Слово застряло у него в горле, когда он распахнул дверцу холодильника. Густой металлический вонь крови ударил ему в нос.

Сердце — настоящее сердце — лежало на средней полке холодильника. В него был воткнут кухонный нож, а выше на лезвии был наколот листок бумаги.

Без тарелки кровь растеклась лужей по всей полке и просачивалась в контейнер для овощей внизу.

Кто-то прижался к Беку так близко, что он вскрикнул.

Сиерра хмыкнула с усмешкой и схватилась за рукоятку ножа. Он выдернулся из органа с влажным хлюпаньем.

— Это уже совсем дно, — сказала она, снимая записку с лезвия и показывая её Беку.

КАЖДОМУ ПО ДЕЛАМ ЕГО

Надпись была сделана толстым красным маркером.

— Разве… — Бек сглотнул и попытался снова. — Разве не это было написано…

— На гробу моей сестры? — спойкойно уточнила Сиерра. — Ага. Такие же корявые заглавные буквы.

— И это… — Он посмотрел на кровавое месиво в холодильнике.

— Говяжье сердце. Легко достать у любого мясника. — Она легкомысленно добавила: — Богато цинком.

Почему она не испугалась?

Психопатка.

Сиерра швырнула нож в раковину и порвала записку на куски:

— Добро пожаловать на реалити-шоу.

— Извини… что? Но… но они же не снимают на виллах!

— Это не мешает им играть с тобой, как дикая кошка с добычей. — Сиерра позволила обрывкам записки слететь в мусорную корзину. — Они всегда так делают. Готовься к полному выносу мозга.

Бек нахмурился:

— Разве они не хотят, чтобы мы были на пике своих возможностей?

— Какой ты трогательно наивный. — Обернувшись, она достала сумку из чемодана и направилась к входной двери. — Тебе бы стоит там прибраться. В прошлом сезоне кое-кто из участников отравился. Будет обидно, если это повторится.

И она ушла.

Бек отправился на поиски дезинфицирующего средства. Он не был брезгливым человеком. Его семья поколениями выращивала скот, пока ранчо не продали, так что он привык к бойням и мясным цехам. Ему не составило труда поднять орган и выбросить его в мусор, или вытереть кровь бумажными полотенцами. Если что его и раздражало, так это расточительность.

Животное лишилось жизни ради этой глупой выходки. От этой мысли у него заскрипели зубы.

Это было сделано, чтобы выбить Сиерру из колеи? Или угроза предназначалась им всем?

Он не мог понять, кто мог сделать такое и зачем.

Мысли постоянно возвращались к Илайдже, который ненавидел Сиерру. У него были ключи от виллы и куча возможностей проскользнуть внутрь. К тому же он видел послание в гробу Алисии вблизи.

Но очевидного мотива не было. В этом сезоне он не был участником. Ему не за что было бороться.

Фокус. Предельный фокус.

Вот что раздражало Бека больше всего, пока он оттирал полки.

Он не мог позволить себе потерять концентрацию. И если уж он застрял с Сиеррой Анджелос, ему придётся найти способ заставить эту команду работать.

— Жаль, что она не выбрала кровать перед уходом.

Бек стоял рядом с Картер в дверях второй спальни. Комната была оформлена лаконично: белые покрывала на двух односпальных кроватях, ваза с жёлтыми розами на столе и репродукция одной из картин Моне с кувшинками на стене. Единственной деталью, выбивавшейся из интерьера, были тюремные решетки на окне, портившие вид на розовеющее небо. Это было жутковатым напоминанием о том, что произошло в прошлом сезоне.

Картер посмотрела на Бека, её голос звучал напряжённо:

— А что, если я случайно займу ту, которую хочет она?

— Она не похожа на человека, которому не всё равно, — заверил её Бек. — Почему бы тебе просто не выбрать любую, а потом посмотреть, что в тех сумках?

Он указал на большие чёрные сумки-тоут в ногах каждой кровати. Ему и самому хотелось заглянуть внутрь, но он не хотел беспокоить Ади, который уже заснул в другой комнате.

Картер шагнула к кровати у окна, затем помедлила:

— Как думаешь, ей нужен вид из окна? Или, может, там дует, и ей будет холодно?

— Картер, — сказал Бек, — если ей будет холодно, она просто возьмёт ещё одно одеяло. Серьёзно.

— Тебе легко говорить, — проворчала Картер. — Твой соседушка вряд ли убьёт тебя во сне.

— Справедливости ради, это ещё предстоит проверить.

Картер одарила его отчаянным взглядом, подбирая сумку с выбранной кровати. Но её тоска улетучилась, как только она заглянула внутрь.

— О-о-о! — Она выудила кружку с логотипом «The Escape Game».

Бек присоединился к ней, выудив лупу. Он поднёс её к глазу:

— «Именно на маленькие серые клеточки человек и должен полагаться».

— Смотри! — пискнула Картер.

Она держала в руках глянцевый журнал с мужчиной на обложке. Беку даже не нужно было читать заголовок, чтобы узнать Виктора Каннингема, основателя и владельца «Victory Escapades, Inc.™». Любимый фанатами квестов по всему миру, он считался мастером лабиринтов. Принцем головоломок. Королем шифров. Он не просто создал всемирную франшизу квест-комнат, но и выпускал под своим брендом всё — от домашних наборов-головоломок до комплектов для детективных вечеринок. Он был гением, стоящим за курортом «Свитбрайер», и причиной, по которой Бек был готов сделать всё возможное — включая то, чтобы терпеть якобы убийцу в качестве сокомандника, — лишь бы получить приглашение в эту мекку Гейм-мастеров.

Не в силах долго удерживать внимание на одной вещи, Картер отбросила журнал в сторону и радостно взвизгнула, доставая небольшую книжку с судоку:

— Круто! У меня такой ещё нет.

Они продолжили разглядывать подарки. Роскошный золотой криптекс, фирменная флешка, небольшая коробочка с деревянными головоломками ручной работы от «Victory Escapades, Inc.™». Картер отдала Беку кубик Рубика, заявив, что у неё уже есть несколько таких, а затем зафанатела, демонстрируя футболку с автографами Фитци и Луиса.

Бек вытащил последний предмет — фонарик с разными режимами.

— Потрясно. Никогда не знаешь, когда тебе понадобится ультрафиолет.

— Чтобы… искать следы крови?

— Я думал скорее про спонтанную рейв-вечеринку.

Картер рассмеялась:

— Точно. Извини. Вся эта история с Сиеррой держит меня в напряжении.

Бек даже не стал говорить ей про бычье сердце и жуткую записку. Её тревожный вид лишь подтвердил, что это было правильным решением.

— Думаю, она нас всех держит в напряжении.

— Не знаю. Ади она, кажется, не особо пугает.

— Он может быть из тех людей, которые не привыкли открыто выражать эмоции. Понятия не имею, каково это. Я-то, считай, главный эмоционер.

— Тебе стоит запатентовать это слово.

— Кажется, я только что это сделал. — Он взял кубик Рубика и стал перекидывать его из руки в руку. — Ты совсем не такая, как я ожидал.

Она вздрогнула:

— Я знаю.

— Знаешь?

— Что я и близко не такая крутая, как Картер-Взломщица? Я отлично это понимаю.

— Но ты и есть Картер-Взломщица.

— Нет, не я. — Голос Картер звучал измученно. — Во всяком случае, не та Картер-Взломщица, которой от меня ждут. Маска, которую я использую, — это милая, стильная мультяшка. А я… — Она беспомощно указала на свою толстовку «Математической лиги».

Бек подбросил кубик Рубика повыше, заставив его красиво прокрутиться в воздухе:

— В наших кругах математика делает тебя крутой.

— Дело не в этом. Тебе-то легко говорить. — Картер опустилась на матрас. — Ты легко находишь общий язык с людьми. Я бы хотела уметь зайти в комнату и сразу знать, что сказать незнакомцам. Но без заранее заготовленного сценария и монтажа видео я превращаюсь в неуклюжее, заикающееся недоразумение. — Она наблюдала за тем, как кубик Рубика взлетает и падает. — Я думала, внутри комнаты всё будет иначе. Будто я услышу голос Фитци, призывающий нас совершить побег, и бац! Я превращусь в совершенно нового человека — уверенного, умного, в того, кем я притворяюсь в сети. Но в отборочном раунде я была абсолютно бесполезна.