Броник, тем временем, провёл все необходимые вычисления и вновь пошёл в атаку, но уже не рывком, а с небольшим ускорением, чтобы иметь возможность лучше понять, как именно работает мой Мойшештерн и почему не получается нормально избегать попаданий.

— Ха-ха… — посмеялся я и снял с пояса пульверизатор.

Вскидываю его и прыскаю в морду бронику нашатырным спиртом, который должен наглухо обрубить ему обоняние и вызвать раздражение глаз, чтобы он просто охуел от жизни.

Успешно попадаю облачком нашатыря прямо туда, куда хотел, броник заревел от крайне неприятных ощущений, но затем у него сработали отточенные боевые рефлексы, из-за чего он не отступил, как можно было бы ожидать от обычного медведя, а бросился на меня рывком.

Не успеваю среагировать, поэтому броник врезается в меня своей тушей и царапает меня когтями по правой ступне, пропоров старинные кирзовые сапоги, найденные в том же сарае, что и нашатырный спирт.

Отлетаю на пару метров, при падении взрыхлив снег лицом, но без промедления поднимаюсь и хватаю Мойшештерн, воткнувшийся боевой головкой в сугроб.

Нога пылает невыносимой болью, дыхалку перехватывает, лицо будто протёрто наждачкой, ну и вообще, стало гораздо дискомфортнее, хотя я не могу сказать, что чувствовал себя охуенно до начала этой схватки.

Бронику тоже очень хуёво, он ревёт и размахивает лапами, надеясь достать меня — похоже, что он нихрена не видит и не чует, поэтому не знает ничего о моём актуальном местоположении.

«Надо юзать это!» — подумал я, взяв себя в руки.

Превозмогая боль, разбегаюсь, замахиваюсь боевым цепом, и наношу мощный удар по башке броника — победа пиздец как близка!

Черепушка броника хрустит под ударом, на моём лице растягивается торжествующая улыбка, но затем я слышу металлический скрежет, ощущаю, как когти распарывают мне живот, после чего испытываю новое для себя ощущение — такое, какое возникает, когда толстая кишка вываливается из брюха и склизко касается твоей кожи, после чего падает на твои сапоги.

Делаю рывок назад и ору от ужаса и боли, а броник, тем временем, падает в глубокий нокаут — удар был слишком силён и ему взболтало мозги. Но он не сдох, и это печально…

На щите три длинные царапины, а нагрудник порван — когти у броника экстремально остры.

— Бля-я-ядь… — изрекаю я обречённо, пытаясь взять в руки свои скользкие кишки, вывалившиеся из-под порванного нагрудника.

Кишечник выскальзывает, но я упорно хватаю его и предпринимаю очень глупую попытку затолкать его обратно. На снег, помимо крови, падает моё личное дерьмо, из пропоротой кишки, что выглядит уж совсем неприятно.

Нагрудник теперь больше вредит, чем помогает, так как пробоины имеют острые края, царапающие мою плоть, поэтому я срываю с себя эту железяку и отбрасываю её в сторону.

Начинаю соображать и снимаю со спины розовый школьный рюкзак с «Hello Kitty», вытаскиваю из него самодельную перевязку и пробую «вертать всё взад», то есть, тупо вернуть кишки в исходное положение и обмотать брюшную часть перевязкой, чтобы больше не вываливалось.

Пришлось проявить смекалку и хватать кишки руками, обмотанными тканью, а затем изворачиваться и обматываться перевязкой — получилось коряво, дерьмово и кроваво, но зато из меня больше не торчат «провода», что позволит мне продолжать бой.

А бой продолжать придётся, так как броник уже начал приходить в себя. Он контужен, возможно, у него повреждён мозг, но лапы его начали движение, в котором проявились первые признаки осмысленности.

Поднимаю Мойшештерна со снега и бегу на броника, надеясь, что кишки не вывалятся снова, замахиваюсь и бью в область его башки.

Но броник проявил способность к быстрому восстановлению, поэтому резко перевернулся на спину и избежал удара по башке, вместо этого приняв боевую головку на грудь, что тоже неприятно, но не смертельно.

Раздаётся хруст бронированной грудной клетки, потому что заброневое действие у Мойшештерна просто ебейшее и ультимативное, (1), но броник сохраняет боеспособность, и наносит ответный удар, сбивающий меня с ног.

Всё-таки, у нас очень сильная разница в весе и если бы это был бой на кулаках, то я бы безальтернативно проиграл, но жизнь несправедлива, поэтому у меня в руках Мойшештерн, а у броника когти на лапах.

Стремительным тараканчиком отползаю от броника, не забыв свой главный аргумент, поднимаюсь на ноги и разворачиваюсь к врагу, который сильно взбодрился и поднялся на все четыре.

Я вижу, что он ещё «плывёт», но координация, в значительной степени, восстановлена, а это значит, что он способен продолжать бой и продолжит его.

А меня, тем временем, отвлекло уведомление о том, что я отравлен — яд с когтей проник в мою кровь и начал действовать.

Картинка перед глазами начала утрачивать чёткость волнообразно, приливами и отливами, а ещё меня начало мелко поколачивать дрожью, с ощущением слабости в конечностях.

Это очень плохо, поэтому надо ускоряться…

«Нельзя запускать форсдетокс — тогда все мои страдания будут напрасны», — решил я. — «Пока нет таймера, надо терпеть».

Перехватываю боевой цеп и подлетаю к своему оппоненту.

Удар получается слегка смазанным, а броник вновь наносит контрудар, который я принимаю на щит. Металл коротко скрежещет, я отступаю на шаг, и вижу, что щит уже всё — отработал своё.

Бросаю этот неказистый кусок металла с рукоятью прямо в морду бронику и, пользуясь заминкой, наношу удар Мойшештерном.

Броник отбивает прилетевший щит в сторону, и видит летящую в него боевую головку, от которой у него не получится уклониться — он решает, что если ущерба не миновать, то нужно попробовать использовать его хоть как-то, и рвётся прямо на меня.

Это оказалось удачным, для него, решением, так как груз боевого цепа ударил его по спине, а затем броник шарахнул по мне своей тушей, в результате чего я отлетел в сторону.

В полёте замечаю Зулуса, сидящего в снегу и записывающего всё происходящее на камеру.

Перекатываюсь кубарем, применяю рывок и понимаю, что сделал это вовремя, так как мимо меня пролетела туша броника, сразу после нашего столкновения пошедшего на второй заход.

Пока что, битва идёт на равных — я ранен и медленно вытекаю, а броник контужен и имеет какие-то внутренние повреждения.

— Ах, сука… — изрёк я, выделив на общем болевом фоне новую боль.

Бицепс левой руки рассечён — сам не заметил, как получил эту травму во время столкновения.

Сил уже почти нет, внутренние ощущения крайне хреновые, мир перед глазами стал мутным, что указывает на нарастающую интенсивность отравления ядом.

Мне нужна передышка, иначе я сдохну.

Понимаю, что броник тоже выиграет от передышки, но выбора нет — нужно отходить в село Чернолесское, чтобы встретить ублюдка, как полагается…

Срываюсь в бег и мчу в направлении подготовленной ловушки.

Вспоминаю, как тренировал Зулуса по эквадорской системе — он тоже подготовил ловушки, но они практически не оказали эффекта, потому что он не успел их закончить и не рассчитал габариты твари.

Я же всё закончил и строил под габариты броника, который оказался типичных для своего вида размеров.

Бегу по снегу, роняя кал, с крайне замедленным форсрегеном, и стойким ощущением, что я делаю со своей жизнью что-то не то.

«Так жить нельзя — это не жизнь, а существование гонимого долбоёба», — пришёл я к выводу. — «В пизду всё это — больше не буду подвергать себя такому».

У меня есть понимание, что без прогресса будет очень тяжело выживать — остальные КДшники ведь качаются. Да, далеко не все, но для того, чтобы убить меня, достаточно одного превосходящего меня КДшника.

Только вот у меня сейчас вырабатывается мнение, что «лекарство хуже болезни».

Броник неотступно преследует меня и я слышу его громкое дыхание — он тоже не выбирал себе такую жизнь, но идёт по ней до конца…

*Российская Федерация, Ставропольский край, село Чернолесское , 2 5 января 2029 года*