Приготовления много времени не заняли. На том берегу, где после прошлых опытов и так осталась воронка, выставили мишень. Мучиться с ней не стали, пара трухлявых чурбаков и щит из бракованных досок с лесопилки, а за ними ничего, только глиняный откос. И это не лень, а соображение, за мишенью должно быть пусто. В моем мире стрельбища тоже устраивали либо в чистом поле вдали от жилья, либо вообще в карьере, чтобы шальному снаряду некуда было улететь, кроме как в земляную стенку. У нас эту роль берет на себя откос, а с боков река и лес.

Для опасных выстрелов соорудили простой станок. Лук примотали к козлам, тетива взводится на зацеп, а спускается веревочкой из-за бетонной стены. Получился, считай, арбалет-переросток. Кстати…

— Надо Ольду передать, пусть арбалеты делает, — повернулся я к Коршу. — В прошлый раз жилы как-то неожиданно пришли, ничего не успели, но теперь-то времени достаточно.

— Помню, ты даже предлагал это, — Вельт перехватил лук поудобнее. — Только есть ли смысл? Я насколько понял, пустым на стрелы плевать, их рубить надо. Я-то еще ладно, могу сделать дырку побольше, но арбалет в руках крестьянина… Если стрелы будут взрываться либо в руках, либо никак, то это бессмысленно.

— Логично, — согласился я. — Ну, тогда давайте думать сначала над снарядами, да.

На сооружение наше Вельт смотрел долго, с явным осуждением, и наконец выдал, что если так стрелять, то попадать мы будем в лучшем случае в реку. Против веревочки, впрочем, не возражал, живая рука на тетиве ему самому нравится еще меньше. Пошел прицеливать, подкладывал под козлы камешки, присаживался к стреле, снова подкладывал. Ну а мы с Коршем пока расположились в бункере и наблюдали.

— У огня в ватнике не работать. Помнишь? — Начальник ткнул угольком в сторону куртки и продолжил чертить очередную техкарту для работяг.

— Так тут не горн, — попробовал я возразить, но обернулся даже Вельт, и под двумя взглядами куртка отправилась на колышек шагах в десяти от бункера. Стоял я потом, мерз и завидовал колышку.

Брикет с ночи лежал в тени за камнем, и первым делом, как положено, анализ.

[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: составной заряд, реагент в измельченном пористом носителе]

[Стабильность: 57%. Распределение равномерное]

[Порог чувствительности к удару: снижен. Соблюдать меры осторожности]

Стареет помаленьку, но терпимо, работать можно. Вельт между тем доложил, что прицелился, и попадем мы вон в левый чурбак, если сильно не нагрузим стрелу.

— А ветер? — уточнил я, вспоминая, как в прошлый раз он сносил мои камни куда угодно, только не в горшок.

— Да с такого расстояния не повлияет, — махнул рукой Вельт, и хорошо, что больше этого никто не услышал.

Проба первая, крохотный заряд, шарик в пару миллиметров, прилепленный к древку сразу за наконечником и обмазанный тонким слоем глины, чтобы не слетел в полете. Зарядили аккуратно, отошли, спрятались, я дернул спусковую веревку. Щелчок, стрела ушла… и мимо, разумеется, в воду.

— Да кто ж так за веревку дергает⁈ — Вельт выскочил из укрытия и пошел поправлять камни под ножками. — Соскочило же! Аккуратнее надо!

— Так подложил бы камни покрупнее! — не остался я в долгу.

— Ладно, хватит, — обрезал наш спор Корш. — Главное узнали. Разгон заряд пережил, на тетиве не рвануло.

Стрела уже неспешно уплывала вниз по течению, и сети там, очевидно, в этот раз никто заранее не приготовил.

— Погоди, а стрелы что, одноразовые получатся? — нахмурился Вельт, глядя ей вслед. — У меня они не бесконечные так-то.

— Да такое говно не жалко и взорвать, — подумал я вслух. — Так что не переживай.

Проба вторая, и в этот раз Вельт отобрал у меня веревку сразу, еще до того, как я подготовил стрелу. Комок я налепил такой же, только разместил его на древке, ближе к середине, чтобы понять, как оно среагирует без прямого контакта.

— Ну что, давай, стреляй! — прогудел я из-за стены, хотя сам одним глазом поглядывал на чурбак.

Вельт плавно потянул веревку, сам высунулся, и по глазам вижу, ему даже интереснее, чем мне. Сухой щелчок, короткая пауза… БАХ.

Взрыв вышел небольшой, но отчетливый. Я видел, как стрела входит в дерево, и чурбак тут же развалило, а щит опрокинуло. Над берегом поднялось облачко щепы. Если прикинуть по составу, супа в таком шарике всего ничего, вот и результат соразмерный, безо всяких столбов до неба, но для комка меньше горошины результат достойный.

Куртка после этого переехала еще на десяток шагов, от греха подальше, мне в ней еще ползимы спать с такими-то темпами строительства недвижимости.

Проба третья, для чистоты, такой же крохотный заряд, но теперь в мягкое, в глиняный откос за мишенью. Стрела воткнулась и замолчала. Ждали долго, считали про себя, не рвануло. Откос у нас, выходит, теперь заминирован, и подходить к нему я запретил до особого распоряжения.

Выводы по мелким зарядам пока такие, и это гипотеза, а не закон. Детонирует кроха не всегда, ей нужен жесткий удар, прямое попадание в твердое. Земля и всё мягкое или мокрое уже лотерея. Мой первый комок, помнится, был в несколько раз крупнее и взорвался от броска с большой охотой. Для боя такое годится с оговорками, половина выстрелов уйдет в молчащие мины.

Проба четвертая, главная и последняя по стрелам, заряд побольше, с грецкий орех, чтобы результат был уже посерьезнее. Лепили его на стрелу в две пары рук, глиняную оболочку вывели потолще.

— Смотри не высовывайся, сейчас бахнет получше. — Куртку я предусмотрительно утащил еще дальше, мало ли что. — Наверное.

— Да какой там, сейчас во второй чурбак засажу… — оскалился охотник, и азарт у него был уже нездоровый.

Дернул, и БАХ, прямо на разгоне, в полуметре от тетивы. Стрелу разнесло в пыль, козлы откинуло назад, по бетону простучали щепки, а нам так ударило по ушам, что какое-то время мы стояли и слушали звон.

— Говорил же, бахнет, — поковырялся я в ухе. — Ну что, пойдем смотреть…

Вылезли, огляделись… Деревяшки от станка раскидало по всему берегу, лук отбросило к самой воде. Тетива лопнула, сам тренировочный выжил, но постарел лет на двадцать. Вельт поднял его, осмотрел со всех сторон и молча показал мне. Столько укора в одной паре глаз я еще не видал, за две свои жизни.

— Он послужил науке, надо ему памятник поставить, — рассудил я, а Корш вздохнул и принялся что-то записывать. — Нет, Корш! Не надо это в список, я пошутил, хватит с нас памятников! Лучше выводы запиши.

— Их и записываю, — начальник глянул на меня как на дурака, и уголек снова заскрипел.

А выводы записывать пока рано. Надо взвесить, сколько супа хватает для самоподрыва, и понять, на каком усилии натяжения перегрузка становится для брикета смертельной. Потом прикинуть размеры зарядов под разные задачи. Но одно ясно уже сейчас, достаточно мощный заряд стрелой не отправить, это теперь факт.

Значит, думаем, чем отправлять, и на ум сразу приходит праща, а может, и требушет. Снаряд из такой машины уходит в полет без резкого рывка, а накрыть может сразу толпу. Не особо прицельно, зато массово, а нам того и надо.

И малым зарядам применение найдется. Арбалеты еще испытаем, но как минимум фляжку с бульоном стрела донесет, а в конечной точке, где она врежется во что-то твердое, крохе хватит удара, и жижа подожжется и разлетится сама. Большой заряд для такого не нужен, нужен меткий Вельт, а для обороны стен направление так и вовсе рабочее, значит, делаем несколько образцов и пробуем.

На сегодня решили сворачиваться, и так подтянулись зеваки и сидят ждут представления. Возвращались вдоль берега, куртку я подобрал по дороге, за утро она уехала от бункера шагов на тридцать и напоследок висела уже где-то в кустах. Ну а теперь… Горн к этому времени наверняка остыл, и вскрытия там ждут только из-за меня. Сколько я уже хожу и мечтаю о шамоте? Месяца два, да? Что ж, мечты должны сбываться.

Мужики сидят рядком у плоских камней, и у каждого под рукой своя стопка. Пластину на камень, тюк молотком, и она разлетается на куски, а те тут же ложатся обратно и мельчают под следующими ударами. Звон стоит на всю округу, каждый сопит и потеет, а смотрит только на свое рабочее место. Одному прилетело осколком в лоб, так тот даже головы не поднял, потер ушиб свободной рукой и застучал дальше. Понравилось им, видать, тюкать молоточками, и спорить не возьмусь, есть в этом что-то затягивающее, руки сами просят еще одну.