Картер тоже повернулась к Ади. Вонзи он ей нож прямо в грудь, она бы не почувствовала себя настолько преданной.

— Нет, — сипло проговорил Ади. В его голосе проскользнула хрипота. На долю секунды он взглянул на Картер и повторил, на этот раз тверже. Почти… умоляюще: — Нет. Я…

— Это был ты, — медленно произнесла Картер. — Или ты хочешь сказать, что это кто-то с абсолютно идентичным голосом?

— Нет. То есть да, это был я, но я не… — Сжав кулаки, он сорвался с трибуны и крупными шагами направился к Джериусу и Раниэль. — Откуда у тебя, черт возьми, эта запись?

— С твоего телефона, — хохотнул Джериус. — Нашёл его, пока вы торчали в комнате смеха, и скинул файл себе. Мне же нужны были доказательства, верно?

— Это бред собачий! Я ничего не записывал и не сжульничал! Вы же видели отснятый материал! — Ади сорвался на крик. — Пусть монтажёры проверят! Я не использовал её подсказки! Я уже знал масонский шифр, а всё остальное команда…

— А, то есть ты признаёшь, что тебе предлагали подсказки? — подловил его Джериус.

— Я… — Глаза Ади вспыхнули такой яростью, будто он мечтал только об одном — замахнуться и съездить Джериусу по физиономии. — Моя команда разгадала каждую головоломку без помощи Раниэль или кого-либо ещё! А Картер? — Он ткнул рукой в её сторону. — Она сама додумалась до подсказки с числом Пи! Она знает это число до сотого знака после запятой!

Джериус сделал шаг к Ади, вставая с ним лицом к лицу:

— Ты вышел с той встречи с нашим многоуважаемым исполнительным продюсером и выложил всё своей команде. И как ты мог просто «знать» масонский шифр? Это были шпаргалки. От и до.

— Я…

— Ади, хватит. — Тон Раниэль был ледяным. — Какая наглость — записать наш приватный разговор и думать, что это не вылезет тебе боком…

— Я этого не делал! — отредактировал Ади. — Я понятия не имею, откуда взялась эта хренова запись, но ничего из этого я не делал!

— Как верно заметила Картер-Взломщица, — ухмыльнулся Джериус, — это был либо ты, либо тот, кто говорит точь-в-точь как ты.

Ади открыл рот, но тут же сжал губы в узкую линию.

Джериус победно улыбнулся:

— Вот именно. Так что имеем то, что имеем. Полуфинал выходит в эфир меньше чем через неделю, и если всё это всплывёт, — он помахал телефоном перед носом у Раниэль, — вас ждёт огромная армия разочарованных фанатов, требующих ответов.

Раниэль выхватила у него телефон, но Джериус только равнодушно пожал плечами:

— У меня этот аудиофайл сохранён в куче мест, и он только и ждёт часа, чтобы отправиться в сеть. — Он оглядел студию. Остальных участников, Фитци, съёмочную группу. Вера прислонилась к одной из массивных камер, буквально сглатывая слюну от такой сочной драмы.

Горячий уголек стыда обожжёт внутренности Картер. Если слухи об этом просочатся, если люди поверят, будто она жульничала, её репутации Специалиста по головоломкам придет конец. Вся аудитория, которую она выстраивала последние три года, отвернётся от неё. Она больше никогда не сможет показаться на «Домене» — даже под видом своего аватара.

И почему-то это болело не так сильно, как само предательство. Ади не верил, что его команда способна победить честно. Он никогда в них не верил.

— Вот что я предлагаю, — вальяжно продолжил Джериус. — Ведь в конечном счёте мы все хотим одного и того же. Ну… большинство из нас, во всяком случае. — Он пренебрежительно скользнул взглядом по Картер и её команде, после чего снова переключил внимание на Раниэль. — Немного ловкого монтажа, пара кликов мышкой — и цифры таймера переписываются сами собой. — Он указал на табло. — Мы переснимем эту сцену исключения, и, оу, как жаль, как печально, «Хельсинг» отправляется домой. — Он состряпал сочувственную мину. — Зато отличные новости! Шоу «Выживалити» продолжается, никто так и не узнает, как исполнительный продюсер пыталась сжульничать на собственном проекте, и в итоге… пусть победит сильнейший. — Он жестом указал на себя и команду «Майнд Хак», члены которой наблюдали за происходящим в глубоком и крайне неловком молчании.

— Ага, щас, — фыркнул Ади. — Ты решил бросить меня под автобус и думаешь, что я буду молчать?

— Ага, — отчеканил Джериус. — Думаю, будешь. Если только не хочешь, чтобы твоя репутация — и репутация твоих драгоценных сокомандников — была разнесена в щепки.

Взгляд Ади метнулся к Картер, и его губы сжались в сухую, тонкую нить.

Ноздри Раниэль раздулись.

Она понимала, что её время исчерпано. Понимала, что подобный секрет никогда не утаить. Что даже если «Выживалити» продержится ещё немного — пройдя через убийство, через доказательства нечестной игры, — шоу всё равно приходит конец.

— Ладно, — проронила она тихим, едва различимым шёпотом в замершей студии. — Мы переснимем последние несколько минут. Но… — Она глянула в сторону камер. — Время будет другим, и «Хельсинг» окажется на последнем месте.

— Нет, — голос Ади звучал сдавленно и хрипло. — Дай моей команде выступить в финале. Дисквалифицируй только меня. Они могут остаться тройкой. Они могут…

— Разговор окончен, — рявкнула Раниэль, резко разворачиваясь к нему. — Ты и твоя команда сделать убедительно разочарованные лица, когда на табло вспыхнет ваше новое время, иначе, видит бог, я превращу вашу жизнь в ад.

И она чеканным шагом удалилась.

Картер посмотрела вслед Раниэль и увидела Фитци, стоящего на другом конце сцены с открытым ртом. Он набрал в грудь воздуха, и на секунду Картер показалось, что он скажет что-то Раниэль, заступится за них. Но он замешкался и снова закрыл рот. Его взгляд сузился, выражая виноватое сочувствие.

Картер сухо кивнула. Она не винила его. Это была не его битва.

Всё это висело на Ади. Это он их предал.

И теперь всё было кончено.

Глава 41

Бек

— Итак… как ты себя чувствуешь?

Бек уставился прямо в объектив камеры, пытаясь осознать вопрос Фитци. Пытаясь осознать хоть что-нибудь.

Он знал, что должен злиться. Большинство людей на его месте рвали бы и метали.

Но вместо гнева он чувствовал лишь полное онемение, не в силах вместить в голову произошедшее. От него требовалось лгать. Сказать зрителям, что их команда заняла последнее место. C’est la vie и всё такое.

Он не думал, что сможет это выговорить.

Студийный свет был невыносимо ярким здесь, перед фальшивой кирпичной стеной, где участники записывали свои прощальные интервью. Никаких непринуждённых разговоров об игре или просмотра повторов. Только чистые эмоции.

За пределами съёмочной площадки Вера сделала его снимок. Она выглядела сердитой, как и всегда. По крайней мере, у Фитци по ту сторону объектива слегка хмурились брови, будто весь этот фиаско-спектакль стоял у него костью в горле.

Бек никак не мог смириться с мыслью, что Ади способен на жульничество. Они должны были быть сокомандниками. Они должны были доверять друг другу.

Это было настолько паршиво. Прямо сейчас они должны были праздновать победу. Вместо этого Бек отправлялся домой. Без денег и без малейшей надежды попасть в Свитбрайер в ближайшее время.

— Если тебя это хоть немного утешит, — тихо проговорил Фитци, — мне правда очень жаль, приятель. Это… — Он мельком глянул на камеру, и на его лице промелькнула тень злобы. — Это полный отстой.

Осознание того, что Фитци впервые за всё время говорил не по сценарию, что-то надломило внутри Бека. Где-то на задворках сознания он понимал, что всё сказанное им сейчас изрежут на монтаже и склеят в уродливое искажение его истинных слов. Единственной важной историей здесь была история Раниэль, а до Бека ей не было никакого дела. Никогда не было.

Но он больше не собился быть её дрессированной обезьянкой. Хватит. Он скажет правду.

Всё это шоу от начала и до конца строилось на лжи. Не было никаких гениев, вундеркиндов-подростков или юных талантов. Не было злодеев и уж тем более героев. Была лишь кучка актёров, говоривших то, что им велели, и продюсеры-мошенники, дергавшие за все ниточки.