Но что плохо, чувствовал я себя как дальнобойщик, проведший пару дней без сна. Сейчас бы с большим удовольствием рухнул на кровать и поспал, а не занимался этим всем.

– Я могу помочь, с-с-с… – откликнулась Лихо. – Когда меня твоя пас-с-сия увидела, я от испуга ее немножко приглушила. Ну, как умела.

– Я понял, надкусила яблочко.

– Вроде того, с-с-с… – без всякой радости ответила нечисть, словно этим совершенно не гордилась. – Но с-с-с… суть в том, что я могу ее найти. Мне надо лишь еще раз… Ну…

– Да понял я. Действуй-злодействуй.

Лихо выбралась из Трубки и будто бы ничего не сделала. Разве что вздохнула полной грудью да ее лицо чуть посветлело, словно она думала о чем-то хорошем. Не знаю, о детских игрушках или старых забавах с приятелями. На самом деле сейчас она «пила» Зою, побочным действием чего являлось определение местоположения девушки.

Только теперь я понял, какую ежедневную работу Юния над собой проводит, чтобы находиться рядом со мной. Ведь она напоминала человека на жесткой диете, который каждый день ходит в огромном гипермаркете, до отказа забитом едой. Разве что грифон в духовке для ее рациона мог не подходить.

– Жива твоя зазноба, – открыла глаз Юния. Хотя мне показалось, что второй, заросший, словно тоже дернулся. – И даже не ранена. Пойдем, с-с-с…

Легко ли бежать за нечистью? Мне казалось, что все зависит от ее направления. К примеру, за теми же вэтте следовать не составляло особого труда. С чертями, пусть даже городскими, дело обстояло сложнее.

Не знаю, может, тот самый род лиходеев, к которому принадлежала моя напарница, обитал в глубоких чащах, но на пересеченной местности Юнии не было равных. Ну да, стоит хотя бы вспомнить, как она сражается – с помощью почти мгновенного телепорта.

Может, дело было еще и в моей усталости. Я, откровенно говоря, еле волочил ноги, всем своим видом демонстрируя словосочетание «сила воли». Меня сейчас хоть на какой-нибудь плакат вроде «Нет ничего невозможного. Матвей смог – и ты сможешь».

Мы прошли мимо разрушенного дома Васильича, затем выбрались на уже знакомую тропку, где сосед принимал раньше солнечные ванны, и направились к воде.

Сказать честно, бродить по берегу Балтики в сентябре – удовольствие ниже среднего. К тому же когда, как сейчас, небо плотно затянуто пеленой туч, а противный ветер пронизывает до костей.

Зоя и вовсе сидела на камне, не думая о своих будущих детях. В смысле, прям на заднице, да еще обняв колени. Почти как Аленушка.

– Зоя… – негромко позвал я.

Она меня услышала. Вскочила и начала вытирать слезы с заплаканного лица, впрочем, помогло мало. Веки уже раскраснелись и распухли. А потом Зоя все же не сдержалась и, бросившись ко мне, заревела снова.

– Матвей, он сбежал!

Странно все это. Я стоял, и меня обнимала девушка, которая мне нравилась. А никакого удовольствия при этом я не ощущал, скорее даже, наоборот, чувствовал себя некомфортно. Словно выпросил все это. Вот когда меня обнимал Митя, все было как-то более натурально, что ли. Теперь я лишь ждал окончания данной процедуры.

– Я не знаю, что произошло, – скороговоркой стала рассказывать Зоя. – Мы гуляли снаружи, а потом в него… словно бес вселился. Ну, не наш, я про выражение такое. Куся стал метаться, пищать, а потом побежал. Я пыталась его догнать, но он улетел, – чужанка опять всхлипнула. – Это из-за меня, да?

– Ты тут ни при чем. Просто в нашем мире произошло нечто экстраординарное. Вроде вспышки на солнце. Вот грифон на это остро и отреагировал.

– Матвей, ты найдешь его? Ради меня!

Я посмотрел на нее пристально. Наверное, даже чересчур.

Первым делом, когда я зашел в дом, я кинулся к Мите. Затем вспомнил о бесе. Зоя с грифоном шли в последнюю очередь, и то в связке. Нет, найти Кусю действительно надо. Но не потому, что я очень по ней скучаю. И не ради Зои. Просто как бы в таком состоянии молодой грифон не начал рвать на части людей. Поэтому я тяжело вздохнул и сделал то, чего не любил больше всего. Соврал:

– Конечно, найду. Ради тебя.

Чем старше становишься, тем явственнее понимаешь, что многие правила, которые нам вдалбливали с младых ногтей, – не более чем условности.

Если съесть шоколадку перед ужином, то ничего ужасного не случится. Если ты не умираешь на работе, то рано или поздно все равно можешь достичь определенных успехов. И с незнакомыми вполне можно разговаривать, потому что не все хотят тебя убить (конечно, не в случае с рубежниками).

Сейчас я больше всего хотел сделать то, за что в армии бы сгноили, – прилечь на заправленную кровать и поспать пару часиков. Ну, или не пару. Да и кровать я мог расправить, мне не жалко.

Однако вместо этого пришлось ехать непонятно куда, чтобы найти грифона. Это еще хорошо, что Зою я оставил дома, аргументируя тем, что вдруг Куся решит вернуться. Вроде бы сработало. По крайней мере, спорить она не стала.

А вместо девушки я взял симпатичную во всех отношениях (кроме одного) Лихо. Удивительно, что вместо общества прелестной бывшей начальницы я выбрал Юнию. Не потому, что та была бы попросту полезнее. Нет, руководствовался я как раз не логикой, а какими-то внутренними ощущениями.

– Едва ли эта с-с-с… тварь в город ломанется. Она людей как-то не особо…

– А кто вообще людей любит? – философски заметил я.

– Ты любишь. Вон как за них с-с-с… задницу рвешь.

– Кто-то же должен, если остальным плевать. Но ты права, в город он едва ли полетит. Полетит, блин! И давно у нас грифон стал путешествовать по воздуху?

– Кормить надо было с-с-с… меньше, – не менее философски заметила Юния.

Вообще определенный план или нечто вроде него у меня был. По словам Зои, грифон ломанулся через Гвардейский пролив к маяку. А что, логично, там куча деревьев, есть где укрыться. Беда в том, что, даже если знать примерное направление, на поиски нужной локации уйдет куча времени.

И возможно, они ни к чему не приведут.

Конечно, можно попросить знакомую русалку поплавать по окрестностям. Вот только, как гласит русская пословица, что знают две русалки – знает и свинья. И уже через час об этом будут болтать все вокруг. Блин, если кто-то видел Кусю, то о нем точно растреплют. Хотя есть вероятность, что его пока не определят как грифона. Куся у нас мальчик только-только подрастающий, формирующийся. Мало ли летающей нечисти.

А если я выйду с просьбой к русалкам, то его свяжут со мной. Я же не Киркоров, который за любой движ ради хайпа. Или, как сказали бы поклонники классического русского языка, – за любую активную деятельность ради краткосрочного явления, которое способно привлечь внимание.

Вот толку тогда с таких связей, которыми невозможно воспользоваться? Висит груша, блин, нельзя скушать. Есть еще, конечно, леший. Но до его владений прилично. И я очень сомневался, что Куся долетел туда на своей новой тяге. Хотя кто его знает, бешеному грифону тридцать верст не крюк.

Так или иначе, двигаясь по Калининскому шоссе, я чуть нарушил ПДД и повернул налево, на проселок, который, по навигатору, гордо именовался улицей Дачи Охотников. И очень надеялся, что название не станет говорящим. Меньше всего мне хотелось, чтобы какой-нибудь охотник наткнулся на грифона. Бог знает, как будет «маскировать» того хист. Может, под очередного «изломанного» кота. Однако в благоразумном поведении именно Куси я был не вполне уверен.

Доехав по проселку до конца, я уперся в шлагбаум, преграждающий путь к домам. Видимо, частная территория. Уже дальше виднелись несколько строений, за которым расстилалась вода.

– Нет тут твоего с-с-с… грифона, – авторитетно заявила Юния.

– Это ты еще с чего взяла?

– Там люди. Я их чувствую. Никто не ранен, не убит. Думаю, ес-с-сли бы здесь появился грифон, то ничем хорошим это не закончилось бы.

– Логично.

Пришлось разворачиваться и уезжать несолоно хлебавши. А что делать? Не приставать же к отдыхающим с вопросами, не встречалась ли им здесь небольшая, но очень гордая нечисть. Вот и я думаю, что эта мысль так себе.