Когда действительно понимаешь до самого основания фразу:

«Все, что ни делается — к лучшему».

И дышалось как никогда спокойно, потому что в черепной коробке пульсировало знание: я за каменной стеной! За железобетонной! И мужчина, стоящий рядом со мной, не пустозвон. Ему нет надобности самоутверждаться за счет женщины — он и так царь горы!

И он ждет, чтобы рядом с ним была спутница того же ранга — высшего. И я точно так же, как и он, должна была учиться брать то, что хочу. Уверенно! Без прилизанных грусливым обществом морализаторских замашек. И чтобы все вокруг думали, будто наши желания на все сто процентов совпадают. Просто потому, что тигр никогда не спрашивал у трепетной лани можно ли ее сожрать.

Он просто это делал.

Потому что мог. И потому что хотел.

И нет, я не романтизировала тот поступок Сергея, где он меня насильно окунул в эти отношения. Но теперь я его понимала — в том мире, в котором он жил, это была банальная необходимость. Ты либо силой берешь то, что хочешь. Либо вылетаешь из системы, ибо тебе там не место. Потому что ты слабый и силой возьмут уже тебя.

Там все хищники. Монстры. Чудовища.

И они бьются между собой за место под солнцем. Этот мизерный процент миллиардеров потому и нагнул весь остальной мир. Такие люди не боялись играть не по правилам.

Наверное, именно поэтому, стоило только Панарину немного открыть глаза, как мои ноготки с нажимом вдавились в кожу на его животе. А затем я перевернула его на спину и оседала сверху, пропуская глухой удар сердца, которое в очередной раз разбилось от его сонной, ленивой улыбки.

— Кажется, кто-то рад меня видеть? — подмигнула я ему и закусила нижнюю губу, а Сергей кивнул и хрипло ответил.

— Только об этом и мечтал, чтобы просыпаться вот так — снова рядом с тобой, Настя.

Его ладони, такие горячие и нужные мне, обожгли кожу. Прошлися по бокам, спустились на ягодицы и сжали их с силой, прижимая теснее к уже каменному и готовому ко всему члену. А я прикрыла веки и откинула голову назад, растворяясь в этом моменте абсолютного счастья. И медленно царапала ноготками его грудь, чувственно на нем раскачиваясь.

А затем наклонилась и принялась неторопливо водить губами по животу Сергея, постепенно спускаясь к его паху, и тихонечко мурлыкала, когда его пальцы запутались в моих волосах и с силой их потянули. Я сползла ощутимым пинком в живот крышесноной дозы возбуждения просто потому, что услышала, как Панарин сдавленно зашипел.

И хрипло простонал, когда я все-таки обвила ладонью его налитый раскаленной кровью ствол. И подула на раскаленную похотью головку. Мой рот наполнился слюной, а киска требовательно запульсировала, и я сползла громко, не веря, что меня так быстро разгоняет от вожделения только потому, что я собиралась по собственному желанию взять член в рот у этого мужчины.

Но я это сделала.

Сначала лизнула осторожно вершинку и улыбнулась, слыша, как резко втянул в себя воздух Сергей.

— Охуеть...

Да, я была полностью с ним согласна. Меня шарахнула молнией в позвоночник только от одного этого прикосновения и бурлящее электричество растеклось по венам лавой, заставляя меня судорожно вести бедрами. Дыхание перехватило. Но я хотела еще!

Я хотела ощутить его вкус полностью.

Прошлась дорожкой из невесомых поцелуев по всей длине. Сверху вниз и обратно. А затем полностью приняла его в себя, чувствуя, как меня взрывает изнутри только от одного его вкуса — сладкого и соленого одновременно. Терпкого. Мужского!

Он глухо стонал.

А я сосала глубоко и жадно. Ритмично насаживая себя на него. Облизывая языком каждую выпуклую, разбухшую от кайфа венку. И мне так это нравилось, что из горла стали рваться звуки наслаждения. Он был таким бархатистым, нежным и горячим. Он раз за разом бился мне головкой в горло.

И становился все больше. И больше!

И я заглатывала его еще глубже, напрочь теряя голову от происходящего. Ибо мое тело вместе с Сергеем раскручивалось на карусели страсти. Соски затвердели и ныли. Между ног все требовательно сокращалось.

Я была такой бесстыдной мокрой там...

И не сдержалась от всхлипа. А затем рукой повела по своему телу. Дотронулась до груди, которая стала слишком чувствительной от желания. До резкой, но сладкой боли стиснула и потянула сначала один камушек соска. Затем другой.

Заскулила в голос.

А когда мои пальчики коснулись трепещущего клитора, то крепко зажмурилась, ловя удар эйфории по нервам.

— Настя, — наматал мои волосы себе на кулак Сергей, — посмотри на меня, детка.

И я подняла на него глаза, из которых тут же выкатилась слезинка.

Его лицо было таким хищным. Таким по-мужски требовательным. Жестким. Голодным. И от того, как влажно он смотрел на меня, мое тело окончательно и бесповоротно перекрутило в жерновах болезненного наслаждения. Когда чувствуешь себя женщиной. Той самой, что хочет отдаться своему мужчине.

Потому что он знает, как лучше.

Как правильно.

— Вот так, малышка, — задавая амплитуду моим движениям, чувственно рычал Сергей, — соси его и смотри на меня. Вот так...

Боже!

— Трогай себя...

Да!

— Пиздец, Настя, как же я тебя люблю. Просто пиздец...

На этих словах из меня вырвался всхлип, а тело дернулось от предоргазменной судороги, что впупила мне по позвонику и между бедер. А в следующий момент я тихо вскрикнула, потому что сначала ощутила, каким буквально стальным стал Сергей, а затем меня дернули вверх и запечатали мои губы в таком раззужданном поцелуе, что мозги просто выставило из моей черепной коробки.

Всего секунда и в меня, хлюпающую и жаждущую, влетел член.

А дальше принялся вбиваться в меня резко и глубоко.

Я не могла пошевелиться. Я просто принимала Сергея в себя везде. Меня одновременно брал его язык, имея мой рот. А мою девочку таранил его член. Сергей крепко удерживал меня над собой, а сам подмахивал тазом, жестко трахая меня.

Бам! Бам! Бам!

И все — рай. Ослепительный и всеполощающий. Когда крик застрял в горле. Когда его оргазм и мой слились в одну бесконечную пульсацию. Когда ничего на свете было не нужно, кроме того, чтобы быть рядом с ним. И больше нигде...

С ним было не стыдно. Не больно. Не страшно.

— Сережа..., — пьяно пробормотала я, утыкаясь в солоноватую кожу его шеи и млея.

— Я знаю..., — гладил он меня по голове и сыто вздыхал.

Что ж.

Теперь мне было максимально спокойно. Он был в курсе. Он все понимал. Даже то, что я сама еще была не в силах осознать. И где-то тут я окончательно выдохнула. Смирилась.

И расслабилась, позволяя случится всему.

Всему на свете!

Моя жизнь с того дня превратилась в бесконечный поток света и тепла. Сергей все продолжал водить меня на свидания. Задаривал подарками. И я в лучах его нежности расцветала. Я будто бы изнутри наполнилась и пропиталась счастьем. И стала им фонить, радуясь каждому дню.

Пока Сергей не сказал, что ему нужно уехать на два дня в командировку.

Клянусь, я чуть не расплакалась, когда поняла, что нам хоть и ненадолго, но придется расстаться. А затем скулала по нему так, что мне было физически больно в этой разлуке. Конечно, мы без конца и края с ним переписывались, а вечером болтали о том, как прошел наш день.

Но этого было чертовски мало!

И мне казалось, что время в его отсутствие поставили на паузу.

И лишь когда он вернулся, я смогла снова набрать полные легкие воздуха. Потому что только тогда поняла: я без него форменно задыхалась. И слова, такие страшные, но в то же время до невменоза правильные, начали жечь мне глотку.

Они рвались наружу.

Они требовали выхода.

И я все же их произнесла, когда всего несколько дней спустя Сергей напомнил мне, что на носу были новогодние праздники, на которые у нас с ним уже давно была давным-давно заключена договоренность: он улетает отдыхать и берет Киру с собой.

Мороз прокатился по моей коже. Я, расширившимися от страха глазами смотрела на Панарина и понимала: я не вывезу. Я за пару дней-то едва ли не закончилась, а тут минимум две недели придется слушать оглушающую тишину одинокой квартиры. И, скорее всего, плакать в Новогоднюю ночь, упрекая себя за то, что я такая трусиха не открыла рот и не сказала ему о том, что хотела.