Лучше бы он взорвался, потому что такие дроны ничем не лучше неразорвавшихся снарядов — потом придётся тратить время на то, чтобы взрывать их тротиловыми шашками.
Ронин сумел попасть по «своему» дрону, летевшему прямо на него, и тот взрывается где-то в четырёх метрах от него, из-за чего Ронин падает на спину.
— Живой⁈ — спросил я, перезаряжая дробовик.
— Живой! — ответил тот. — Но я ранен!
— Лапша, утащи его внутрь! — приказал я. — Я займусь ими!
Но тут я замечаю, что один дрон не проявляет заинтересованности нами, а летит в сторону двери в здание, где лежит Зулус.
— Ах, сука! — выкрикнул я и бросился за дроном.
Тот уже почти залетел внутрь, но я схватил его за пропеллер и отбросил в сторону, а затем высадил ему вслед три заряда дроби.
Дрон взорвался и обдал меня волной очень горячего воздуха и осколками. В ступне левой ноги вспыхнул очаг острой боли, но я проигнорировал его, исключительно на волевых, и открыл огонь по следующему дрону.
Мои кирзовые сапоги — это второй, после Зулуса, главный пострадавший в этом штурме…
Оставшиеся два дрона улетают, потому что эта атака не дала вообще ничего, то есть, является напрасным расходом невосполнимого оборудования.
— «Айсберг», вызывает «Январь», — позвал Ронин Майора по рации.
— «Январь», «Айсберг» на связи! — ответил тот.
— Пункт № 2 под контролем, — сообщил ему Ронин. — У вас как дела?
— В работе, — ответил Майор. — Всё ещё жарковато.
А это и так слышно — с востока до нас доносятся звуки интенсивного боя, с выстрелами и взрывами.
— У нас раненый, но мы продолжим действовать по плану, — сказал Ронин.
— Принято, «Январь», — ответил Майор. — Раненый тяжёлый?
— Ещё не знаем, — сказал Ронин. — Разберёмся.
— Понял тебя, — произнёс Майор. — Конец связи.
— Студик, Лапша — займитесь Зулусом, — приказал Ронин, убрав рацию. — А я постою на стрёме.
Киваю Лапше на вход в помещение и иду туда.
В чуть более спокойной обстановке рассматриваю Зулуса, который уже почти пришёл в себя — взгляд стал осмысленнее и глаза не дёргаются. Значит, форсреген устранил все созданные ему Здоровяком беды с башкой…
— Можно ускорить с конечностями, — сказала Лапша, ощупавшая ему ноги и руки. — Переломов нет, но есть вывихи. Могу вправить.
Плечи Зулуса опухли — похоже, что он осознанно не активировал форсреген именно конечностей, так как понимает, что это будет лютый оверпрайс и куча времени.
— Действуй, — решительно заявил Зулус.
— Это будет пиздец как больно, — предупредил его я.
— Я знаю, — ответил он. — Действуй, Лапша.
Лапша взялась за его правую руку и внезапно дёрнула её, из-за чего Зулус очень громко заорал.
— Блядь, сука!!! Пизда!!! А-а-а!!! — пронзительно прокричал он.
— Продолжаю? — спросила его Лапша.
— М-м-м, блядь… — процедил он. — Давай!
Вторая рука тоже была вправлена, под аккомпанемент Зулуса, а затем настал черёд ног.
Лапша взяла его за правую ногу, пристроилась поудобнее и дёрнула — Зулус даже не заорал, а протяжно завыл.
Чтобы не растягивать «удовольствие», Лапша сразу же вправила и левую ногу, после чего Зулус ненадолго потерял сознание.
Вытаскиваю из аптечки ампулу с нашатырным спиртом и подношу её к носу Зулуса, и тот сразу же приходит в сознание.
— Врубай форсреген, — потребовал я. — Нужно торопиться, потому что война не закончилась, родной.
— Здоровый пидор сдох? — спросил он.
— Ага, — подтвердил я. — Ищи потом в «Прошмандовках Азербайджана».
— Где? — недоуменно переспросил Зулус.
— В нарезках Нарка, блин, — пояснил я. — Всё записано в подробностях, вот сюда.
Показываю на GoPrо, висящую на шлеме, а затем на камеру, висящую на бронежилете.
— С нетерпением жду, — сказал Зулус.
— Всё окей? — спросил Ронин по рации.
— Сколько? — спросил я у Зулуса.
— Пятьдесят четыре минуты, — ответил он.
— Пятьдесят четыре, Ронин, — сообщил я по рации.
— Долго, — произнёс Ронин. — Лапша, грузи Зулуса на спину, а ты, Студик, бери её пулемёт и рюкзак. И сейчас нам нужно придумать, как взять следующий опорник…
*Иракская республика, мухафаза Дияла, город Ханакин, опорник № 3, 1 января 2029 года*
— Здоров, — приветствовал я перса, лежащего в стрелковой ячейке.
— Откуда вы? — настороженно спросил он.
— Из южного опорного пункта, — ответил я ему. — Он взят — господин взял меня с собой…
Взглядом показываю на Ронина, облачённого в тяжёлую броню персидского КДшника.
— Я видел Студика… — тихо сообщил я персидскому боевику. — Мне кажется, Масуду удалось его тяжело ранить из Браунинга… Это нужно сообщить командованию.
— А рация? — спросил он настороженно.
— Они слушают эфир, — ответил я. — Нельзя рисковать…
Я густо заляпан бетонной и кирпичной пылью, а ещё на мне арафатка и противопылевые очки, поэтому есть высокие шансы сохранить инкогнито.
— Эй ты, скотина! — окликнул меня Ронин. — Долго ещё⁈
— Нужно торопиться, — поторопил я перса.
— Проходите, — принял тот решение, а затем оглянулся к остальным. — Не стрелять! Это свои!
Признательно киваю ему, после чего возвращаюсь к своему «господину», исполняю образцовый поклон, и тот жестом указывает, чтобы скотина двигалась вперёд.
Лапша, облачённая в трофейную тяжёлую броню, жалкую копию тяжёлой брони Фронтира, несёт на спине раненого Зулуса, который тоже одет в экипировку с персидского КДшника.
Проходим на территорию опорника и начинаем реализацию нашего плана по его штурму.
Нам навстречу вышел какой-то КДшник, держащий на плече РПД — лица его не видно, потому что на нём стальной шлем с баллистической маской.
— Кто… — начал он.
Но закончить он не успел, так как Ронин всадил ему в лицо очередь из трофейной SCAR-H, а Зулус опустил руки и выстрелил в землю дымовыми шашками.
Пространство вокруг заволокло густым дымом, я подбежал к Ронину и выхватил из ножен на его поясе свою саблю, после чего активировал «Энергетический таран» и начал рубку.
Персы впали в панику и открыли беспорядочный огонь, а я начал выискивать самых жирных КДшников, чтобы покалечить их или убить.
Вообще, вся операция основана на одной переменной, которая должна сработать — Муравей должен пробить переднюю линию и достичь этой линии опорников, чтобы захватить КДшников, которых мы покалечили и заперли вместе с боевиками в подходящих помещениях, а также занять линию и не дать персам отбить её.
Но даже если у Муравья ничего не получится, мы уже нанесли очень тяжёлый ущерб персидской обороне, поэтому в будущем будет гораздо проще пробить её и захватить Ханакин окончательно.
Отрубаю руки и ноги КДшнице, вооружённой РПГ-7, а затем распарываю кишки КДшнику, выбежавшему из здания с пулемётом ПК наперевес.
Действую максимально стремительно, так как весь план основан только на моей скорости — остальные члены штурмовой группы сейчас ничего не видят, прямо как персы, поэтому не могут мне помочь.
И тем не менее, нужно соблюдать аккуратность, ведь я не единственный КДшник, способный видеть сквозь дым, поэтому я внимательно слежу за действиями персов и не подставляюсь зазря.
Когда «двор» опорника был зачищен, я подбежал к Лапше и вытащил из рюкзака Зулуса артиллерийскую мину с уже установленным взрывателем.
— Газы! — скомандовала Лапша.
Я стянул с себя арафатку и очки, надел противогаз, а затем поднял с земли мину и побежал к входу в опорник.
Мне встретился в дверном проёме КДшник, решивший выйти, но я с разбега пнул его в грудь, заталкивая его обратно, а затем выдернул чеку из УЗРГМ-2 на мине и забросил её внутрь.
Раздался слабенький хлопок, после чего помещение блиндажа начало заполняться хлорпикрином, но я не стал стоять без дела, а поднял металлический ящик, стоящий у стены и загородил им проход.
Этого было мало, поэтому я взял ещё один ящик и поставил его поверх, а затем и ещё один — забаррикадировав выход, я обежал здание и понял, что всё, просто так не выйдут, так как они сами оборудовали окна стальными решётками…
