Я видел глаза Сильдуса. И прекрасно разглядел момент, как в них появляется ужас. Древний, первобытный, явно берущий своё начало в истоках его крови.

Он делает то, что должен. Рвётся вперёд, чтобы убить меня одним ударом, натягивается цепь, трещит металл, но момент потерян.

Передо мной медленно появляется сфера. Красные молнии смешиваются с зелёными, и из них рождается ослепительно-жёлтый шар. Подобный маленькому искрящему солнцу.

Сильдус понимает, что уже слишком поздно. Бежать некуда, убить меня он уже не успел.

— Не верю, — шепчет он одними губами.

В одно мгновение его тело трансформируется в чёрное чудовище, самое массивное и внушительное, что мне доводилось видеть в этом месте. Огромные чёрные крылья накрывают его, запирая в кокон. Поверх этого появляется Багряная Завеса из крови, которая тут же застывает, превращая фигуру в обсидиановое изваяние. Поверх появляется еще один слой, ярко-алый, перетекающий, наполненный энергией.

А я жду. Жду, когда ядро отдаст последние крохи, когда тело выжмет всё до капли. Шар в моих руках продолжал расти, из него то и дело вырывались оранжевые искры, от попадания которых даже невероятный барьер начинает вибрировать и покрываться рябью.

Шаровая молния достигла размеров перезрелого арбуза, мне было физически больно удерживать эту мощь. И когда перед глазами не осталось иных цветов, кроме ослепительно-жёлтого, я метнул Солнечное Копьё.

Ровно в цель. В тёмного спирита четвёртой ступени, укутанного во все имевшиеся в его арсенале слои защиты.

Я не видел попадания, потому что на мгновение ослеп и оглох. Меня отбросило в купол и оглушило.

А когда смог прийти в себя, то увидел Сильдуса. Он всё ещё был жив. Сидел на коленях, руки болтаются, голова свисает. Вокруг валяются обломки кокона, всё залито тёмным, одно крыло порвано, другое кусками валяется рядом.

Я медленно встал и побрёл в центр арены. Купол вокруг продолжал ходить ходуном, словно мыльный пузырь, на который подул ветер. Я шёл без сил, без энергии, без каких-либо мыслей. Я сделал всё, что мог, а дальше будь что будет. Я хорошо разыграл эту партию.

Из руки медленно прорастал клинок. Магия крови откликнулась, когда больше ничего не осталось. Как и говорила Сильда.

Я подошёл к Сильдусу вплотную и положил алое лезвие ему на плечо. Если у него есть силы, если я ошибся и Солнечное Копьё оказалось не таким уж ультимативным оружием против тёмных спиритов, то сейчас я умру.

Секунда, другая, третья. Ничего не происходило. Это победа.

— Сдавайся, — произнёс я. — Признай поражение, уступи власть. Ты проиграл.

— Не убьёшь меня? — послышался шёпот.

— Крови ты понюхал. А убивать тебя я и не собирался. Ты мне нахрен не сдался, я тебя вообще не знаю практически. Дай слово, что не станешь мстить, и катись отсюда.

Сильдус медленно запрокинул голову и посмотрел мне в глаза. Его кожа постепенно светлела, так что сейчас я смотрел на человека. Старого, уставшего, на лице которого отпечатался невообразимый груз. Но он улыбался.

Я видел, как по его телу продолжали бегать жёлтые искры, доставляя этому древнему существу невыносимую боль. Но он продолжал улыбаться.

— Нет, — выдохнул он с облегчением. — Если она смогла одолеть меня, то и с домом Реборн справится лучше.

Он схватился за мой клинок и дернул в сторону. Голова грандлорда отделилась от тела, упала и покатилась к моим ногам. Остановилась. Сильдус смотрел в небо невидящим взглядом, а улыбка так и отпечаталась на его лице.

— Идиот, — прошептал я, развеяв клинок. — Но принципиальный. Уважаю твой выбор. Катись с миром к своему богу.

Барьер пошёл волнами, истончился и исчез вовсе. На плечи тут же обрушилась тишина. Я же спокойно поднял цепь и начал её сматывать. По центральной площади Верхнего Гнезда прошелся оглушающий звон.

Когда клинок наконец-то оказался в моих руках, я посмотрел на лица присутствующих. Мда, такой гаммы эмоций я на этих рожах ещё ни разу не видел. Тёмные готовы меня растерзать прямо тут, но не понимают, можно ли и как. Форсайтовцы смотрят со странной смесью любопытства и алчности. И только Лунолакс Альфа продолжает скалиться с тотальным безразличием.

Поднял руку, обводя Реборнов кинжалом.

— Отличный момент, чтобы спалить всё дотла, — вот первое, что произнёс Четверг. — Жги, босс.

— Дом Реборн! — произнёс я громко. В наступившей тишине мой голос эхом разносился по всей площади. — Ваш грандлорд мёртв. Я убил его на ваших глазах. Не потому что я был сильнее. Не потому что он старый и слабый. Я снёс ему голову… потому что это было предначертано форсайтом!

По рядам местных прошла волна шепотков. Изумление, непонимание, негодование. Но я только начал.

— Вы, тёмные твари, не в курсе. Но я пришёл, чтобы просветить вас, — я раскинул руки в стороны. — Ваш мир больше не будет прежним. В Логос пришёл Спаситель! Он явился ко мне во сне в образе темнокожего юноши. Он назвал себя Чадом. И сообщил, что я был избран ключами форсайта. Избран, чтобы донести до вас новую истину. Моя победа была предначертана.

А вот теперь зашевелились и рыцари за спиной. Да, слушайте, ублюдки. Вы ничего не понимаете в том, что происходит. Но ещё больше не понимаете, откуда я знаю такие подробности. И вы захотите выяснить это. Уже хотите. Ваши главные, кто в курсе, хотят особенно сильно. Я чувствую ваше желание, оно буквально жжёт мне спину.

— Спаситель сказал, что ключи предсказали свершение великого замысла. Ключи предрекли мою победу, и это лишь начало. Возрадуйтесь! Потому что даже таким тёмным тварям, как вы, нашлось в нём место. Вы, вампиры, отродья Бездушного, проклятые тёмные спириты, наконец-то получили шанс стать частью великого. Склонитесь перед форсайтом! На колени перед спасителем! Ваша судьба записана в ключах, ваша участь предрешена великим замыслом! Всё — форсайт!

Я увидел. Ярость. Ненависть. Жажду крови. Растерянность сменилась решимостью. А Сильдус не врал — эти гандоны агрятся на слово на букву «В», словно бешеные.

— Вперёд, вампирские отродья, падите ниц, возрадуйтесь своей судьбе! — продолжал орать и улыбаться я. — Примите форсайт. Откройтесь форсайту. Только в нем есть для вас место, проклятые отпрыски Бездушного. Форсайт милостив к вам, он примет вас такими, какие вы есть.

В голове открыто ржал Четверг. Мне, к сожалению, приходилось держать маску одухотворения великим неизбежным.

Первыми среагировали рыцари церкви, которые спустились на арену. Шестеро взяли меня в кольцо, схватили под руки, один заткнул рот латной перчаткой. Вперёд вышел служитель в мантии, расшитой золотом.

Под недовольный гул всего цвета дома Реборн он примирительно поднял руки, демонстрируя открытые ладони.

— Граждане дома Реборн, — начал увещевать он. — Произошла какая-то ошибка, уверяю вас, мы со всем разберёмся. Я гарантирую, что этот юноша…

Я улыбался, разглядывая разъярённую толпу. Все эти аристократы, традиции, пышные платья, зонтики, костюмы и фраки. Одухотворённые лица, преисполненные чувством собственной значимости и гордости за своих предков.

Сейчас на меня скалились тысячи клыков, когти впивались в каменные перила, тысячи глаз наполнены кровью. И против всей этой толпы выступал какой-то старик-церковник, а меня уже надежно упаковали и уводили с поля рыцари Форсайта.

Мельком поймал взгляд Андора. Тот даже привстал со своего кресла во время моей речи. И сейчас он смотрел на меня с крайне задумчивым лицом. Хм, ему совсем не идёт.

Я подмигнул Альфе Лунолакса. И тот моментально расплылся в хищном оскале. Лицо просветлело, он оглядел толпу и посмотрел на старика, пытавшегося всех успокоить.

Нашёл взглядом Сильду. Она смотрела на меня, на своих соплеменников, на церковников, на тело отца. Девушка была растеряна. Да, всё пошло не по её плану, а по моему. Она явно соображает, просчитывает риски, прикидывает варианты, строит в голове новые планы, анализирует и взвешивает.

А не надо. Не надо ничего из этого сейчас. Сейчас надо действовать, потому что иного момента не будет.