В буддистских текстах, а порой до сих пор и в повседневном употреблении для обозначения касты пользуются словом «джати». Это слово происходит от глагола со значением «рождаться». Здесь акцент делается не столько на степень ритуальной чистоты, как при рассмотрении четырех варн, сколько на принадлежность к определенной группе по рождению. Если варна накладывает теоретические рамки, то джати проявляет их на практике. По сравнению с ведическими временами структура общества неимоверно усложнилась, формирование каст стало происходить не столько по ритуальным признакам, сколько по месту жительства и ремеслам. Джати определяла географическая, племенная, религиозная и — прежде всего — экономическая и профессиональная специализация.
Появление специализации превратило пропасть между социальными слоями в бездну. Представители низшего слоя — чандалы, неприкасаемые — потеряли из-за рода своей деятельности всякую возможность контакта с остальным обществом. Лишь вершина пирамиды оставалась расколотой, поскольку некоторые группы брахманов добились привилегии сажать на трон царей и утверждать династии, а прочие довольствовались исполнением обрядов в деревнях и домах.
В монархических государствах родственники государей исполняли функции бюрократии. История должностей носителей сокровищ — ратнинов — восходит еще к ведическим временам. В числе таких должностей колесничий, ловчий, сказитель. Вне этого ранга стояли сенапати, или сенани (воевода) и пурохита (первосвященник). Колесничий, возможно, позже превратился в хранителя сокровищницы, а гонец — в «чиновника, в ведении которого находились государственные кони и который следил за соблюдением династической преемственности»{40}. Подобные процессы появления чиновников позже пройдут и в Европе. При нормандском королевском дворе главный конюший (лат. comes stabuli) превратился в констебля, а смотритель королевских лошадей (mareschal) — в маршала.
Но особенно сильно проявлялась специализация в производстве и торговле. Плотник, искусный в изготовлении колесниц и тоже принадлежавший к числу ратнинов, теперь стал главой мастеровых — кузнецов, ювелиров, гончаров, ткачей, травников и резчиков по кости. Некоторые ремесленники были привязаны к своей деревне или к определенному месту, поскольку там находились источники сырья, нужного для работы. Другие старались селиться в городах, столицах, поближе к покровительствующему двору. Ремесло требовало работы многих людей, его навыки передавались от учителя к ученику, и вскоре оно стало наследственным. Новые группы ремесленников с готовностью принимали статус джати по роду занятий, становясь чем-то вроде гильдии. Джати увеличивались и множились, но все они имели в своей основе экономическое сообщество. Отчасти они поддерживали друг друга, как яствует из бурного развития экономики в новых государствах.
Похожие перемены начались и на полуострове. Поскольку ни Махавира, ни Будда на юг не ходили, их последователи имели в этих землях мало влияния, в текстах не встречается упоминаний о них вплоть до 1-го тысячелетия. Но ясно, что на юге образовались зародыши государств, которые занимались морской торговлей. Неизвестно, какова роль арианизации в их возникновении. Из четырех варн там прижились только две, хотя эпосы на юге были известны, брахманы почитались, и разделение общества происходило во многом по-арийски, с соблюдением отдельных правил для каждой группы. Фактически на полуострове до сих пор нет вайшьев и кшатриев.
Глава 4
ДЫМКА МИФОВ РАССЕИВАЕТСЯ
520–320 гг. до н. э
Инд и Индия
Некоторые карты, напечатанные после 1947 года, помечают территорию Республики Индия названием «Бхарат». Это слово происходит от «Бхаратаварша»— земля бхаратов, одного из самых могущественных и славных кланов ранневедического периода. Принимая это название для новой республики, правительство Дели заявляло страну наследницей государства древних ариев. В таком заявлении было достаточно географической неопределенности, чтобы ни с кем не ссориться за территории, и достаточно идеологической неопределенности, чтобы объявить государство светским.
На волне восторга от только что обретенной независимости название «Бхарат» казалось самым подходящим, потому что «Индия» слишком напоминало о прошлом статусе колонии. Местное население тоже не любило это слово. Несмотря на горячие возражения британцев, утверждавших, что это они воспитали «индийское национальное самосознание», нельзя отрицать тот факт, что слово «Индия» не встречается ни в огромном объеме санскритской литературы, ни в буддистских и джайнских текстах, ни в одном из многочисленных языков южной Азии. Более того, это слово происходит вовсе не из пределов республики, которую в Дели провозгласил Джавахарлал Неру, а от ее соперника — Пакистана, который возглавлял Мухаммед Али Джинна.
Разделение субконтинента было, скорее, дележом добычи, истории уделялось не слишком много внимания. Пакистану досталась большая часть территорий, связанных с хараппской культурой, что оскорбляло Индию, гордившуюся доказательством своей древности. Индии же, напротив, досталась большая часть памятников мусульманской архитектуры, что оскорбляло Пакистан. Только из-за названия «Индия» не было ссор, потому что Джинна предпочел акроним «Пакистан», звучавший совершенно по-мусульмански. Вдобавок он считал, что воспользоваться британским названием «Индия» не захочет никто. Свою ошибку он осознал только после того, как последний вице-король Индии лорд Маунтбеттен одобрил просьбу Неру оставить за новой республикой прежнее название. По словам Маунтбеттена, Джинна был в ярости, когда узнал, что Неру и Конгресс постановили называть страну Индией. Это название давало стране право первородства, чего не досталось Пакистану. Исторически оно не слишком подходило, поскольку образовано от названия реки Инд, большая часть которой протекает по территории Пакистана{41}.
Замечания пакистанского лидера о том, что ни одна из сторон не назовется Индией, объяснялись желанием избавиться от влияния чужеземцев, в особенности от имевших виды на эту землю. Нечто подобное происходило, пожалуй, с такими названиями, как «Британия», «Германия» или «Америка». Эти названия были даны завоеванным землям. Но в случае с Индией это унизительное значение дожило до современности. Индостан, Индия или даже Индии — все имена вошли в обиход для обозначения скорее владений, чем территории. Географически неопределенное и даже странствующее по свету, если вспомнить, что так называли Америку, название «Индия» было исполнено вполне ясного смысла. Это богатый, полный диковин край, который легко захватить. Для Александра Македонского, Махмуда Газневи, Тамерлана и его потомков-моголов, Надир-шаха и Роберта Клайва Индия была местом, где добываются богатства.
Впервые название было употреблено с тем же смыслом. Первое его упоминание обнаружено в записях, найденных в Персеполе, который был столицей Ирана при Дарии I из династии Ахеменидов, того самого, что потерпел поражение в битве с греками при Марафоне в 490 году до н. э. Перед этой битвой Дарий добился больших успехов на восточном фронте, как гласят записи, датированные 518 годом. Среди завоеванных владений, перечисленных в них, упоминается Хи(н)ду.
На санскрите слово «синдху» означает «река». Значит, «саптасиндху» значит «семиречье». Так арии называли Пенджаб. Главная из семи рек — Инд, остальные — его притоки. В древнеперсидском языке, находившемся с санскритом в некотором родстве, начальный «с» редуцировался в придыхательный «х». Таким образом, таинственная хмельная сома, которую пили древние арии, соответствует напитку хома, илихаома, древних персов, а синдху превратилось в Хинд(х)у. Затем это название попало из Персии в Грецию, лишилось придыхания и обрело корень «инд» (как в словах «Индия», «Инд» и пр.). В этом виде оно попало в латынь и большинство европейских языков. Однако арабский и близкие к нему языки сохранили начальный звук «х», образовав название «Хиндустан», как называли эту землю моголы и турки. Это слово тоже попало в Европу. И мусульмане, и христиане стали называть местных иноверцев индусами.
