Особенно в лучшую подругу.

— Поси…

— Ты стала меньше заниматься сёрфингом с тех пор, как вы вместе. Он даже не приходит посмотреть на тебя. Он вообще хоть раз видел, как ты сёрфишь? Хоть раз смотрел, как ты занимаешься тем, что любишь больше всего на свете? — продолжаю я, совершенно не способный нажать на тормоз. — Не думаю. Он не просто отдаляет тебя от того, что ты любишь, ему даже неинтересно узнать, что именно ты любишь.

— Мы всё ещё говорим о сёрфинге или проблема в том, что меньше сёрфинга означает меньше встреч с тобой?

— Да плевать на меня, Хэ-Рин! — взрываюсь я. — Кому вообще есть дело до меня? Мне важно, чтобы ты была счастлива и чтобы какой-то тупой парень не оттаскивал тебя от того, что ты любишь, и не проявлял неуважение к твоему чёртову имени!

Она открывает рот, но не издаёт ни звука.

— И да, ладно? Да. Я тут тоже при чём. Потому что, конечно, я по тебе скучаю. Конечно, мы стали реже видеться, и меня это расстраивает. А не должно? Ты по мне не скучаешь? Ты думаешь обо мне столько же, сколько я думаю о тебе?

О нет.

О. Нет.

Последний вопрос не должен был прозвучать. Он должен был остаться у меня в голове.

— Прости, — шепчу я. — Я не хотел…

— Не хотел сказать, что скучаешь по мне? Забираешь свои слова обратно?

Она всё ещё стоит со скрещёнными руками. Наклоняет голову набок и прищурено смотрит на меня. Порыв прохладного ветра растрёпывает её чёрные волосы, несколько прядей хлещут по лицу.

Она такая красивая.

Блядь.

Нет. Прекрати.

— Не забираю, — наконец говорю я. — Я скучаю. Не только по тому, что ты рядом, но и по той девушке, которой ты была до того, как этот тип с самым ужасным именем на свете полностью тебя погасил.

Она распахивает рот.

— Погасил меня?

— Ты никогда не смеёшься, когда ты с ним. Ты знала?

— А ты откуда знаешь?

— Потому что я всегда смотрю на тебя, когда вы вместе! — кричу я, уже доведённый до отчаяния тем, что приходится вот так во всём признаваться. — И ты никогда не смеёшься. Вы только жрёте друг другу лица, а он лапает тебя своими мерзкими руками, будто вы не в общественном месте.

— Посейдон.

Ай.

Она никогда не зовёт меня полным именем. Только когда действительно злится.

Но я не отступаю.

— Почти всегда говорит только он. Твоё имя не уважает. Ему неинтересно смотреть, как ты сёрфишь, хотя, между прочим, это было бы самое красивое зрелище, которое его тупые глаза увидели бы за всю жизнь. Он трогает тебя, будто ты какая-то куколка, а со мной всегда обращается как с идиотом. Как будто я гиря, привязанная к твоей лодыжке, от которой он никак не может избавиться.

Я выпаливаю всё на одном дыхании.

— Ты перегибаешь, предупреждаю.

— А что бы ты сказала, если бы я встречался с девушкой, которая называла бы меня «тупым»? Которая насмешливо смеялась бы над моими маленькими моментами заторможенности?

Хэ-Рин сильно прикусывает губу.

— Что тебе надо её бросить.

Я широко развожу руки и сияю улыбкой.

— Вот и последуй собственному совету.

— Послушай, Поси…

— Я не перегибаю, — возвращаю ей обвинение, брошенное всего несколько секунд назад. — Я просто ставлю тебя перед реальностью. Больно, да? А на что тогда нужны друзья?

— Потому что…

Не знаю, откуда это берётся. Ещё одна фраза выскальзывает из головы и ныряет прямо с моих губ наружу.

Спишу на алкоголь. Да.

— Ты бы предпочла вернуться к нему и дальше позволять ему пожирать твой язык или остаться здесь и ругаться со мной?

Хэ-Рин резко вскидывает голову.

Она почти смеётся от абсурдности происходящего.

За восемь лет дружбы я ни разу не обращал против неё её собственную игру.

Ни разу.

— Отвечай, давай, — настаиваю я.

Она поднимает подбородок.

— Вернуться к нему.

— Врёшь.

— Ничего подобного, Поси.

— Я тебя знаю. Ты врёшь.

— Ты не…

— Скажи правду хоть раз вместо того, чтобы прятаться за недоверчивыми смешками и всезнайскими шуточками. Сможешь, Хэ-Рин?

— Я не…

— Один раз. Всего один.

— Посейд…

— Скажи!

Может, я кричу слишком громко.

Может, мы уже превратились в прекрасное развлечение для остальных выпускников, но мне плевать. Мы их больше не увидим, школа закончилась.

— Я бы предпочла остаться здесь и ругаться с тобой, понятно?! — кричит она мне в лицо. — Я бы предпочла ругаться с тобой любому другому варианту на свете, даже хорошему. Я бы выбрала что угодно, если там есть ты. Потому что я тебя люблю, ты мой лучший друг.

Всё было идеально…

До последней части.

Моё тело расслабляется, плечи опускаются — знак поражения, которое разливается внутри.

— Тогда почему ты с Донни?

Хэ-Рин подходит ближе и берёт меня за руку, другой по-прежнему удерживая стакан лимонного чая.

— Потому что ты видишь только то, что мы показываем на людях. Потому что, уверяю тебя, у него есть и хорошие стороны, как у любого человека. И уверяю тебя, у меня в этих отношениях тоже есть недостатки, и я далеко не идеальна с Донни. Но если я буду искать человека, в котором нет ни одной вещи, которая мне не нравится, то останусь одна на всю жизнь, Поси. Иногда… приходится идти на компромиссы. Понимаешь?

Конечно, понимаю.

Это даже не шпилька в мой адрес. Это целый лук, который она швыряет мне прямо в лицо с расстояния в несколько сантиметров.

Она намекает на то, что за все эти годы у меня так и не было настоящих отношений. Несколько первых свиданий — да, несколько недель бессмысленной переписки в телефоне, несколько первых поцелуев, а потом…

Ничего.

Я даже ни разу ни с кем не занимался сексом.

Я девственник.

Наверное, как и некоторые нейроны у меня в голове.

Я всегда ей об этом говорил и объяснял. Я не хочу компромиссов. Я хочу человека, в котором мне нравится всё.

По её мнению, это безумие? По мнению остальных?

Мне всё равно.

Потому что я знаю: такой человек существует.

Я её знаю.

Того человека, в котором я не вижу ни одного недостатка.

Она стоит прямо передо мной.

И упорно продолжает считать меня своим лучшим другом.

Я не могу сглотнуть. В горле пересохло, неприятное жжение перехватывает дыхание.

— Понимаю, — шепчу я.

Если я ещё официально не сошёл с ума, то в глазах Хэ-Рин вижу разочарование, будто она надеялась, что я не пойму, что буду бороться сильнее, что этот спор продолжится, пока не приведёт нас к какому-нибудь переломному моменту.

— Мне надо вернуться к Донни.

— А мне — к братьям и сестре.

Я сглатываю ком в горле и сегодня ночью решаюсь зайти ещё немного дальше.

— Или, может, найти здесь какую-нибудь девушку, с которой у меня случится первый опыт.

Как бы внимательно я ни всматривался в её лицо, ничего не меняется.

— Может быть.

— Ладно.

Я хотел услышать совсем не это.

Она проходит мимо, оставляя за собой знакомый шлейф духов.

— Хэ-Рин?

Она останавливается, но не оборачивается.

— Да?

Хоть раз в жизни набери немного смелости, Посейдон Кайли Лайвли. Смелости. Чёрт возьми. Что бы на твоём месте сделал Арес? Сказал бы то, что думает.

Сделай так же.

Если всё пойдёт плохо, завтра утром я свалю всё на алкоголь и притворюсь, будто ничего не помню. Да, звучит как очень зрелое и рациональное решение.

— А если выбор будет другим? — Голос у меня хриплый. — Если тебе не обязательно оставаться здесь и ругаться со мной?

— В смысле?

— Ты бы предпочла вернуться к Донни или остаться здесь и поцеловать меня?

От ужаса у меня едва не подкашиваются ноги. Тяжесть того, что я только что выпалил, обрушивается на меня, заставляя потерять равновесие. Не знаю, сколько сил уходит лишь на то, чтобы остаться стоять — ступни утопают в песке, руки сжаты в кулаки по бокам. Я отчаянно пытаюсь нащупать свой центр тяжести. Заключить хоть какое-то перемирие с гравитацией.