Из многочисленных надписей и монет мы знаем о первой династии Махараштры. В пуранах приводится примерный список ее царей. Они были из Шатаваханы (андхры). Считается, что они лишили династию Канва и Магадан последних остатков власти и утвердили свое превосходство по всей центральной Индии и в Декане. Об их успехах можно судить не только по скальным храмам, но и по прекрасной ступе города Амаравати, самой изящной во всей Индии с точки зрения скульптуры и архитектуры. Построенная в основном на средства купцов, она изначально находилась на территории штата Андхра-Прадеш, но в XIX веке была разобрана и распродана по музеям. Часть ее находится в Британском музее, привлекая посетителей наряду с Розеттским камнем и мраморами Элгина.
Рельефы ступы из Амаравати, как и на ступах в Санчи и Бхархуте, рассказывают о мифологических сюжетах из жизни Будды. И все они позволяют увидеть повседневную жизнь того времени. Сцены наполнены жизнью, на каждом изображении толпятся люди. Музыканты трудятся над своими инструментами, стройные танцовщицы покачивают бедрами. Беседующие женщины в ожерельях и браслетах рядком занимают балкон первого этажа под замысловатым цилиндрическим сводом крыши. По улице вышагивают кони, быки терпеливо тянут разукрашенную повозку, а слон выглядит, как берсерк. Картины до того живые, что можно услышать гомон толпы, почувствовать запахи, вкус пыли. Быки, тянущие тяжелые повозки, и корабли с парусами и веслами говорят о роли торговли. Каменщики и рабочие строят ступу, на которой и находится изображение. И вездесущие опахала, которые держит свита Будды — вероятно, частные торговцы и главы гильдий. Из литературных источников мы знаем о том, каким социальным, финансовым и даже политическим влиянием пользовались эти организации. Известно также, что у каждой из них было свое знамя и что именно гильдии являлись главными покровителями буддистских общин.
Подобные организации действовали по всему царству Шатавахана, и не случайно его расцвет совпал с расцветом торговли с Юго-Восточной Азией и Римской империей. Перипл неизвестного автора упоминает о каких-то царях Шатаваханы и называет их порт — это современный Бхаруч (в древности Бхарукаччха, в греческом варианте Баригаза). Автор рассказывает, как морское судно встречают лоцманские лодки, чтобы провести мимо мелей в устье Нармады, «где уже ни на что нельзя смотреть без удивления». Сопара и Кальян, расположенные возле Бомбея, тоже были крупными портами, хотя позже их разграбили конкуренты Шатаваханы, сакские сатрапы Гуджарата. После этого торговля «сильно пострадала». С 170 года, с упадком Рима, сильно пострадала торговля по всему Индийскому океану. Это отразилось и на западном Декане — скальные храмы строить перестали и не возобновляли строительство еще 200 лет, пока Шатаваханы не отступили на восток.
Конечно, связь между торговлей и могуществом не случайна. «Процветание достигалось торговлей, для контроля над торговыми дорогами на тех их участках, которые выбирали правители, оставлялись надписи»{85}. Сухопутные дороги вели из морских портов в Удджайн и долину Ганга, а также в столичный Пайтхан. В любом случае идти предстояло по крутым склонам Западных Гхатов. Самые ранние из шатаваханских надписей сделаны в пещере и напрямую касаются этих проходов и перевалов. Именно поэтому один из первых шатаваханских царей подписывался титулом Дакшинапатхапати (Повелитель Южного Пути).
Перипл рассказывает, как из Удджайна едет вместительная повозка с редкими товарами из кушанских владений. Среди них нард, шафран и костус (лечебный корень) с Гималаев, слоновая кость и бделий (пахучая пальмовая камедь), шелка, агат и карнелиан, черное и тиковое дерево. Такую торговлю могли вести еще во времена Маурьев, поскольку в Наскальных эдиктах Ашоки Сопара упоминается. Но развить ее смогли лишь цари Шатаваханы. Они не только держали под контролем все дороги, но и смогли добиться от сухопутного населения, чтобы порты и перевалочные базы снабжались всем необходимым. Программа поддержки торговли зашла столь далеко, что цари Шатаваханы, почитая ведические каноны и богов, покровительствовали буддистам и дарили брахманам земельные наделы.
Буддизм уже ассоциировался с коммерцией и производством. Учение Будды не только вдохновляло вкладывать деньги в уход за святынями. Оно позволяло отвергнуть кастовые запреты на еду и передвижение, которые мешали торговать. Возле крупных храмов выросли базары, трактиры. конюшни, конторы писарей и лавки плотников. Все, разумеется, строилось из дешевой тогда древесины. Монастыри играли роль караван-сараев. Поначалу они принимали царские подарки, но теперь их заменили частные пожертвования и доходы от сделок. В списке жертвователей на стене скального храма перечислены гильдии и частные мастера: ткачи, торговцы зерном, плетельщики корзин, кожевенники, мореходы, резчики по слоновой кости, кузнецы, торговцы солью и многие другие. Многие прибыли из дальних районов Индии, некоторые называли себя яванами. Всех привлекала обильная торговля, для которой религиозные институты делали все возможное.
Природа арианизации на субконтиненте обсуждается до сих пор, но Индия имела огромное влияние и за его пределами. Фунань и другие царства Юго-Восточной Азии, созданные по индийскому образцу, появились в результате торговли, или деятельности проповедников, или завоеваний? Можно ли называть их колониями? Или индийское влияние затронуло только культурную элиту, приближенную к трону? Столь масштабных завоеваний, какие Рим проводил в Паллии и Британии, тут явно не было. Гораздо вероятнее — главную роль сыграла диаспора, на которую оказали влияние индийские идеи. Они же нашли отражение в западном Декане, где торговля, религиозные учреждения и царская власть способствовали появлению аграрных поселений и образованию государства.
Глава 7
ЗОЛОТО ГУПТОВ
примерно 300–500 г. н. э
Создано Рудрадаманом
В штате Гуджарат на полуострове Катхиавар неподалеку от городка Джунагадх над окружающими полями и пастбищами возвышается внушительный горный массив. Это Гирнар, или «Шри-нагар», «город-на-холме», одна из самых примечательных гор Индии{86}. Некоторые из ее вершин превышают тысячу метров, а склоны украшены гирляндой прелестно расположенных джайнских храмов. Круглый год к ним тянется цепочка джайнов-паломников со всего Гуджарата и Раджастхана. Они карабкаются вверх, совершая «парикраму» — священный обход горных святынь.
Поначалу легкий путь ведет от западных ворот Джунагадха к мосту. Оттуда короткий переход может привести заинтересованного путника к самому редко посещаемому памятнику Гуджарата. Это похожая на горб гранитная скала размером примерно семь на десять метров, на которой высечен один из Больших Наскальных эдиктов Ашоки. Она не может соперничать по красоте с поднимающимися впереди утесами и открывающимися с них видами. Поэтому джайны-паломники обычно ее пропускают. Опираясь на посох или покачиваясь в паланкине, который несут два носильщика, они устремляются прямо к священным высотам местного Олимпа.
Скала Ашоки, которая, по меткому выражению Джеймса Тоуда, «с помощью железного пера была превращена в книгу», одиноко стоит в этом далеком и затерянном уголке Индийского субконтинента. Однако она все еще может заставить учащенно биться сердце любого индолога. Ее удаленное расположение многое говорит о размерах древних империй Индии. Она производит гораздо большее впечатление, чем ее сильно уменьшенная копия, установленная у главного входа в Национальный музей в Нью-Дели, которая, кстати, тоже обычно мало привлекает внимание посетителей. Кроме того, оказывается, что при внимательном изучении настоящая скала в Гуджарате может рассказать гораздо больше. На ее потемневшей от дождей поверхности, помимо аккуратно выбитой надписи на брахми времен Ашоки, можно обнаружить две более поздние надписи. Обе рассказывают о ремонтах давно уже не существующей оросительной системы в окрестностях Джунагадха. Одна относится ко времени правления Скандагупты, последнего из великих правителей империи Гуптов, то есть к середине V столетия н. э. — к этому важному и красочному стиху мы еще вернемся. Вторая надпись древнее (сделана в 150 г. н. э.) и еще интереснее. Она рассказывает о строительстве плотины, сооруженной правителем во времена Чандрагупты Маурья (что является единственным указанием на первое завоевание Гуджарата Маурьями), и о том, как затем наместник этой области во времена Ашоки, судя по всему, явана, добавил к оросительной системе новые каналы. Благодаря таким усовершенствованиям посевные площади увеличились, что привлекло в Джунагадх толпы новых поселенцев. Усилия инженеров и строителей были вознаграждены богатыми урожаями.
