На исходе кризиса 1290 года остатки «Сорока» были обмануты противниками, принадлежащими тому же племени Хильджи, которое раньше завоевало Бихар и Бенгалию. Казнив двух султанов одного за другим — парализованного отца и его несчастного сына, — Хильджи положили конец так называемой «династии рабов» и объявили новым султаном одного из своих старейшин, Джалал ад-дина Фируза Хильджи. Капризного ребенка сменил седобородый патриарх, и династия Хильджи начала свое 30-летнее владение троном Дели.
Джалал ад-дин Фируз, иногда называемый Фируз-шахом I, был неподходящим правителем. Ткэрк, уже не совсем молодой, он проявлял неслыханное в анналах султаната мягкосердечие. Оно даже завоевало ему определенную популярность. Умиротворяя соперников и прощая врагов, он «отучал граждан Дели от приверженности старой семье», пишет Феришта. Такая политика смягчила даже монгольские сердца. Ручеек беженцев из монгольских ханств, принявших ислам и поклявшихся в верности султанату, вскоре превратился в поток. Но снисходительность была тяжким испытанием для сторонников Хильджи и предлагала массу возможностей потенциальным противникам. Среди последних оказался племянник султана, он же зять и проницательный ученик ранних военных кампаний в Бенгалии.
Это был Ала ад-дин Хильджи, и урок, который он вынес из опыта своего родича в Бенгалии, заключался в том, что грабеж и завоевания за счет индуистской части Индии могут значительно повысить шансы на султанат. После почти векового затишья, во время которого уровень «мусульманских завоеваний» в Индии, пожалуй, понизился, на полуостров шла новая гигантская волна.
Пещера Аладдина
К концу XIII столетия все еще индуистский Декан и юг стали свидетелями дальнейшей смены династий. И все же узор перемен, повторяющий симметрию мандалы и завершенный в компасе дигвиджайи, оставался прежним. Поэтому и наше восприятие этих процессов не меняется. Современную историю Индии, не оживленную пустой болтовней любимых мусульманами авторов, следует прилежно освободить от стерильной лексики и оптимистичных перечислений, одобренных царскими славословами и случайно сохранившимися в немногих литературных сочинениях и многочисленных надписях на камнях и медных дощечках. Формальность таких источников лишает живости их содержание, и без таких трудов, как книга Тоуда о раджпутах, история Декана может показаться столь же сухой и запутанной, как и его география.
Как бы то ни было, достаточно отметить, что в западном Декане Западные Чалукьи, эти бесстрашные противники великих Чолов из Танджура, уступили, как и их предшественники Раштракуты, растущей силе двух бывших вассалов, один из которых теперь главенствовал над Карнатакой. а другой — над Махараштрой. Обе эти новые династии, будучи Ядавами, возводили свой род к ведическим Яду из городов Матхура и Дварка в Саураштре. Они не были «раджпутами» в географическом смысле слова, как его понимал Тоуд, и совершенно точно не были кшатриями, кастой, практически неизвестной в южной Индии. Однако, как подобает роду, гордящемуся своим предком Кришной, они чтили воинскую этику.
Из двух этих династий наиболее четко оформилась династия Хойсалов из Халебида. Горцы с Западных Гхатов, к северу от Кодагу, выбили себе в X веке маленькое царство около Белура (двести километров западнее современного Бангалора в южной Карнатаке). В XI веке армия Хойсалов, как «скипетр в деснице Чалукья», сражалась и с царями Чолы, Раджараджей и Раджендрой, и против наследника царя Бходжи в Малве, клана Парамара. Больше земель захватывалось, больше ученых и авантюристов прибывало ко двору Хойсалов. С основанием новой столицы в Дорасамудре (ныне Халебид), в 12 км от Белура, полным ходом шло привычное объединение двух династических городов. «Сталкивая враждующих князей с таким изяществом, будто они были шарами для игры, — пишет панегерист XI века (который больше напоминает спортивного комментатора), — этот известный царь Винаядитья правил как Индра из западного Талакада, покуда крут Земли не воскликнул с одобрением: ‘Так держать, господин!»{192}
Имперские амбиции возникли у Хойсалов впервые в начале XII столетия, когда были возведены роскошно украшенные храмы Ченнакешава в Белуре и Хойсалешвара в Дорасамудре-Халебиде. Эта заявка на господство над всей Карнатакой оказалась преждевременной, но к концу столетия, примерно в то же время, когда Притхвирадж уступил Мухаммеду Гури у Тараина, Хойсалы успешно воспользовались борьбой не на жизнь, а на смерть между Западными Чалукьями и захватчиками Калачурами из Мадхья-Прадеша. Баллала II, величайший из династии Хойсалов, сумел присоединить к своим наследным владениям большую часть северной Карнатаки и, использовав схожий конфликт между правителями Чола и Пандья в Тамиле, отхватил стратегически важный кусок долины реки Кавери вокруг Шрирангама (Т)эичи). Новая хронологическая эра была объявлена царскими певцами Баллалы, наряду с обычными имперскими титулами и прочей мишурой. Блестящим, хоть и кратким, было владычество Хойсалов над большей частью говорящего на языке каннада Декана и плодородными землями у Восточных Гхатов.
Там, в землях Тамила, основными их противниками были Пандья из Мадурая, которые под предводительством великого Сундары Пандьи свергли в 1250-х годах Чолов и остановили продвижение Хойсалов. Кроме того, Пандья совершили глубокий рейд на север, в страну Андхра, где говорили на телугу. В Андхре влиятельная династия Какатиев сменила Восточных Чалукьев из Венги. Таким образом, к концу XIII века, когда Ала ад-дин Хильджи начал разрабатывать свои планы, большую часть юга контролировали Пандьи из Мадурая, Хойсалы из Карнатаки и Какатии из Варангала (их столица рядом с нынешним Хайдарабадом) вместе со своими вассалами.
К северу от Хойсалов, преграждая всякий доступ на юг через западный Декан, правили другие ленники Чалукьев, также возводящие свое происхождение к Ядавам. Их часто называли «Ядавами из Девагири». Поскольку их родиной была Махараштра, они также были известны как Маратхи, хотя правильное название династии — Сеуна. Эти Ядавы, бывшие некогда вассалами Раштракутов, а потом — Чалукьев, захватили в 1190 году столицу последних, город Кальян. Несмотря на то что они были окружены со всех сторон — с юга Хойсалами, с востока Какатиями, с севера раджпутами Парамара из Малвы, а с запада раджпутами Гуджарата, — им удалось создать крепкое царство, включавшее в себя большую часть современного штата Махараштра. Цэубо говоря, царство Ядавов соответствовало территории древних Шатаваханов и ранних Раштракутов.
Осажденные множеством агрессивных соседей, Ядавы приняли разумные меры предосторожности и разместили свою столицу в самой неприступной цитадели западной Индии. На лишенном растительности утесе, вознесшемся на головокружительную высоту, возвышалась на три сотни метров над долиной крепость, путь к которой лежал через лабиринт пещер и шахт. Дополнительно в крепости были устроены серьезные укрепления и мрачный ров. Это место называлось Девагири (Деогир), позднее — Даулатабад, и находилось между горным городом Эллора и городом-садом Аурангабад. Здесь богатство, полученное Ядавами от государственных доходов, набегов и торговли, было в безопасности. Из своего орлиного гнезда царь Рамачандра мог обозревать центр владений в верховьях реки ГЬдавари, пребывая в уверенности, что как бы ни обернулись дела на военном фронте, его персона и казна вряд ли пострадают.
В 1296 году, в сезон засухи, его сын начал наступление на Хойсалов в Карнатаке. Поэтому Девагири осталась почти без защиты. Но Рамачандра, чье успешное 25-летнее правление приближалось к концу, не слишком волновался. Несколько отрядов мусульман уже служили наемниками в Декане. Непреклонность ислама была известна благодаря столетиям контактов, а агрессивные нападения султанов Дели к северу от Нармады долгое время служили поводом для споров. Три года назад молодой Ала ад-дин Хильджи провел грабительский рейд со своей базы в Каре, неподалеку от Аллахабада, продвинувшись на юг до Бхилсы рядом с Бхопалом в Мадхья-Прадеше. Самые ценные трофеи были перевезены из этой древней столицы и соседнего буддийского центра Санчи и надежно спрятаны. Но Бхилса лежала не на полпути от Ганга до Годавари — ее и Девагири разделяли около 300 километров крайне труднопроходимой земли. Для Рамачандры такая самовольная выходка какого-то неизвестного племянника дальнего и необычно мирного Фируз-шаха I едва ли могла быть поводом для тревог. И поэтому внезапное появление у ворот Ала ад-дина в 1296 году застигло его врасплох.
