Он замолчал и уставился в пол перед собой. Коррин не стал ничего добавлять, лишь бросил косой взгляд в сторону угла, где Эрик усердно махал щёткой. Не будь слышно шороха щётки и щебня, в мастерской стояла бы полная тишина.

— Почему ты мне это рассказываешь? — спросил я, когда понял, что молчание затянулось и Алик больше ничего не добавит.

— Сначала думал просто сказать, что ты по возрасту не проходишь, — тихо сказал кузнец, подняв голову и посмотрев на меня. — Но ты там во дворе показал такое… тебя оттуда уже не выпустят, Кайан. Либо запрут навсегда, либо на казнь отправят.

— Это я и без тебя понимаю, — я встал с табурета и размял затёкшую спину. — Меня другое интересует, но ты на мои вопросы ответить не сможешь.

— Если ты про то, как хозяйственники руду очищают, так я могу рассказать, — сказал вдруг Коррин. — Секрета особого нет, но мало кого такие вещи волнуют.

Услышав слова старика, Алик вскочил с табурета и шагнул к выходу.

— Пойду я, — сказал он, не оборачиваясь. — Как ты и сказал, «солнце ещё высоко». Своё дело я сделал, Кайана предупредил, дальше уж сами.

Он вышел из мастерской, и Коррину пришлось снова запирать дверь. После огненного шара Эрика и внезапного появления Алика никто из нас не хотел неожиданностей. Только усаживаться старик не стал, а поманил меня к нашим столбам. Свой-то он уже доделал, а вот мой был похож на детскую поделку.

— В общем-то всё просто, Кайан, — сказал Коррин, взявшись за новую глыбу песчаника. — Наш дар позволяет нам работать с энергией сопряжения. Ты и сам это уже знаешь, судя по тому, как лихо с камушком тем управился.

— Ну я скорее интуитивно всё делаю, — ответил я, возвращаясь к работе над своей «поделкой». — Вот и стало интересно, может, есть какие-то правила или техники. Ну вот как в работе с камнями или металлом.

— Это ты про направления дара говоришь, — кивнул старик. — А ведь мы, когда с кристаллами или тем же мясом магическим работаем, что делаем? Ты в клане пятнадцать лет пробыл, уж тебе ли не знать, как хозяйственников гоняют на полигон — впитывать остаточный фон от заклинаний.

— Это же не одно и то же, — пропыхтел я. Камень под моими руками снова скрипел, а не пел, как у Коррина. — Поглощение скорее как наказание для нас. Забираем плохую энергию, потом от отката страдаем.

— Мы этот остаточный фон поглощаем, — согласился Коррин. — Но удержать в себе не можем — вытекает он, как из дырявого шланга. Но даже так откат всегда накрывает. А в кузне ребятишки каждый день через себя прогоняют целую прорву энергии.

— Тея говорила, что они перенаправляют её в кристаллы, — сказал я. — Но я тебя понял. По сути, хозяйственники в кузне действуют как фильтры. Пропускают через себя энергию из магической руды, а раз удержать не могут, то сливают в пустые кристаллы.

— Точно, — Коррин провёл рукой по поверхности песчаника, и я увидел, как он почти мгновенно становится гладким. — Их с детства учат пропускать энергию через тело. Только вот у всего есть цена. И есть резерв. Силы у организма не бесконечные, так что десять лет такой работы любого в могилу сведут.

— Так, всё! — раздался за нашими спинами голос Эрика. Я так увлёкся разговором, что и не заметил, что шороха швабры не слышно стало. — Я так больше не могу!

— Не можешь, так положи швабру и выметайся вон, — спокойно сказал Коррин. — Тебя тут никто не держит. Сам же сказал, что идти некуда, вот я тебя к делу и приспособил. Не хочешь работать — иди на все четыре стороны, мне тут нахлебники не нужны.

— Да вы достали меня все! — Эрик аж зубами скрипнул от избытка эмоций, напомнив мне Лоркана — тот так же челюсти сжимал чуть ли не до хруста. — Тайны у них, важные все такие. Что отец мой, что вы теперь оба. Нет бы объяснить по-человечески, что тут вообще творится!

— Тебе годков сколько, парень? — Коррин оторвался от работы и обернулся к Эрику. — На дитя малое вроде не похож, а ведёшь себя так, будто мамкину сиську потерял.

— Как ты это сделал⁈ — проорал Эрик, указав на меня пальцем. — Как ты остановил моё заклинание? Куда делся огненный шар? Что за штука вылезла на руке старика?

— Ох ты ж, сколько вопросов у дитятки, — язвительно проговорил Коррин. — А чего не спросишь, почему небо голубое, а трава зелёная?

— Аргх! — Эрик прорычал что-то нечленораздельное и рванул на нас, сжав кулаки.

Бумс! Это Коррин с размаху дал ему затрещину. Эрик аж на пол осел и поднял на старика взгляд, полный обиды.

— Я же боевой маг, — пролепетал он. — Я же и магией могу ударить… — он медленно поднялся и посмотрел на меня. — Только смысла в этом нет — ты опять что-то сделаешь, и заклинание не подействует. Как простой хозяйственник может остановить огненный шар? Что за стену ты ставил тогда в пятне и тут? Я ничего не понимаю… кто ты вообще такой?

Я смотрел на Эрика и видел не боевого мага, а подростка, который оказался в незнакомом месте и пытается показать, что не боится. Отсюда и эта бравада, и попытки показать силу. Он и вправду потерялся, запутался и не понимает, что делать.

— Зачем тебе ответы, Эрик? — тихо спросил я его. — Ты хочешь узнать что-то обо мне, но ты ведь даже про себя ничего не знаешь.

— Я… — он сглотнул.

— Боевой маг, да, я помню, — сказал я без издёвки. — Это — единственное, в чём ты уверен до конца. А остальное? Кто ты? Чего хочешь от жизни? Зачем пришёл сюда и почему спокойно выполняешь требования простого хозяйственника? — я указал на Коррина. — Я не представляю, что должно случиться, чтобы боевой маг подметал пол и таскал камни по указке того, кого он считает мусором.

— Я не знаю… не знаю, что мне делать, — Эрик опустил голову, чтобы не смотреть на нас с Коррином. — Отец говорит, что я должен стать его заменой, что должен следить за тобой… Дрейн погиб в пятне, а Фейт теперь со мной даже не разговаривает…

Он замолчал, и в мастерской наступила тишина. Мы с Коррином переглянулись и кивнули друг другу. Мы оба понимали, что Эрик сломлен, только вот я не знал, что именно стало причиной таких изменений.

— Дрейн, это тот, кого волк убил? — спросил я, чтобы разорвать тишину и перебить ощущение безысходности, повисшее в воздухе после слов Эрика.

— Да, — глухо ответил он. — Мы втроём всегда вместе были, а Фейт даже не захотел понести Дрейна, а потом отвернулся от меня. Говорит, что это из-за меня всё случилось и что это я подал идею покинуть пост тогда.

— Ты тоже так думаешь? — я скрестил руки на груди и покосился на Коррина. Это он ещё не знает, что Эрик с Кристой забавлялся, потому и приютил его.

— Наверное, — Эрик поднял на меня взгляд, в котором была такая пустота, что мне стало не по себе. Я видел такое в трущобах у людей, которые потеряли всё и не знают, куда идти. Обычно через несколько дней их обнаруживали в подворотнях мёртвыми. Мало кто находил в себе силы, чтобы выплыть. — Отец всю жизнь говорил, что я должен быть сильным и контролировать эмоции. А я не могу… не могу смотреть на кровь и видеть, как умирают люди. Я не могу быть таким, как он.

— Слушай сюда, парень, — жёстко сказал Коррин. — Если ты думаешь, что твой отец — эталон, то ты ещё глупее, чем кажешься.

— Он член совета, — пробормотал Эрик. — Он сильный и…

— Козёл он, — перебил его старик. — И я тебе это говорю как человек, который знал его до того, как он стал членом совета. Лоркан никогда не был жестоким, но смотрю я на тебя и вижу, что он сломал тебя. И что самое паршивое — даже не заметил этого.

Эрик вздрогнул и выпучил глаза. Я видел, как он едва сдерживался, чтобы не влупить по Коррину любимым огненным заклинанием.

— Ты не должен быть его заменой, — продолжил старик, хмыкнув и покачав головой. — Собой сначала научись быть. А уж кто ты — тебе решать. Не отцу и не клану, а только тебе самому.

— Но у меня нет ни денег, ни дома, — Эрик скривился.

— Зато есть руки и голова, — Коррин хлопнул себя по бёдрам. — И пора бы тебе уже заканчивать своё нытьё и возвращаться к работе. И ты, Кайан, давай-ка за работу.