Четверо мужчин слаженно поклонились.

— Времени в обрез, — констатировал казначей. — Ваша задача — раздвинуть всю мебель от входа в крыло до моего кабинета к стенам.

Мужчины спорить не стали. С чего бы вдруг? Взбрела в голову барину блажь подвигать мебель. Так им за это и платят.

— Сделаем, господин.

— Вы двое, приступайте, — потребовал Елизар Петрович.

Пара «АЧХ-ашников» тут же едва ли не бегом покинула кабинет. Личный вызов такого уровня — дело серьёзное. Стало быть, надо торопиться.

— Вы, — обратился он к оставшимся. — Задача та же. Здесь. Приступайте.

Мужчины переглянулись.

— У кого мы можем получить план работ? — с поклоном спросил тот, что постарше.

Оба ужасно смущались. Не на их уровне разговаривают с клановцами обычно. Техническое задание от лиц такого уровня они получали исключительно через секретарей.

— Никакого плана. Просто сдвигайте мебель к стенам. Всю. Немедленно, — скомандовал Елизар Петрович.

Слуги встрепенулись и тут же бросились оттаскивать стол для посетителей, установленный буквой «Т» к рабочему месту казначея. Хозяин кабинета внимательно рассматривал, как споро работают сотрудники хозяйственной части, освобождая центр помещения. И вот уже через минуту оба вновь стояли перед Елизаром Петровичем.

— Вы сказали всю мебель, — напомнил тот, что помладше.

Казначей глянул на собственный рабочий стол, после чего оценил твёрдость столешницы. Отчего-то встречаться с ней лицом казначей не желал абсолютно.

— Убирайте, — потребовал «небожитель». — К той стене.

Удивлённый секретарь молча наблюдала за переносящими стол рабочими. Она в казначействе работала недавно. Но от коллег ни разу не слышала о случаях столь внезапной и резкой перестановки. Елизар Петрович вообще любил привычный порядок и всеми силами его сохранял. Сегодня же явно происходило что-то из ряда вон выходящее.

— Всё готово, господин, — поклонился старший рабочий.

Младший тут же последовал примеру, опустив голову чуть ниже коллеги.

— Спасибо, свободны, — негромко констатировал казначей, нажимая на наручном комме иконку выполненных работ и отмечая пожелание о премировании слуг.

Мужчины тут же испарились из помещения. Елизар Петрович сделал шаг вперёд. Не на шутку взволновавшийся секретарь наблюдала за ним. Происходило что-то очень непонятное и, а то и вовсе, с её точки зрения, опасное.

— Могу ли я сделать для вас что-нибудь ещё?

Казначей мысленно хмыкнул. Однако расслабляться прямо сейчас не спешил.

— Прогуляйся до охраны, — попросил он, вновь падая в кресло. — Передай, чтобы, когда начнётся, они не сопротивлялись.

Александра задумалась. Елизар Петрович практически всегда давал чёткие и ясные указания. Однако сегодня расплывчатость его формулировок просто поражала.

— А как именно они должны понять, что… Началось? — на всякий случай уточнила она.

Улыбка тронула лицо сюзерена, всё так же изучающего вид за окном.

— Они поймут. Не сомневайся, — пообещал Елизар Петрович, глянув на часы.

Меж его бровей залегла задумчивая складка.

— Так, Саша, чуть быстрее, — заговорил он. — Сейчас ты идёшь на кухню или в комнату отдыха и проводишь там два часа. Не меньше. Тебе понятно?

— Да, но… — попыталась было уточнить задачу секретарь.

— Бегом, — скомандовал хозяин кабинета таким тоном, что спорить вдруг расхотелось совершенно.

Едва юная красотка действительно выбежала из помещения, «небожитель» устроился поудобнее в кресле и развернулся лицом к входной двери. Думать ни о чём не хотелось. А чтобы было чем заняться, он начал мысленно отсчитывать секунды, ориентируясь на тиканье механических часов, украшающих его запястье.

На сто тридцать восьмой секунде из коридора послышались резкие, отрывистые команды и топот ног. На сто пятидесятой двери в кабинет с грохотом слетели с петель, выбитые таранным артефактом.

«Надо было оставить открытыми», — только успел подумать Елизара Петрович, прежде чем дюжие хлопцы в родовых цветах Волконских заломили ему руки за спину.

«Правильно стол отодвинул, — только и успел подумать он. Иначе сейчас бы точно разбил голову о столешницу».

Это оказалось последней связной мыслью, прежде чем Казначея резко вздёрнули в вертикальное положение и потащили к выходу.

Воевода обвёл тяжёлым взглядом далеко не самый роскошный в этом здании кабинет, чуть задержав его на Главе клана. Игорь Георгиевич, с его точки зрения, делом занимался насквозь правильным и своевременным: разливал из графина благородный высокоградусный напиток по фужерам.

— Выпьем, — коротко предложил Главный Волконский.

Трое мужчин, не сговариваясь, потянулись к фужерам. Чокаться не стали. Сейчас благородный напиток воспринимался исключительно как обладающий нужным количеством градусов. И больше как лекарство.

— Ну и что это было, мужчины? — коротко поинтересовался Валерыч секунды через три.

Его привычная, чуть дурашливая «масочка» в этот момент уступила образу холодного профессионала. «Георгиевичи» невольно крякнули. Поступок учителя серьёзно ударил по ним.

— Такого не должно было случиться, — констатировал Глава, разливая напиток по фужерам.

Однако в этот раз никто за коньяком не потянулся.

— Чёрт возьми, — выдохнул отец главного бунтаря клана.

В головах всех собравшихся крутился лишь один вопрос: почему Елизар Петрович, воспитывавший всех троих с самого детства, передавая всё, что знал о науке управления огромным кланом корпораций, поступил так? Ведь если бы в своё время казначей того желал, то Главой бы называли сейчас его. Однако он решил передать рычаги управления следующему поколению, оставив себе роль наставника и советчика. Так что же произошло? Почему он не поднял руку в пользу виновности потерявшего берега родича?

Это просто не умещалось в голове. Ни в одной.

— Давайте присядем, — предложил Глава, окинув родичей нечитаемым взглядом.

Его послушали. Все трое разместились за столом. Валерыч даже не стал привычно закидывать ноги на столешницу, усевшись прямо — подстать вечно собранному Анатолию Георгиевичу. Двоюродных братьев столь нетипичное поведение главного силовика клана всерьёз напрягало.

— Высказывайтесь, — предложил председатель Правления.

— Это война, — без раздумий отрезал воевода. — Наставник не мог этого не понимать.

Собеседники согласно кивнули. Мысль была очевидна. Вот только никому из них не хотелось произносить её вслух. Помолчав мгновение, Валерыч добавил:

— Готовьтесь к стрельбе на этажах.

«Георгиевичи» переглянулись и откровенно поморщились. Оба понимали, что час изящных интриг и корпоративного противодействия закончился. Некоторое время понадобится оппозиции для того, чтобы кристаллизоваться вокруг нового лидера, а после начнётся резня. Где на складывавшиеся веками правила всем будет плевать. Но ведь клан — это не только противоборствующие стороны. Это ещё и сотни обитатели небоскрёба, что родами вошли в семью Волконских, приняв их управление.

Но даже это не самое страшное.

Раз правил нет, то кто даст гарантию, что завтра кого-нибудь из родичей не похитят ради того, чтобы добраться до занимающего высокий пост топ-менеджера? Или где-нибудь на корпоративных этажах не взорвётся бомба?

— Чёрт возьми, — абсолютно нерационально, но с чувством выдохнул Анатолий Георгиевич.

Трое мужчин вновь потянулись за фужерами и разом опростали их. Глава в третий раз взялся за графин. Сейчас от какого-то количества градусов крови у всех троих хуже не будет. Самое страшное с Волконскими уже произошло. Дом, разделившийся в себе, обречён. И да, никто из собравшихся не сомневался, что клан выживет. Но какой ценой? Что останется после надвигающейся резни? Ответа на этот вопрос не было. А если бы и был, никому из присутствующих совершенно не хотелось бы об этом думать.

— Что там с детишками? — бросил наконец Игорь Георгиевич.

— Ушли, — коротко выдохнул Валерыч, уже получивший соответствующие доклады. — Под прикрытием сибовцев выбрались на техническую площадку сто двадцать шестого этажа. Там их ждал глайдер.