Приблизившись ко дну, отталкиваюсь от него ногами, делаю несколько рыков телом, выдох воздуха из легких в воду, и я пробиваю головой поверхность воды. Судорожный глоток воздуха и голова снова погружается под воду. Только краем глаза успеваю заметить ударившую совсем рядом стрелу. Повезло. Снова опускаюсь на дно.

Мысли в голове роятся. Пытаюсь нащупать выход из сложившейся ситуации, но ничего, кроме подводного дрейфа на ум не приходит. Куда не кинь — всюду клин. Зелий нет, меч потерял. Из амулетов осталось всего несколько боевых и защитных. Причем в защитных мана закончилась. Времени на подзарядку тоже нет, амулет — то на шее висит, а руки заняты — гребу, гребу, гребу. Хотя… Срываю с шеи амулет, отвечающий за защиту от физического урона и гребу дальше, сжимая его в кулаке. Сейчас будет бо — бо!

Прокусив губу от нахлынувшей боли, не обращая внимания на нахлынувшую темноту в глазах, принимаюсь за подзарядку артефакта, стараясь выдерживать при этом заданный ритм гребли. Хорошо, что тело от холода частично потеряло чувствительность, иначе у меня бы не получилось вливать в него столько маны, как сейчас. Наверно моя гребля со стороны напоминает танец пьяного краба, но мне на это плевать, сейчас движение — это жизнь!

«Жить захочешь. Не так раскорячишься!» — капитан — очевидность поддерживает, как может.

Блин, как же хочется глотнуть воздуха! Пол царства за глоток… но я заставляю себя погрузиться к самому дну в центре быстрины реки и, уже слабо шевеля руками и ногами, чтобы экономить остатки кислорода, продолжаю затяжной подводный сплав.

Через минуту (М — да… Я думал, что меня на большее хватит) кровь барабаном застучала в ушах, а легкие жжёт так, словно туда насыпали полный совок углей из костра. Чувствую, что ещё немного и всё, уже не всплыву! Из последних сил, дергаясь, как эпилептик в припадке, выдыхая по пути остатки воздуха из легких, освобождая место для богатырского вдоха на поверхности, преодолеваю водную толщу. Есть! Слегка приподняв лицо над водой, делаю судорожный вдох, наполняя воздухом легкие. Единый, вот уж не думал, что воздух может быть таким вкусным! Хочется выдохнуть и вдохнуть ещё и ещё раз, но я опять погружаюсь по воду. Вовремя! Правую щёку обжигает болью. Все — таки достали. Впрочем, холод тут же сглаживает болевые ощущения, и только легкий красный шлейф мелькнувший перед глазами напоминает о ране. Трогаю правую половину лица. Можно сказать, что повезло! Если стрела на отравлена, то ничего страшного. На щеке всего лишь неглубокий порез. Вон и кровь уже не течет. Холодная вода делает свое дело, кровеносные сосуды сейчас настолько узкие, что я потерял всего несколько капель крови.

Снова подводный сплав, среди любопытных рыбешек и подводных пейзажей. Хвала Единому, что родственниц пираний среди местных рыб нет. Воздух заканчивается гораздо быстрее, чем в прошлый раз. Оттолкнувшись от дна, повторяю процедуру подъема, со всеми сопутствующими манипуляциями ловца жемчуга.

Поверхность, привет, я скучал по тебе пока был в царстве Нептуна! Фух — х—х… Как же сладок воздух! В этот раз рискую и задерживаюсь, чтобы провентилировать легкие, сделав перед очередным погружением сразу несколько вдохов и выдохов. Как оказалось — зря я это затеял!

Млять! Левое плечо ниже наплечника доспеха пробивает стрела, прерывая мой очередной судорожный вздох в попытке заполнить легкие как можно большим количеством воздуха. Захлопываю варежку и кидаю быстрый взгляд на рану. Можно сказать, что мне повезло. Хорошо, что это не срезень, а обычная стрела. Тот оттяпал бы руку, попади он в сустав. Провентилировал легкие, мать его! Как говориться дышите глубже, проезжаем Сочи!

Ныряю под воду, ломаю древко стрелы возле оперения и выдергиваю её из раны, едва не теряя сознание от боли. А — а—а… В рану, словно кипятком плеснули. Больно — то как, блин, даже матом ругаться не хочется! И как только главные герои из различных книг и всякие там крепкие орешки из кинофильмов проделывают подобные действия, сохраняя мужественное выражение на лице? Не представляю. А главное, суки, потом спокойно пользуются этими простреленными руками, изображая железную стойкостью домкратов и несгибаемость стальных ломов! А моя левая верхняя конечность уже повисла плетью, прикинувшись ветошью, и не хочет шевелиться ни в какую. А стоит только дернуть рукой, пытаясь выполнить простейшее действие, как она отзывается такой болью, что убивает любое желание повторять подобную пытку. В общем одно из двух, или из меня герой, как хм — м, из говна пуля, либо вся эта литературная и кинематографическая кухня — брехня полнейшая! И пусть герой из меня получился весьма посредственный, ни сказать — никакой (я сегодня что — то самокритичен), но и вы, уважаемые режиссёры и авторы — меру — то тоже знайте! Кстати, насчет героизма и брутальности! Если бы не ограниченный запас воздуха, я бы сейчас с удовольствием поорал вволю, вспоминая родню этого долбанного стрелка вплоть до седьмого колена и призывая на его и их головы все казни Египетские. М — да, сегодняшний день не задался ещё вчера!

А ещё поймав на всплытии плечом стрелу, я от неожиданности и боли умудрился выронить амулет физической защиты, что был в руке.

«Подзарядил артефакт, называется!», — мелькает в голове мысль, пока я с грустью наблюдаю за вальсирующим в потоке воды артефактом.

«Всё, пролюбил!» — амулет опустился в заросли подводной растительности и пропал из виду, оставшись где — то позади.

Мысленно глажу себя любимого по голове за проявленное рукожопство. Благодаря ему я остался даже без гипотетической защиты от стрел преследователей. А ведь планировал задействовать активировать артефакт уже при следующем подъёме на поверхность, благо он чуть — чуть успел подзарядиться. Может и выдержал бы одно — два попадания стрелы, обезопасив меня на какое — то время от стрелков, а теперь всё, алес!

Пока я мысленно отвешивал себе тумаков, тело действовало само. Правой рукой сорвал со лба кожаный ремешок, который носил специально на такой случай. Аккуратно, насколько это возможно в данной ситуации, одел его на раненную руку и резко затянул. После чего занялся подводной эквилибристикой — вязанием узлов при помощи зубов, одной руки и такой — то матери, о которой вспоминал при каждом неудачном движении, отдающем болью в раненую руку. Было не просто, но вроде как получилось. Правда, при этом течение раза три успело крутануть меня вокруг оси, и разок чувствительно (даже через кожу доспеха чувствительно!) приложило спиной о торчащую на дне корягу, да так, что я решил, что моя спина не вынесла этой встречи, как Титаник столкновения с айсбергом, но я выжил, а это главное.

Тем временем запас воздуха снова закончился. Сколько я ни экономил свои движения, сколько ни терпел, ни сжимал булки, доказывая себе, что я мужик и доведя себя до очередного потемнения в глазах, а вылезать на поверхность реки всё рано пришлось. Деваться некуда — организму нужен кислород.

Ну, с Богом!

Отталкиваюсь ногами от дна…

В этот раз мне повезло, причем дважды! Видимо удача, эта капризная девица, сжалилась надо мной и улыбнулась мне во все свои тридцать два зуба, умудрившись при этом продемонстрировать даже свои дёсны. А как иначе объяснить то, что вынырнув на поверхность, я увидел, что стремительная река сделала поворот, временно скрывший меня от преследователей?! Да к тому же совсем рядом с собой я увидел свисающую вниз ветку дерева, рисующую окончаниями прутьев усы на поверхности воды. Тонковата, конечно, ветка — то, но как мудро говорят в народе «На бесптичье и ж…па соловей!». Лишь бы выдержала мой вес. Погнали…

Честно скажу, не знаю как с простреленной рукой я так быстро смог «взлететь» по хрупкой ветви на берег и шмыгнуть за достаточно плотные заросли кустарника, пока из — за поворота не показались мои преследователи. Думаю, что и Тарзан был бы посрамлен сим лихим маневром. Правда, после этого силы мои иссякли окончательно. Я еле смог перевязать рану, после чего не без удовольствия растянувшись на такой мягкой и почему — то совсем не холодной земле, прошептал своей Удаче, прежде чем окончательно провалился в небытие полусна: