Первым делом захотелось упаковать содержимое каски поплотнее и отнести на склад, под руны консервации, чтобы не стухло, и продержалось это желание ровно до тех пор, пока я не вспомнил про тамошнее питание. Идет оно круглые сутки, не так шквально, как у грибной фермы, но Основа там гуляет в каждой стенке и чуть ли не в каждой плите пола. Руны консервации ею тоже делятся, пусть и внутри замкнутого контура, так что свинью мы себе подложим знатную.

Тухнуть суп, может, и не будет, зато насытится Основой за считанные минуты и рванет весь такой свежий, прямо посреди наших запасов. Нет уж, на склад тащить точно не вариант, хотя прочность нашей заливки проверить было бы любопытно. Потом, всё потом, когда появится свободное время и лишний склад.

Надежнее будет переложить кусочек в осиную жопу или обмазать горшочек воском, вот такое уже должно сработать. С другой стороны, комок у нас пробный, мы с ним экспериментируем, а значит, оставить его под открытым небом это тоже эксперимент. Надо же понять, за какой срок тридцать четыре процента стабильности превращаются, скажем, в десять. Если на это уходят годы, можно спать спокойно и не тратить драгоценный воск на герметизацию. А если счет идет на дни, тогда уж извините, пчелки, летите искать новые цветы, ваша продукция становится жизненно необходимой.

На том и порешил, подобрал две щепки и, не касаясь руками, перевалил густой комок в горшочек, накрыл крышкой, замазал стык глиной, чтобы мухи не летали, и пристроил в тени у воды. Оставалось объявить, что заходить на территорию бункера отныне запрещено даже между экспериментами, да объявлять оказалось некому, народ ушел сам. Думается, после сегодняшнего желающих пройти мимо таблички с горшочком не найдется еще долго. Если уж лорду за такое прилетело от меня дебилом, то что услышит кто-нибудь попроще, лучше даже не проверять.

По соседству дожидался своего часа бульон, и на него у меня планов не меньше. Факел из него не сделаешь, гореть он горит и не гаснет, вот только сгорает слишком быстро, с бурными выбросами газов и таким жаром, что обычное пламя рядом с ним выглядит бледно.

Горн на таком тоже не потопишь, спалит мне все заслонки и не заметит. В общем, на конечный продукт это добро не тянет, будем дорабатывать, и бульон, и сам суп, а заодно наращивать объемы, без них любые опыты так и останутся баловством.

Насколько я понял, даже когда замес дойдет до полной готовности, он все равно будет делиться на комки и жидкую часть. По крайней мере так выходит из простой арифметики, в моем лучшем продукте при готовности в двадцать шесть процентов, густого остатка осталось от силы пять относительно общего объема. Бульона, выходит, всегда будет больше, и пускать его на ветер я не собираюсь. Как минимум греческий огонь мы из него соорудим, а как максимум придумаем двигатель внутреннего сгорания. Но это пока из разряда совсем уж наглых фантазий.

Наработки я попрятал подальше от любопытных глаз и лишних рук, а себе оставил задачу поскромнее, отыскать начальника, обсудить с ним пару рабочих моментов и ждать аудиенции у лорда.

Задачка, между прочим, оказалась не из простых. Сперва заглянул к себе, Корша там не оказалось, зато по хозяйству сплошной прогресс. С горном закончили, осталось дождаться, пока кладка просохнет, и до того момента трогать ее никто не станет. Рядом навалена белая глина, в ней по локоть Сурик, лепит пластины под будущий шамот и раскладывает их на просушку ровными рядами. К первой растопке парень готовится, похоже, тщательнее, чем я к разговору с лордом, на мое приветствие он отозвался рассеянным кивком, не до гостей ему.

Под навесом Корша тоже пусто, может он вообще жилищем обзавелся давно. Но уходить я не спешил, мужики рядом как раз колдовали над угольной ямой. Выкопали ее метра на два вглубь, пол выложили кирпичом и загладили глиняной смесью, теперь хоть обеды на нем накрывай. По четырем углам устроили сливы под деготь, в каждый опускается горшок, и по желобкам со всех сторон в него стекает все, что дерево отдаст под жаром помимо угля. Сейчас над ямой выводят купол, и с ним простая дырка в земле окончательно превращается в промышленную печь для пиролиза.

А ведь мы ее с Коршем всего-то прикинули мимоходом, я палочкой на земле набросал, что хочу получить в итоге. Он идею подхватил, дополнил и, уж не знаю когда, видимо посреди ночи при свете волосяна, оформил в полноценный чертеж.

Теперь работы идут без него, но про приемку мужики помнят, потому каждый ряд ложится точно по бумаге, ни на сантиметр в сторону. Наверху вполголоса обсуждали не то лорда, не то его коня, я расслышал лишь «да я рядом с ним есть неделю не смогу» и уточнять не полез. Второй список, судя по всему, закрывается сам собой, и это лучший вид списков.

Оставалась ферма, туда начальство тоже любит заглядывать. Однако вместо Корша у входа сидел на чурбачке заведующий субстратом, прятал лицо в ладонях и горестно шмыгал.

— Тебя Корш, что ли, обидел? — осторожно уточнил я.

— Кто? — заведующий поднял на меня красные глаза и заморгал. — А… Нет. Лук это. Поливка сегодня, вторая уже.

— Сочувствую. Корша, случаем, не видел?

— Не было его сегодня, — он утер щеку рукавом и задумался. — Хотя говорили, вроде только что отсюда вышел… Не знаю. Не видел я.

Показания так себе, честно говоря, но напирать я не рискнул, у человека и без меня горе. Ушел, и лишь на полпути до меня дошло, что сквозь слезы он не то что Корша, он и меня-то вряд ли разглядел, так что свидетель из него сегодня никудышный. К счастью, добрые люди по дороге подсказали, что начальник давно обосновался у дома старосты и кого-то ждет. Подозреваю, вполне конкретного кого-то.

У дома старосты меня первым встретил конь. Вернее, сперва я решил, что к крыльцу зачем-то подкатили осадную башню, а потом башня повернула голову и оказалась конем. Ну, если это существо так вообще можно называть, ведь прямо при мне гвардейцы кормили его свежим мясом.

Ростом зверь с небольшой ангар, грудь шире дверного проема, и как он в наши ворота пролез, загадка, разве что пригнувшись. Стоит, жует, гвардейцев еле терпит, и вся морда сообщает, что как только кормежка остановится, терпение это сразу же лопнет. Это ж какой ольдокрут к такому прицепить можно… Мысль я придержал, мне и одного нагоняя от Кральда на сегодня хватило.

Сам Корш расположился чуть дальше, под окнами, за походным столиком, и увлеченно чертил, на коня внимания не обращал вовсе. Заглянул я ему через плечо и присвистнул, на листе разворачивается целое крыло лазарета, и, если я правильно понимаю масштаб, пристройка выйдет раза в три больше основного здания.

— Подсмотрел в столице, — Корш даже не обернулся, хотя вопросов я задать не успел. — Там лазарет в целом неплохой. Только без живого дерева, ну так и строили его несколько сотен лет назад. Будешь в столице, обязательно зайди посмотреть, в стенах там руны, и никто не знает, работают они или нет.

— А вот это очень полезная информация, — искренне оценил я. — В остальном-то ты чего тут расселся, прохлаждаешься?

— Это скорее к тебе вопрос, где ты шляешься, — Корш наконец оторвался от чертежа. — Тебе же Кральд передал, после осмотра деревни и заказа лорд хочет с тобой поговорить. Вот я на всякий случай и пришел заранее.

— Ну хочет и хочет, так он же еще смотрит, — пожал я плечами.

— Людей такого уровня лучше не заставлять себя ждать, уж поверь, всем так проще. Хочешь показать характер, дело твое, только показывай аргументированно и там, где в этом есть смысл. Здесь я смысла не вижу, он на нашей стороне и действительно может помочь.

Корш отодвинул чертеж в сторону, а под ним обнаружился лист совсем другой породы. Плотная бумага, прошитая по краю волосяночной нитью, размашистая подпись и аккуратнейший, буква к букве, текст, а вдоль нити тянутся узоры со знаками.

— Вот этот завиток на руну отражения света похож, — я потянулся к листу, но тыкать пальцем не стал, мало ли. — Ее бы чуть левее, сюда штришок, вот сюда еще один, и вылитая получится.