— Не подведи, помощник. Пусть Дом видит, кого я выбрал.

Гости за ближними столами оживились. Судя по всему, новое имя на доске само по себе служило развлечением, и кто-то уже громко ставил пластинку на то, что новичок весь вечер промолчит.

Так, к подарку прилагается соревнование, а к нему ожидания начальника. У доски я спорить не стал, решив сперва выяснить, что позволяют правила Дома.

— Один вопрос, хозяйка, — сказал я. — Слышал, в таких Домах действует первое правило. Здесь исполняют желания гостя. Верно?

— Это первое и главное. — Бронзовые кольца легко качнулись. — Желание гостя свято.

— Именно гостя. Не того, кто платит?

Шарг набычился. Хозяйка посмотрела на меня внимательнее, и в её жёлтых глазах мелькнуло веселье.

— Гостя, — мягко повторила она. — Кто платит, тот дарит. Что делать с подарком, решает тот, кому подарили. Так было при моей матери, так будет при мне.

— Это ещё что за… — начал Шарг.

— Правило Дома, Шарг. — Хозяйка говорила всё так же мягко, однако управляющий осёкся на полуслове. — Ты щедро подарил встречу, весь зал это видел. Дальше вечер принадлежит гостю.

Складно устроено. Правило берегло Дом от склок между гостями и дарителями, а сегодня заодно защищало меня.

Шаргу осталось повести плечом: дарю так дарю, мне не жалко. Щедрым покровителем он остался, и большего мне не требовалось.

По мановению хозяйки в зал вышли пять непохожих друг на друга работниц. Кожа первой отливала золотом, а с порога она затянула что-то тягучее. Вторая двинулась вдоль столов, покачивая запястьями в браслетах.

— Гость поставит новую отметку, — пообещала она, кивнув на столб. — Со мной это удаётся через раз.

Ещё две наперебой звали меня к доске с именами и на ходу спорили, чья комната громче. Пятая молча осталась у стены, сложив руки и ничего не обещая про отметки.

— Суккубы, — с гордостью сказала хозяйка. — Все до одной. Они меняют облик под желание гостя, и кого захочешь увидеть, ту и увидишь. Такой род.

Вот оно что, суккубы. Если спросят, почему я о них ничего не знаю, скажу, что в наших дальних долинах их не встречал. Целый род демонов, живущий чужими желаниями, стоило запомнить.

Четыре из пяти обещали мне лучший вечер в жизни. Пятая не обещала ничего.

— Эту, — сказал я.

— Лиру? — Хозяйка приподняла бровь. — Тихую выбрал. Гости её редко замечают.

— Мне тем лучше.

— Хоть бы голосистую взял, — буркнул Шарг, покосившись на столб. — Иди уже, помощник. Не позорь мой выбор.

Пока Лира шла через зал, я ненадолго прикрыл глаза, заглянув внутренним взором в зародыш. Серая толща стояла спокойно. Оба постоянных потока тянулись без рывков, голосовая ветка спала до первого слова. Запаса хватит на вечер и обратную дорогу. Я давно научился проверять его при чужих глазах, так что со стороны гость лишь устало прикрыл веки.

— Идём, гость, — сказала Лира.

Я последовал за ней к дальнему выходу, ничего никому не пообещав. Ни близости, ни насечек на чужом столбе.

За створками тянулся коридор с рядом одинаковых комнат, из одной глухо доносился смех. Лира отворила предпоследнюю дверь.

Комната была небольшой и тёплой. На полу лежал ковёр, у широкого ложа стоял низкий столик с кувшином. У стены тлела жаровня, на краю которой грелись гладкие камни. Рядом на полке лежали костяные валики и чистые полотна. Порядок здесь держали не хуже, чем в зале. Гул гостей проникал внутрь приглушённым. Значит, звуки отсюда всё-таки доходили до костяного столба.

Задвинув засов, Лира обернулась. Теперь она выглядела стройной Красной с мягкой походкой и медленной улыбкой. Иллюзия сидела гладко, без ряби и зазоров.

— Гость устал, — промурлыкала она, протянув ладонь к моему плечу. — Позволь…

— Без рук. — Я отступил на шаг.

Ладонь замерла в воздухе, после чего Лира плавно убрала её. Судя по отсутствию обиды, отказы случались и раньше.

Полог рисует облик, но тело остаётся прежним. Мимолётный хлопок вроде Шарговых он переживёт, ведь плечи я оставил почти своими. Долгие ищущие прикосновения работницы опаснее. Привыкшие ощупывать гостей пальцы могли заметить даже небольшое расхождение между видимым телом и настоящим.

— Как пожелает гость. — Её улыбка даже не дрогнула. — Многие предпочитают двигаться без спешки.

Лира приблизилась без прикосновения и заглянула мне в глаза. Виски закололо, под теменем расплылось тепло. Посыл? Похоже, только мне ничего не передавали: ни слов, ни образов. Наоборот, пытались узнать, чего я хочу.

Мягкое чужое касание скользнуло мимо мыслей, глубже, к морю души и самому Дворцу Монарха.

Там его встретили.

Очаг в груди фигуры на троне впервые вспыхнул сам, без приказа. Жар рванул наружу вдоль чужого касания и разорвал его.

Стиснув волю, я вернул огонь в очаг. Пламя подчинилось сразу, однако голова уже отяжелела, руки ослабли. Вспышку питала сама душа, и я пока не понимал, во что мне обошёлся этот самовольный удар.

Я согнул и разогнул пальцы. Зародыш цел, моря целы, полог выдержал. Вспышка миновала все привычные запасы, отчего становилось лишь тревожнее.

Отшатнувшись, Лира прижала пальцы к виску.

— Жжётся по-настоящему, — выдохнула она, сразу растеряв всё мурлыканье. — У гостя защита, такая бывает у практиков.

В ответ я лишь медленно наклонил голову, оставляя ей любые догадки. Снаружи всё оставалось спокойным, полог держал. Хорошо, что в мысли полез суккуб из Дома, а не кто-нибудь из высших легиона. Как бы он отреагировал на такой отпор, проверять не хотелось.

Лира разглядывала меня заново, склонив голову набок, и наверняка прикидывала, откуда у повара защита практика. Пусть. Защита у Красного подозрений не вызовет, в отличие от человеческого лица.

Собралась она быстро. Улыбка вернулась на место, голос опять сделался бархатным.

— Хорошо, я тебя не трону. Можешь раздеться сам, а я…

— Нет, это лишнее.

— В Доме любят одну игру. — Браслеты на её запястьях отозвались звоном. — Гостю завязывают глаза, потом он ищет меня на звук. Я быстрая, гость, поэтому иные ловят до утра. Ещё никто не жаловался, а тому, кто нашёл, я достаюсь вся.

Искать её вслепую, на ощупь, всем телом вперёд. Худшей забавы для моего полога не придумать.

— Всё равно не найду. Дальше.

Лира отступила, воздух вокруг неё поплыл. Передо мной встала широкоплечая Красная в чешуйчатом доспехе, с копьём за спиной.

— Может, гостю по нраву сила? — Голос стал ниже, обрёл командную хрипотцу. — Можешь побороть меня, если сумеешь.

Бороться. С моим-то пологом.

— Нет.

Воздух снова поплыл. Теперь напротив стояла хозяйка Дома с кольцами на рогах, заговорившая тем же мягким голосом.

— Или власть? Многие мечтают, однако боятся попросить.

— Тем более нет.

Третьей явилась фигура, с головой закутанная в тёмное покрывало. В прорези виднелись одни глаза.

— Тогда тайна… — Теперь она говорила с дрожью. — Гость снимет покрывало и…

— Ничего снимать я не буду, искать или отгадывать тоже.

С каждым отказом Лира нервничала всё сильнее. Плечи под покрывалом сжались, пальцы комкали ткань. Наконец облик поплыл сам, и передо мной опять оказалась стройная Красная. Улыбка больше не держалась.

— Гость, скажи прямо, чего ты хочешь. Я исполню любое желание. Если ты выйдешь недовольным, Дом спросит с меня.

— И как именно спросит?

— Плетей не будет, если ты об этом. — Она усмехнулась одним углом рта. — Хуже. После недовольного гостя меня месяц ни к кому не выпустят, а то и два. Поверь, для нас это страшнее плетей.

Почему месяц без гостей так страшен, я уточнять не стал. По её лицу было ясно, что преувеличения здесь нет.

Вот как всё устроено. Шарг дарит, гость желает, она за всё отвечает. Просто отсидеть вечер и уйти уже не выйдет, потому что моё «ничего не надо» обернётся наказанием для Лиры.

— Я тебя не выгоню и жаловаться тоже не стану, — сказал я. — Сделаем так. Раз время оплачено, потратим его на разговор. Уходя, скажу хозяйке, что получил всё желаемое, и это будет чистой правдой. Только с одним условием.