— А питерские что? — спросил я. — Что-нибудь знаете о них?
— Да хули там… — произнёс Ананас. — У вас курить, кстати, есть?
Щека вытащил из кармана кисет и извлёк из него все заготовленные самокрутки.
— Красиво жить не запретишь, да? — спросил Ананас, прикуривая самокрутку.
— Так что с питерскими? — повторил я вопрос.
— С питерскими всё мутно, Студик, — ответил Таблеткин, прикуривший переданную ему самокрутку. — Я был на аэродроме, когда эти выблядки приземлились — они чуть не грохнули меня прямо с ходу! Абсолютная недоговороспособность — молча выгрузились из самолёта и начали долбить из всех стволов. Не знаю, как остальные, но я охуел от этого! Пришлось отступать и держать оборону у КПП, а потом прибыло подкрепление из Кузни и мы размочалили этих пидоров.
— Шестерых из простолюдинов взяли в плен, — добавил Ананас.
— Простолюдинов? — переспросил напрягшийся Щека.
— Говорю, как есть — питерцы их так называют, — ответил на это Ананас. — Мы же наших называем просто — люди или гражданские, но лично я называю их нормисами.
— Кроме него их так никто не называет, — пояснил Таблеткин. — И КДшников трайхардерами тоже никто не называет, кроме него.
— Эй, завязывай, Таблеткин! — попросил его Ананас. — Трахарями же называют, иногда!
— Блядь, живучий термин! — отметил Щека. — Давно меня не называли трахарем…
— Кстати, ты продолжаешь записывать видео? — поинтересовался я у Ананаса.
— Да куда, блядь? — спросил он. — Интранет накрылся пиздой — сейчас только локалка, но и то не везде и не у всех…
— А у нас есть свой Интранет, — сообщила Фура. — Щека даже ведёт трэш-стримы.
— Это не трэш-стримы! — возмущённо возразил ей Щека. — Это контент верхнего интранета! Подписчики не долбоёбы — им нравится моё творчество!
— Как скажешь, — не стала спорить с ним Фура.
Ананас перевёл на меня вопросительный взгляд, и я кивнул, подтверждая, что это реальные трэш-стримы.
— Наверное, у вас там заебись, — произнёс Таблеткин.
— А в чём причина отсутствия Интранета? — спросил я.
— Да Мотор запретил, — ответил Ананас. — Ему не нравится, когда на него пиздят через Интранет, поэтому он зарубил это дело на корню. Сейчас все меняются дисками и флешками, поэтому совсем без развлечений мы не остались, но я скучаю по старым временам.
— Что-то он жёстковато, — произнёс Щека.
— Да это только версия Ананаса, — сказал на это Таблеткин. — Реальная причина — военное положение и тотальная мобилизация города. Нет ресурсов и свободных людей, чтобы поддерживать Интранет.
Тут мне подумалось, что уровень жизни в Волгограде и Новокузнецке совершенно несопоставим, поэтому могут возникнуть проблемы — Мотору точно не понравится, когда новокузнечане массово захотят улететь в Волгоград на ПМЖ.
Но это проблемы Мотора и Профа, как они будут договариваться, а наше дело маленькое — вскрывать ебальники и стойко терпеть вскрытие наших ебальников…
— А вы что делали и как жили? — спросил Таблеткин.
— Ох, это долгая история, — произнёс я. — Вижу, что Щека хочет рассказать её, но сразу предупреждаю, эта история будет о том, как Щека, Герой Галактики, всех спас и без него нихуя бы не было…
— Да иди ты на хуй, Студик! — возмущённо ответил на это Щека. — Я расскажу объективную историю Фронтира, где каждому, сука, достанется! Ну, я начинаю?
Ананас и Таблеткин кивнули.
— Бомби, — пожав плечами, сказал я.
И Щека начал повествование. И начал он его, конечно же, с себя любимого — с того момента, как он погрузился в Ан-2 и мы полетели на запад. В процессе он крутил самокрутки и раздавал их Фуре, Ананасу, Лапше и Таблеткину.
Рассказ его занял минут тридцать, потому что он в подробностях описывал, как именно хуярил разных врагов, как я ему помогал, бегая туда-сюда и испуганно визжа, сколько бронетехники он похоронил в полях и как поехал «героически спасать похищенную принцессу». То есть, как я и предупреждал — так и получилось…
— Ну, Щека, бля… — произнёс Ананас. — Попиздеть ты не дурак, конечно…
— Да это всё правда! — заверил его Щека.
— В натуре? — спросил Ананас у Фуры.
— Если исключить художественный стиль изложения, ну и слегка выпяченную важность Щеки во всём этом, — начала та. — Да, в целом, правда — так всё и было. Но Студик спас себя сам.
— А вот с этого места поподробнее, — попросил Таблеткин. — Египет, блядь — ишь ты…
Вздохнув, я начал свою часть повествования, о персидском плене и том, что было дальше.
Я старался сохранить как можно больше объективности — у меня было время обдумать происходившее тогда, поэтому кое-что я переоценил и переосмыслил.
Мой рассказ был покороче — всего на пятнадцать минут с лишним, но я специально опустил некоторые малозначимые подробности.
— А этот шахиншах — где он сейчас? — поинтересовался Ананас.
— В Багдаде сидит, — ответил Щека. — Ух, я его достану, блядь, эту шаловливую сученьку…
— Да, надо, — произнёс Ананас, выдохнув табачный дым. — Такую хуету спускать нельзя — это позор нашему знамени, бля. Вот послушал я вас и захотелось мне тоже в этот движ.
— Мотор не отпустит, — покачав головой, сказал Таблеткин.
— Теперь понятно, откуда у вас такие конские уровни… — покивав, изрёк Ананас, проигнорировав слова Таблеткина. — Вы же ебашитесь почти непрерывно — наверное, места у вас такие…
Наши высокие левелы — это своего рода аномалия, потому что тут нет никого, кто поднялся выше 180-го. Прокачка не идёт, рисковать никто не горит желанием, потому что гибель сильного КДшника — это угроза всему Новокузнецку, а это значит, что действуют тут все максимально сейвово.
Ну и Фронтир может себе позволить подставлять КДшников под риск, а Новокузнецк не может, так как КДшников едва хватает, чтобы прокормить всё население.
— Так ты, получается, не оставил намерения завалить шахиншаха? — спросил Таблеткин.
— Если появится возможность, будь уверен — я не подкачаю… — ответил я.
— А Европа что? — спросил Ананас. — Вы как-то вскользь упомянули, что там кто-то живёт и торгует, то есть, торговал с шахиншахом.
— Да там пизда, родной, — заявил Щека. — Европа загнивает — старые центры власти разрушены, поэтому каждый сам себе хозяин. И теперь там у каждой кочки свой законно избранный король или герцог. Я думаю, с нею проблем у нас не будет — не в ближайшие десятилетия, если быть точнее.
По сути, европейцы сами проделали за нас всю работу — в любом случае, с нею нужно было бы что-то делать, а так, там тот же феодализм, что сейчас в Иране и части Ирака.
— А ядерные ракеты? — спросил Таблеткин. — Что, если кто-то…
— Да пизда уже всем ракетам, — перебив его, ответил подошедший Фазан. — Ох, бля, какие люди, нахуй! Ананас, ёбаный насос! Таблеткин, ебать-перекопать!
— О-о-о! — протянул обрадовавшийся Ананас. — Фазан, явился — не запылился, бля!
— Фазан! — воскликнул Таблеткин. — Ха-ха! Иди сюда, дорогой!
Они пообнимались, а затем Фазан сел на свободное место и положил себе на колени дипломат.
— Чего это у тебя там? — спросила Фура.
— Да так, памятные вещички, — ответил он. — Документы мои, отцовские медали и ордена, ну и фотографии родных. Кто, кроме меня, теперь вспомнит мать и отца?
— Да… — произнёс Щека. — Не знал, что ты такой ностальгичный, дядя.
— Сам-то, небось, аниме всякое в рюкзак понапихал? — спросил у него Фазан.
— Вернёмся во Фронтир — я покажу тебе, что я напихал, хе-хе! — ответил ему Щека.
Лапша чуть наклонилась ко мне.
— Терабайты порнухи… — шепнул я ей.
— А-а-а… — ответила она. — Типичный Щека…
К беседке подошёл Ронин.
— Товарищи КДшники — времени на отдых нет, поэтому складируйте личные вещи в ТРЦ и готовьтесь к боевому выходу, — сказал он. — И поживее — вражеские силы обнаружены среди холмов!
Примечания:
1 — Пикантный Пудж в образе Данаи —
