— Значит, наконец полетит?

— Должно полететь, — я стёр пыль с костяных колец и поставил весло у двери. — Проверю снаружи. Кухня на вас. Раненым готовьте отдельно, Верене носите еду к Риду. И занятия не бросайте, занимайтесь хотя бы понемногу каждый день.

Бурти кивнул на записи.

— Продуктов хватит, сегодня ещё принесли от Круга.

— Если понадобится, просите. Кормите и людей, и себя. Стоять у плиты без сна не надо.

Рокан хотел что-то сказать, потёр пальцами неровный край гривы.

— Мы справимся.

Я сжал его плечо, потом коснулся руки Бурти. Тэй’ла обняла меня коротко и крепко, упершись лбом в подбородок.

— Возвращайся. За плитами место оставим.

В доме кто-то позвал добавки. Она отступила, провела ладонью по лицу и вернулась к раздаче.

У сферы стояли двое стражей. Между ними оставили проход к Верене, а остальное пространство огородили обломками перил. Учёная сидела на сложенном полотнище, положив записи на колени. Зелёный свет отражался в очках.

— Всё идёт хорошо, — Верена подняла линзу к оболочке, опережая мой вопрос. — Оболочка уплотнилась, остаётся целой. Внутри сила продолжает двигаться.

Я присел рядом. За светом нельзя было различить даже ухо. Только связь приносила тихое тепло, такое слабое, что хотелось задержать дыхание, прислушаться внимательнее.

— Ты бы видел, какую рожу сделала маска, — я наклонился к кокону. — Сам себя с первого раза не узнал.

Верена улыбнулась, не отрывая линзы от оболочки.

Я осторожно положил ладонь на камень возле сферы.

— Просыпайся спокойно. Я вернусь за тобой.

Посидел ещё немного. Уходить от неподвижного кокона оказалось труднее, чем решать что-либо перед Кругом. Хотелось дождаться знакомого недовольства, толчка в ладонь. Но Рид был занят собой, и торопить его я не имел права.

— Если что-то изменится, я буду здесь, — Верена поправила сбившиеся на коленях пластинки. — До самого пробуждения.

— Спасибо.

Подняв весло, я кивнул стражам. К верхнему проходу пошёл медленно, прислушиваясь к связи с Ридом. На повороте оглянулся. Верена подтянула к себе миску, которую принёс Бурти, и продолжила наблюдение, держа ложку в свободной руке.

За проломом восточной гряды лежал холодный камень. У разбитых рам всё ещё работали стражи, а дальше дозорные следили за долиной. Один махнул мне копьём, показывая свободную площадку.

Я положил весло на землю и подал силу в костяные кольца.

Дерево поднялось на ладонь. Лопасть повернулась и накренилась. Я придержал её ступнёй, затем встал обеими ногами, расставив руки.

Весло накренилось, и камень опасно приблизился к лицу.

Я резко добавил Пустоты и взлетел над грядой.

— Тише! — вырвалось у меня.

Артефакт на окрик не отозвался. Зато стоило ослабить поток, как подъём прекратился. Внизу страж задрал голову. Второй что-то послал ему, но до меня долетел только край чужого веселья.

Прекрасно. Уходил серьёзным человеком, а теперь болтаюсь над входом.

Согнув колени, я перестал дёргать подачу, и крен уменьшился. Попробовал сместить силу к переднему кольцу. Весло медленно, с покачиванием пошло вперёд. При повороте пришлось наклонить тело вместе с лопастью, иначе ноги уезжали из-под меня.

Над грядой тянуло сильнее. Вместе с высотой рос расход, поэтому пришлось осторожно опуститься к скалам, где хватало более тонкой струи.

Проверил зародыш третьего моря. Запас уменьшился после боя и опытов, но внутри ещё оставалась плотная толща Пустоты. Пока я держался на одной высоте, она убывала понемногу. Отток к письменам Системы оставался прежним, а подачу к веслу я мог уменьшать, снижаясь над камнем. Маска лежала выключенной в перстне. По пути буду проверять запас. Если начнёт уходить слишком быстро, сяду и продолжу пешком. Несколько раз прошёл вдоль каменного выступа, меняя направление, пока движения не перестали мешать друг другу.

На повороте руки сами опустились. Я стоял уверенно, чувствуя через подошвы лёгкое дрожание дерева. Позади осталась гряда с огнями стражи. Впереди расходились чёрные долины, над дальними вершинами тускло краснело небо.

Направил весло на запад.

Лопасть ровно разрезала воздух, и скалы внизу поплыли назад. Несколько дней назад я сидел на нём посреди кухни и не мог оторваться от пола. Теперь подо мной прошла расщелина, до дна которой не доставал взгляд.

Я оглянулся на оставшийся позади край и невольно улыбнулся.

Перелетел. Даже ход не сбавил.

Глава 8

Ночь пути на запад подходила к концу. Гряды стали ниже, а долины между ними шире. Раздвоенную вершину я оставил позади через несколько часов после вылета и с тех пор держался южнее открытых мест, как советовала Ир’ва. Дальше знакомых ей троп начинались земли, о которых она знала лишь по рассказам. Туда Круг трижды ходил отбивать жилу. Из последнего похода вернулись двадцать из трёх сотен.

Весло шло без рывков. Снизившись к самым скалам ради экономии Пустоты, я заметил город ещё до выхода на открытый участок.

Сначала показалось, что впереди светится сама гора. Потом за поворотом гряды открылась исполинская воронка в камне. Ступенчатый карьер уходил вниз ярусами шириной с хорошую улицу, на каждом горели огни. Нижние кольца тонули в дыму и рыжем отсвете мастерских, откуда даже сюда доносился стук. Наверху было тише и просторнее: отдельные постройки, широкие площадки, провалы входов в скалу.

Всё понятно без вывесок. Кто выше сидит, тот и хозяин.

Между ярусами тянулись дороги, вырубленные прямо в стенах воронки. Кое-где виднелись подъёмники с грузовыми платформами, которые ползли по наклонным желобам вверх и обратно. В самом центре, на дне карьера, чернел провал, куда сходились дороги нижних колец. Возле края двигались цепочки фигур. Туда спускались рабочие и вооружённые отряды, оттуда выкатывали гружёные повозки.

Похоже, вход в разработки. Прямо посреди города. Удобно устроились.

Я повёл весло ближе и различил на гребне движущиеся точки. По дороге к карьеру шли многочисленные группы, у развилок стояли посты. На двух выступах над верхним ярусом темнели одинокие постройки, скорее всего дозорные башни. Проверять их зоркость на собственной шкуре не хотелось.

Всё, налетался. Дальше пешком.

Уведя весло за гряду подальше от дозорных, я выбрал расселину вне обзора с гребней и опустился на камень. После долгих часов на лопасти я покачивался даже на твёрдом камне, пришлось размять затёкшие ноги. Весло отправилось в перстень, а после глотка из фляги настал черёд маски.

Пластины легли на лицо, по шее потянуло знакомой прохладой. Черты собрал сам: худая красная морда без шрамов и особых примет, которую и через час забудешь. Плечи оставил почти свои. Бурти тогда прошёл пальцами сквозь мнимое плечо до настоящего, а повторять этот фокус в толпе Красных я не собирался. Пусть буду худой, таких не запоминают.

Тем же усилием задал одежду: потёртую накидку и сбитую обувь небогатого Красного из дальнего угла долины. Подняв руки, повернул ладони, наклонился и выпрямился. Облик без единого провала повторял движения тела.

От зародыша тянулись два непрерывных потока: один забирала Система, второй уходил в каналы маски. Толща Пустоты внутри убывала медленно. Вполне терпимо, если регулярно проверять оставшийся запас.

Ну что, пошли знакомиться.

На дорогу к карьеру я вышел из бокового распадка, переждав за камнями первую группу, и пристроился ко второй.

Их было семеро. Впереди шагал широкий Красный с копьём и свёрнутой шкурой через плечо, за ним шли остальные с поклажей. Замыкающий обернулся на мои шаги, смерил меня с головы до ног и задержал взгляд на пустых руках.