Над бездыханным телом Се Умина заклубилась серая дымка. Пепел стянулся в воздухе и принял облик полупрозрачного младенца с искажёнными чертами посланника. Только что зародившийся дух уже лишился телесной оболочки. Очертания расплывались, вот только сознание мёртвого мастера ещё держалось. У него оставалось несколько последних мгновений.

От призрачной фигурки донёсся тихий смех, похожий на шелест.

Младенец вспыхнул. Се Умин сжёг остаток собственного духа и вместе с ним единственный шанс на перерождение. От распадающейся фигуры отделилась серая искра, рванула вверх и легко прошла сквозь каменные своды перевёрнутого зала. В Чернильнице Гу Лань похолодел.

«Весть Смерти! — в ужасе завопил древний старец, узнав предназначение серой вспышки. — Он использовал остатки духа чтобы…»

Мин уже не мог перехватить уходящую весть. Последние мысли посланника Пепельной Звезды отозвались в его сознании и понеслись дальше, далеко за пределы Срединных Земель, к тем, кого здесь не было. Сгорающий дух передавал им всего несколько слов, и каждое Мин услышал отчётливо: «Девятая пробудилась. Начертатель Пустоты жив. Его имя — Лу Мин».

Призрачный младенец растаял. Тело Се Умина на полу начало осыпаться мелким сухим прахом.

За эту победу Мин заплатил слишком дорого. Откат Начертания Пустоты продолжал терзать его, боль охватывала всю правую руку от кончиков пальцев до плеча. Из-под растрескавшихся ногтей всё ещё текла кровь. В выжженных руслах руки остались кровоточащие разрывы, и Мин чувствовал их, пока пытался справиться с болью. Он стискивал зубы и продолжал стоять, хотя тело уже почти перестало слушаться.

Глубоко под полом заскрежетали огромные механизмы. Се Умин успел перед смертью пустить затворы в обратный ход, и теперь они закрывались. Древняя тюрьма Пожирателя сама стягивала створки, подчиняясь последнему толчку его ци.

Ледяная сила ударила Мину в стопы. Энергия мёртвого города сменила направление и устремилась обратно к замку через его каналы. Юноша попытался перекрыть меридианы, чтобы остановить ледяной поток. Повреждённые русла тут же пронзила острая боль. Под левой ключицей обожгло кожу. Там проступил сложный чёрный узор внутреннего затвора.

«Запирающая печать! — охнул Гу Лань, мгновенно считав рисунок клейма. — Сила замка сохранила путь через твою ци, мальчишка! Ты открыл темницу, и теперь древний контур закрепил обратное запирание прямо на тебе!»

Мин слышал старика, но за болью с трудом улавливал смысл его слов. Новая печать, обратное запирание… На то, чтобы разобраться, что с ним происходит, времени уже не оставалось.

В этот момент хрустальные стены четырёх тюремных камер покрылись трещинами и со звоном разлетелись в пыль. Хозяин умер, а сила, державшая узников, иссякла. Су Лин, Тай Цзин, Бао Ту и раненый Цзюн вырвались на свободу и бросились через зал, усыпанный обломками.

У Мина подогнулись колени, «Драконий Хребет» выскользнул из окровавленных пальцев. Тай Цзин добежал до него раньше остальных и подхватил под левое плечо. Начертатель всей тяжестью навалился на мечника, а тот крепче упёрся ногами в пол, удерживая товарища.

Су Лин подбежала следом. Увидела, как кровь течёт по рукаву, как безвольно висит почерневшая от ожогов правая рука, и закусила губу. Девушка торопилась, но прижала руку к боку Мина осторожно. Затем оторвала от подола длинную полосу серебристого шёлка и устроила тугую перевязь, закрепив изувеченную конечность.

Тай Цзин продолжал держать Мина и хмуро поглядывал на дрожащие стены. Снизу доносился скрежет сходящихся каменных створок.

Девочка с серыми глазами шагнула за край карниза и легко спрыгнула в зал. Босые ступни коснулись пола так тихо, что звука никто не услышал.

Тянь Ба угрожающе зарычал. Огромный бронированный медведь оскалил клыки, предупреждая чужака. Девочка в ответ тоже показала зубы и зарычала так низко, что пробрало до самого нутра. Тянь Ба поперхнулся на вдохе, поджал уши и торопливо попятился. Он едва не сбил с ног опешивших Бао Ту и Шао Цзюна, который уже очнулся и стоял на своих двоих.

Босые ноги зашлёпали по камню. Девочка подошла вплотную к Мину, цепко ухватилась за его одежду и с любопытством принюхалась к окровавленному рукаву.

Из поясной сумки торчал край бумажного талисмана. Девочка заметила его, проворно выдернула лист со «Знаком Отторжения» и тут же отправила бумагу в рот.

Пока Су Лин затягивала последний узел перевязи, девочка задумчиво пережевала лист, а потом вынула его изо рта полностью чистым. Чернил на нем не было, как и каких-либо следов Ци, которую Мин вкладывал в начертание.

— Вкусно, — протянула она тонким голоском и вытащила второй лист. Бумага тут же исчезла у неё во рту.

Мин перевёл дыхание и попытался мягко отстранить её здоровой левой рукой. Девочка увернулась, поймала его запястье и легонько прикусила указательный палец. Сквозь кожу просочилась ци, и она попробовала её на вкус.

Серые глаза расширились от радости и в них появились зрачки. Девочка узнала ту самую силу, что прорвала древний затвор и выпустила её из темницы. Теперь она чувствовала её вкус и знала, кто подарил ей свободу. Её лицо осветила счастливая улыбка. Она крепче вцепилась в халат человека с правильной энергией.

— Ты спас меня от того страшного человека в сером халате… И покормил.

Девочка задумалась на мгновение и кивнула, соглашаясь со своими мыслями.

— Папа.

Бао Ту поперхнулся, закашлялся на весь зал и вытаращил глаза на стоявшего рядом Цзюна.

Су Лин залилась румянцем от ключиц до самых ушей и резко дёрнула узел перевязи. Тай Цзин отвернулся к обрушенной колонне. Он прочищал горло, пытаясь скрыть смех, и старательно глядел в сторону.

Из Чернильницы донёсся глухой стон. Гу Лань пребывал в отчаянии. Древний Владыка искренне считал, что за тысячи лет успел пережить всё, и вот теперь приходилось смотреть на такое. Девятая Пасть Пожирателя Звёзд, бедствие, способное обратить в пыль сам небосвод, держалась за одежду этого упрямого выскочки и называла его «папой».

Мин устало посмотрел на создание, которое жевало его талисманы и цеплялось за халат. Тяжело вздохнул.

— Ты сперва прожуй, — сказал Мин. — А потом объяснишь, с чего я тебе папа.

— Ты открыл, — ответила она с набитым ртом.

— И за это я теперь должен тебя кормить?

Девочка кивнула. Тай Цзин всё-таки рассмеялся, и Мин злобно покосился на него.

— Не радуйся. Тебя я тоже из темницы вытащил, тоже отцом меня звать будешь?

Мечник поперхнулся и снова отвел взгляд.

Девочка тем временем взялась обеими руками за край сумки. Мин успел прикрыть её ладонью, и маленькие пальцы обхватили его запястье. Она потянула руку в сторону, стараясь добраться до бумаги.

Вблизи следы удавки на её шее выглядели ещё страшнее. Полосы будто пульсировали красным, но девочка смотрела только на сумку. Мин вытащил ещё один талисман и протянул ей. Она тут же прижала добычу к груди.

— Держи. Остальное на дорогу.

Девочка подняла голову и поднесла талисман к губам. Серые глаза следили за лицом Мина.

— Меня возьмёшь?

— Возьму. Только пальцы мне больше не грызи. Они ещё пригодятся, тем более рука только одна осталась. Зовут тебя как?

Девочка поспешно спрятала рот за талисманом, а свободной рукой снова ухватилась за его халат.

— Я не знаю… Не помню. Серый сказал что я Девятая Пасть. Это мое имя?

— Так не пойдет. Будешь Ши Эр, — произнес начертатель. Ши — означало поглощение, а Эр — делало имя мягче, чтобы оно подходило малявке.

Девочка с довольным видом повторила новое имя, даже не прожевав бумагу, и осталась рядом со спасителем. Тай Цзин поудобнее перехватил Мина под плечо. Отряд двинулся к выходу из башни, а Ши Эр пошла вместе с ними, крепко держась за одежду Мина.

За прозрачным сводом вдруг щёлкнуло так резко, что резануло слух. С таким звуком могла бы лопнуть тетива исполинского лука.

Точно такой же треск описывал Тай Юань в своём старом дневнике.