На её карте осталось около ста тысяч, включая деньги, что ей вернули за билет. Была, конечно, ещё карта Тима, но она понятия не имела, сколько на ней денег. Всерьёз торговаться Анфиса и не собиралась. Это она так, посчитала машинально. Андрей бы точно не одобрил. Да и зачем платить за то, что ей и так доступно 24/7, причём совершенно бесплатно?

Честное слово, это была не она — девушка, что подняла руку и сказала: «Сто!»

Когда объявили, что начальная ставка всего пятьдесят тысяч, и зал сначала затих, а потом взорвался довольными возгласами, она ещё и не знала, как это делается.

Но потом руку подняла одна блондинка: «Шестьдесят!»

Потом другая: «Семьдесят!»

Потом у самой сцены Анфиса увидела ту самую Веронику, которая выкрикнула: «Восемьдесят!».

А потом её рука сделала это сама.

— А как-то надо подтверждать свою платёжеспособность? — спросила она у той же девицы рядом, конечно, сильно рискуя нарваться на очередную порцию презрения, но уже плевать.

— Ты уже подписала согласие, когда входила, — ответила та и даже не хмыкнула.

Согласие? Анфиса помнила: ей на входе подсунули какую-то бумажку. Их давали всем, а иначе не пропускали. Там было что-то о том, что ей есть 18 лет, про «добровольно» и «непринудительно», но до конца Анфиса, конечно, не дочитала.

— Если твоя ставка сыграет, ты будешь обязана заплатить, — ответила та. И вскинула руку: — Двести!

— Двести? — прошипела Анфиса.

Мама дорогая! У этих девок вообще есть мозги? Или только деньги?

Но её рука, будто одержимая, уже сама взметнулась вверх:

— Двести пятьдесят!

— Пятьсот! — даже не выкрикнула, но словно припечатала всех к полу Вероника.

«А тебе он, похоже, очень нужен, — подсказали Анфисе остатки разума, видя надменное лицо блондинки Павлика и слыша роптание в зале. — Похоже, куда больше, чем остальным».

— Пятьсот тысяч, девушка в шарфе, раз, — обозвал палантин шарфом ведущий, или как там его, распорядитель торгов.

— Шестьсот! — донеслось из первых рядов.

— Семьсот! — тут же перебили ставку.

Анфиса покачала головой. Нет, ей здесь делать точно нечего. И лучше, наверное, просто уйти, пока она не наделала глупостей.

Она уже даже пробралась к выходу, когда что-то пошло не так…

— Миллион?!

Андрей Олейников уставился в экран большого монитора, где в режиме реального времени транслировалась его «продажа».

— Ты это серьёзно? — повернулся он к Марте.

Комната, где они стояли, совершенно выбивалась из общего настроения вечеринки. В ней и настроения-то никакого не было. Просто офис с мониторами, на которые выводились записи с камер. Серые стены. Жужжание техники. Два парня за клавиатурами. Рабочий запах кофе.

— Всего миллион? — хмыкнула Марта Воронцова, протягивая Андрею чашку. — Милый мой, это только начало. Я планирую выручить три, а лучше пять.

— Ты явно не в своём уме, — покачал он головой, принимая чашку, не особо церемонясь и «тыкая» мадам, но она сама предложила звать её просто Марта.

Куда больше Андрея сейчас беспокоило не то, как обращаться к женщине в два раза старше него, а то, как он вообще на это подписался. Он и не подозревал, что в игре окажутся такие суммы, наивно полагая, что начнут с каких-нибудь символических ста рублей.

Размах личности мадам он сильно недооценил.

— Если у этих дам столько денег, зачем они вообще пользуются твоими услугами?

— Они, между прочим, платят за тебя, — посмотрела она на Олейникова поверх чашки.

— Они платят тебе, — поправил Андрей.

Марта сделала глоток обжигающего кофе и довольно выдохнула, глядя, как ставка поднялась до полутора миллионов.

— На самом деле они ведь платят за мечту, — заметила она тоном благодетельницы, эдакой уставшей волшебницы из тех, что дают русалкам ноги, забирая голос, а Золушкам — кареты, которые в полночь превращаются в тыквы. — Мечту выйти замуж за красивого, успешного, состоявшегося мужчину. Доброго, щедрого, заботливого. А мечты, мой друг, стоят дорого. Но я тебя не заставляла, ты согласился сам.

— У меня разве был выбор? — хмыкнул Андрей. — Ты поставила это условием попасть на вечеринку.

— Был. Ты мог отказаться. Но тебе ведь очень надо было попасть, — она многозначительно приподняла бровь и слегка кивнула в сторону экрана. — Мне самой догадаться зачем?

На экране новая девушка Павла Черепанова, которого все звали просто Павлик, а по совместительству бывшая Андрея, Вероника, снова вскинула руку.

К несчастью, Марта стала невольной свидетельницей короткой сцены, что произошла между ними в коридоре.

— Андрей! — буквально выросла перед ним взволнованная Вероника. — Нам надо поговорить.

Олейников посмотрел на неё с недоумением.

— Нет, не надо.

— Андрей, это правда важно! — настаивала она, нервно стискивая руки.

Он понятия не имел, из-за чего она в таком напряжении, но и знать не хотел.

— Мне не о чем с тобой говорить, и делать я этого не буду, — Олейников решительно покачал головой и пошёл мимо, туда, где его ждала Марта.

Он, конечно, был слегка шокирован, увидев здесь Веронику. Но ничуть не удивился, что она с Черепановым: нищеброды её никогда не интересовали. И говорить им правда было не о чем. Ему было глубоко плевать, с кем она, где, что врёт Черепанову. Ему была неприятна эта встреча сама по себе, но абсолютно всё равно, как его бывшая сейчас живёт.

— А девушке, похоже, очень хочется с тобой пообщаться, — подала голос Марта, намекая на очередную ставку Вероники.

— Ты знаешь, кто она? — спросил Андрей.

— Конечно, милый. Одна из моих… — она пощёлкала пальцами, подбирая нужное слово.

Андрей понимал её затруднение. Клиентами мадам Воронцовой были исключительно мужчины, как и членами этого закрытого клуба. Но они приходили к ней за парой, выгодной партией, подходящей спутницей, поэтому девушек у неё была целая база. Девушки платили немалые взносы, чтобы в неё попасть. Но как такую соискательницу правильно назвать? Одна из каталога? Претендентка? Кандидатка? Позиция?

— В общем, одна из моих, — выкрутилась мадам.

Андрей понял, что об их с Вероникой прошлом она ничего не знает и сейчас пытается выудить информацию на ходу, пока её техническая свита рыщет по сети.

— Я здесь не из-за неё, Марта, — хмыкнул Андрей. — Я здесь потому, что в посёлке орудует воровка. И сегодня она, скорее всего, на твоей вечеринке.

— Ты про Чемоданную воровку? — приподняла она смоляную бровь.

— Да, именно про неё. И она мне до чёртиков надоела, ведь она завелась в моём посёлке!

— И какие есть предположения? Кто она?

— Мы думаем, кто-то из официанток или службы кейтеринга.

Повисла короткая пауза, а потом Марта Аркадьевна раскатисто рассмеялась.

— Мальчик мой, не хочу тебя разочаровывать и портить твоё «расследование», — она изобразила в воздухе кавычки. — Но в моём доме нет ни одной официантки. Я никогда не нанимаю на работу девиц.

— Ни одной? — Андрей нахмурился и отставил чашку.

Честное слово, он придушит эту Элис. Она втянула его чёрт знает во что, уверяла, что не ошибается, и он, как последний дурак, согласился выставить себя на продажу. Столкнулся с бывшей — век бы её не видеть! А в итоге что? Всё это пшик?!

— Ни единой, мой милый, — сочувственно похлопала его по плечу мадам Воронцова. — Только парни. Это моё обязательное условие.

— Ясно, — коротко кивнул Андрей, принимая поражение. — Что ж, тогда мне здесь делать нечего. Пойду найду своих спутниц и, пожалуй, откланяюсь.

— И что, даже не узнаешь, чем закончатся торги? — крикнула ему вслед Воронцова.

— Нет. Сообщи мне потом её номер, я сам договорюсь о встрече.

Он захлопнул за собой дверь с твёрдым намерением сделать ровно то, что собирался: найти Элис и по возможности её не придушить, найти Анфису и забрать домой.

Андрей сделал круг по всему дому: открыл все двери, что открылись, заглянул во все комнаты, что попались, проверил даже кухню. И уже собирался на второй круг, когда увидел их обеих.