилось? — спросил я.
— Всё, ты попал, Студик, — сказала она. — Теперь не отвертишься.
