— А теперь, — вновь возвысил голос конферансье, — да начнётся состязание!

— Начинается, — толкнул меня в плечо Билл, — пока не суетись.

Мы с ним отошли даже чуть назад от группы качков, которые принялись толкать друг друга рукой в грудь, вызывая на поединок. Смотрелось, если честно, смешно, словно деревенские увальни, выясняющие отношения, с поправкой на то, что единственная одежда, которая у них имелась — разноцветные трусы.

— А вот и первая группа отборочного тура!

Толпа немедленно распалась на пары, а затем, по команде конферансье, они дружно вцепились друг в друга, выставив руки широко вперёд, и принялись со всей силы давить, стремясь загнуть противника к земле.

Глядя на подобный цирк, я только покачал головой и подумал, закатывая глаза:

«На что только не приходится идти ради конспирации».

Хотя я вполне понимал, почему они участвуют в подобном. У большинства из них есть работа и семья, которой они отдают практически всё своё время, сидя сначала, в душных офисах, зажатые в тиски корпоративной культуры, в жёстких белых воротничках, перетянутых тугим галстуком, затем дома нагруженные поручениями жены. И зал по выходным — это та отдушина, которая давала им сбросить копящееся напряжение. А уж потягаться за звание босса качалки раз в месяц — было тем шоу, что позволяло оторваться по полной, говоря молодёжным сленгом.

Чем-то это всё напоминало средневековые шутовские праздники, когда ты можешь побыть кем-то другим, на время скинув обыденную маску.

Вот и парни вокруг меня, ожидавшие своей очереди, с энтузиазмом, громкими выкриками подбадривали коллег, потрясанием рук и звериным рёвом встречали каждую победу, когда колени одного из соперников подгибались, касаясь устеленного резиновыми матами пола, громко хлопали в ладоши торжествующему победителю.

Видимо, и мне придётся изображать что-то этакое, чтобы не вызывать подозрений.

Сам раунд продлился недолго, самая последняя пара чуть не дотянула до пяти минут, и конферанс объявил выход второй подгруппы.

— Только не азиат, — тихо повторил Билл и подставил кулак, который я стукнул своим, после чего развернулся и, как это делали другие, толкнул ближайшего качка в грудь. Тот немедленно ответил тем же и надувшись, и растопырив локти, пошел на импровизированное татами.

Я мельком успел увидеть, как мой новый товарищ встаёт со своим противником через две пары от нас, но тут прозвучал резкий голос конферансье, и мы вцепились в ладони друг друга, напрягая все мышцы, стараясь выяснить, кто сильней.

Это неожиданно оказалось не так легко, несмотря на преимущество в росте. Мой визави, оскалившись, бугрил бицепсы и давил со всей дури ногами, стараясь как можно сильней наклониться в мою сторону, и вот на этом я его и подловил, внезапно ослабил хватку, резко отшагнув назад, отчего тот потерял равновесие, заваливаясь вперёд и рефлекторно сгибая ноги, а я, вновь усилив нажим, резко додавил его, уткнув коленями в пол.

Уловка, конечно, но в правилах на подобное запрета не было, и проигравший культурист лишь, обиженно на меня посмотрев, ушел в зрительный зал к таким же менее удачливым коллегам.

— Молоток! — поздравил меня Билл, тоже победивший своего соперника, — но не расслабляйся, еще один круг, и только потом четвертьфинал, да и то, я сразу говорю, меньше чем на 50% скидки не согласен, она у меня уже в семейный бюджет включена.

— Тоже не планирую останавливаться, — хмыкнул я.

Не от того, что для меня имела особое значение эта скидка, но какой-то азарт от участия в подобном соревновании, пусть оно и было насквозь дурацким, внутри проснулся. Видимо, слишком давно у меня не было возможности просто подурачиться.

Второй раунд вдвое сократившимся составом прошёл тоже без эксцессов, мне попался новичок вновь сильно ниже, и его я заломал даже без дополнительных мер.

Затем четвертьфинал, где я, резко уведя локоть одной из рук вниз, развернул к себе спиной опешившего противника, беря в захват и поставив ногу под колено, надавив весом, заставил коснуться татами.

Билл шёл со мной ровно, тоже достаточно быстро расправившись со своими противниками, но в полуфинале ему не повезло. Тот самый непонятный азиат, чьё имя я успел расслышать, когда его приветствовал кто-то из знакомых, Ван, тоже успешно поднимался наверх турнирной таблицы, и когда нас осталось всего четверо, сам неожиданно выбрал моего напарника. И, несмотря на всё упорство Билла, таки смог победить. Я, краем глаза следя за их напряжённой борьбой, даже толком не понял, как победил своего, но, как бы то ни было, нас осталось всего двое.

Впереди маячил финал.

— Дерек, покажи ему, кто тут настоящий босс качалки! — орал переживающий поражение Билл, желавший хотя бы моими руками отомстить азиату.

Большая часть парней тоже поддерживала меня, скорее всего, из старичков зала, но было и с десяток молодых, желавших победы перспективному новичку, так убедительно заявившему о себе.

— Я буду боссом этой качалки! — внезапно рявкнул Ван, ткнув себя пальцем в грудь.

— Будешь, будешь, — спокойно ответил я, — когда-нибудь.

Конферансье, встав между нами, выдал какую-то подходящую моменту ободряющую речёвку, которую я благополучно пропустил мимо ушей, разглядывая соперника, и мы уже приготовились с хрустом сжать ладони друг друга, как вдруг, не успел прозвучать призыв к началу поединка за финал, как что-то снаружи зала на улице грохнуло, да так, что с потолка посыпалась мелкая крошка.

Но не успел никто ничего сообразить, как послышался повторный взрыв, да такой, что пробило по касательной стену подвала, чудом никого не зацепив, лишь обдав облаком пыли, да ближайших слегка посекло мелкими осколками бетона.

В такие моменты организм действует сам, на голых рефлексах, поэтому, сразу после второго взрыва, себя я обнаружил лежащим за стойкой с гантелями, прикрыв голову руками. Поднялся, щуря глаза, убедившись, что цел и более-менее здоров, пробрался мимо кашляющих от попавшей в носоглотку пыли парней к незапланированному выходу, что возник в обращённой к улице стене. Осторожно поднялся по крутой, градусов в сорок пять, овальной дыре с осыпающимися краями, выглядывая наружу, и увидел, как в метрах двадцати над нами в воздухе завис какой-то супер. Вокруг него воздух расходился волнами, что шевелило зелёный плащ с фиолетовым подбоем на его плечах. Голова была закрыта капюшоном, а тело покрывал литой зелёный комбинезон.

— Фак! Это же Вселенус, я по новостям видел! — произнёс выглянувший вслед за мной качок.

«Вот ты какой, — подумал я, исподтишка разглядывая нового суперзлодея, с которым не смогла справится даже Найтгейл, — и кем же ты был до этого?»

Я был почти уверен, что Вселенус не его настоящее прозвище. Вряд-ли он нашёл время дать парочку интервью местным репортёрам и представиться. Нет, имя ему выбрали сверху, чтобы не ассоциировать с супергероем, каким он был когда-то.

Костюм, скорее всего, другой, иначе люди быстро бы узнали, и пришлось бы называть его злым альтер-эго. Но вот способности не скроешь. Они могут слегка измениться, дополниться, даже извратиться, но основа останется прежней.

Летать без костюма, как у Донни Шарка, может далеко не каждый супер, поэтому сразу можно исключить две трети кандидатов. Туда же идут и все те, кто при активации своих суперспособностей слишком уходят от обычных человеческих пропорций и габаритов.

Тут фигура взмахнула руками, и с них в разные стороны разлетелся целый сноп огненных шаров, вспахавших асфальт и проделавших в попавших на пути зданиях здоровенные дыры. А затем, сразу следом, крутанув руками над головой, он вызвал быстро расширяющуюся воронку смерча.

'Маг! — мелькнула догадка, — он грёбаный маг!

Теперь я был почти уверен, что передо мной бывший супергерой по прозвищу Кудесник. Его тоже в живую в комиксе не было, его лишь упоминали, касаясь похожих способностей других суперов. И вот теперь судьба его была ясна. Кудесник стал Вселенусом.