«Пусть думает», — буркнул про себя Дмитрий Яковлевич, вновь переводя взгляд с неподвижного Кондрата на собеседника.

— Моё слово против вашего, — позволил себе лёгкую улыбку Дмитрий Яковлевич.

Намёк был прозрачен. Кто воспримет обвинение бунтаря против уважаемого члена клана. Да глава Ветви хоть и считается серьёзной фигурой, но всё-таки уже не совсем своим. Обычно такой статус получали те, кто по каким-то причинам хотел покинуть клан, но оказавшийся в их руках «кусок» влияния или технологий был слишком серьёзным, чтобы полностью терять над ним контроль.

— А почему бы и нет? — чему-то развеселился молодой Волконский, нагло засунув руки в карманы брюк. — «Хоть вместо беседы можно использовать дубинку, слова никогда не потеряют свою силу. Слова передают смысл и возвещают истину тем, кто им внимает», — гордо продекламировал он цитату из древнего фильма.

Однако Кардинал понял его правильно. Главным словом в этой фразе была «дубинка».

«Воевать со мной вздумал, щенок», — отчего-то почувствовал привкус весёлой злости старший родич.

На этот момент выбрал Кондрат, чтобы вновь вернуться в реальный мир.

— Господин, — негромко, но безапелляционно вклинился в разговор он. — Нам пора.

Кардинал отмахнулся, не отводя взгляда от Павла. Ему как никогда хотелось поставить щенка на место прямо здесь и сейчас. Слишком уж нагло сопляк оспаривал его власть и… Ему было совершенно всё равно.

— До начала трибунала нужно согласовать позиции между… — попытался едва ли не за руку увести закусившего удила старшего родича помощник.

— Умолкни, — не оборачиваясь, бросил Дмитрий Яковлевич, резким размашистым движением вырывая руку.

Кондрат осёкся на полуслове и прикусил язык. Будь у него больше времени, он обязательно бы убедил сюзерена покинуть это место. Однако здесь и сейчас ему только и оставалось, что смотреть на вполне удачную попытку молодого человека раскачать его господина на эмоции. А именно их помощник почитал первопричиной большей части ошибок Дмитрия Яковлевича.

Павел же даже ответить не соизволил. Лишь продолжал нагло рассматривать старшего родича, всем своим видом демонстрируя неуважение и даже пренебрежение к нему. Подобное показательное выступление мгновенно вывело из себя Дмитрия Яковлевича, никак не привыкшего к дерзости от кого бы то ни было.

— Посмотрим, как ты будешь улыбаться после Трибунала, — ухмыльнулся Кардинал.

Это уже было на грани прямого вызова. «Вот если бы этот сопляк просто спровоцировал дуэль!» — разрешил себе секундочку «помечтать» мужчина. Это бы позволило закрыть все вопросы махом. Однако парень держался на самой грани… и не переступал её! А устраивать поединок прямо сейчас без каких-либо причин — идея плохая. Слишком уж это будет очевидным сведением счётов. И старперы из судебного Совета могут счесть подобное «стечение обстоятельств» попыткой заставить замолчать обвинителя. Навсегда.

— Ну что вы, Дмитрий Яковлевич, — с ядовитой вежливостью парировал молодой хам. — Не нервничайте так. Возраст всё-таки. Ещё, чего доброго, сердечко прихватит.

Однако внутренне Павел задумался. Реакция Дмитрия Яковлевича явно выходила за область допустимых значений. Кардинал, конечно, разозлился. Но срываться с катушек не спешил. А это значит, что у него есть дополнительный козырь. Во всяком случае, он хоть и разозлился, но смог взять себя в руки. Отчего-то перспектива столкнуться нос к носу с обвинителем на трибуне его беспокоила гораздо меньше, чем должна была бы. Даже с учётом необоснованной уверенности в поддержке его отрядом наёмников.

— У вас богатая фантазия, Дмитрий Яковлевич, — фиглярски отвесив уважительный поклон младшего к старшему. — Нет бы книжки писать на старости лет, а не вот это вот всё.

Кардинал невольно сделал шаг вперёд.

— Уверены? — поинтересовался молодой человек, удивлённо вскидывая брови. — Я бы не рекомендовал, — покачал головой Волконский-младший.

Со стрелковкой у него было прекрасно. И собеседник об этом великолепно знал.

— Благодарю. Обязательно учту ваши пожелания, — всё-таки справился с собой Дмитрий Яковлевич.

— Не сомневаюсь, — легкомысленно отмахнулся Павел и движением фокусника достал из внутреннего кармана пиджака корочки. — Ведь иначе бы это квалифицировалось как нападение на действующего офицера СИБ, — сообщил он, раскрывая документы перед лицом Дмитрия Яковлевича.

Тот внимательно вчитался в сроки.

— А это, — парень вновь улыбнулся, — совсем другая история.

Кардинал невольно бросил взгляд на помощника. Теперь попытка убийства принимала ещё более отвратительный поворот. Ведь если верить заявлениям Павла — а он в обмане замечен не был, — то покушение будет квалифицировано не просто как нападение на родича, а на сотрудника одной из самых серьёзных служб империи. Не говоря уже о клятве опричника, принесённой цесаревичу. Так что обвинения от клана может быть два:

— Покушение на убийство родича из Первой семьи;

— Посягательство на интересы Трона.

Второе явно будет отягчающим обстоятельством к первому обвинению. Родичи, скорее всего, очень даже отреагируют на попытку стравить клан с наследником Трона. И никакого значения не имеет, что именно Дмитрий Яковлевич «имел в виду» изначально. Судить будут по результатам.

«Вот сдох бы ты спокойно, и не было бы таких проблем», — мысленно выдохнул Дмитрий Яковлевич.

Павел пожал плечами. Он хоть и не мог слышать мысли собеседника, но лицо ему и без того сказало о многом. Одно дело, если бы попытка убийства увенчалась успехом. В этом случае можно было надеяться, что до «потрошения» Михаила Павловича удастся дотянуть расследование, а после, с «чёрной кассой» на руках Дмитрий Яковлевич возвысился бы до такого уровня, что можно было бы попытаться решить вопрос даже с императорским сыном, выплатив виру за погибшего сотрудника.

— Хватит, — неожиданно проснулся внутренний голос благоразумия.

Дмитрий Яковлевич решил послушать умного совета.

— Встретимся во время «толковища», Павел Анатольевич, — едва заметно склонил голову и первым сделал шаг к лифтовой площадке Кардинал.

Волконский-младший ответил образцовым поклоном младшего старшему. Вот если бы не наглая ухмылка на губах…

Но Дмитрию Яковлевичу было не до размышлений о мимике собеседника. Он уже сделал первый шаг к лифтам. Кондрат же тут же поспешил за своим господином.

Дмитрию Яковлевичу стоило огромных трудов удержать спину прямо под прожигающим затылок взглядом молодого щенка. Нет, Кардинал не боялся Павла, но перестройка планов на ходу выбила его из колеи. Он терпеть не мог, когда контроль уплывал из его рук.

Стоило сюзерену и его слуге отойти на достаточное расстояние, чтобы убедиться: свидетелей их разговора нет, как мужчина резко обернулся к помощнику.

— Объясняй, — потребовал он резко.

Кондрат отшатнулся. Таким господина он не видел уже много лет. С юношества. Казалось, с тех пор тот куда лучше научился держать себя в руках. Однако неожиданное появление «покойничка» ударило по нему очень сильно. Не говоря уже о том, что за двадцать минут до начала Трибунала нужно было переделывать ВСЮ аргументацию. Конечно, в качестве «чёрного лебедя» просчитывался и такой вариант. Однако никто всерьёз на него не рассчитывал.

Кондрат застыл. За время быстрого, но мощного мозгового штурма он так и не пришёл к внятным выводам, лишь только отметил, что да, Волконский жив. Почему? Разобраться можно и позже. Сейчас куда важнее второй извечный вопрос на земле русской: «Что делать?». И на этот вопрос ответа он не находил.

— У меня нет объяснений, господин, — коротко поклонился помощник.

— И этого ублюдка не спросить, — сквозь зубы выдохнул Дмитрий Яковлевич. — Рано исполнитель «ушёл». Очень рано. Теперь и не узнаешь, что же там произошло на самом деле и почему.

«Мертвец» нагло «ухмыльнулся» напоследок, оставив своих бывших нанимателей с ворохом вопросов.

— Немедленно поставь в известность наших защитников, — потребовал Кардинал.