Нет.

Они оделись потому, что прекрасно понимали: если после того, как натворили дел, ещё и явятся перед своим альфой голышом, в стае выстроится очередь желающих отвесить им хорошего пинка.

Я ещё раз окинул всех взглядом и мысленно вздохнул.

Когда я был детёнышем, ещё до Нунавута, я обожал начало осени.

Мех становился легче, жара спадала, реки мелели и идеально подходили для внезапных купаний, а ночи проходили среди светлячков и полных лун. Сухая земля отлично подходила для изматывающих тренировок со стражами, которые в это время обычно становились щедрее и терпеливее к детёнышам. Почти каждую ночь устраивали бдения, когда стая собиралась вокруг одного или нескольких костров и мы просто наслаждались узами, связывавшими нас друг с другом.

Я по-прежнему любил всё это. Но детёнышем уже не был. На самом деле я начинал ненавидеть любого шифтера младше восемнадцати. Особенно с тех пор, как стал альфой.

Я скрестил руки на груди.

— Десять минут назад я собирался выпить в «Лэндонс» заслуженное холодное пиво.

— Мы собирались, — подчеркнула Джунипер.

— Кто-нибудь из вас четверых объяснит мне, почему вы удрали из поселения среди ночи, по дороге ещё и стащили еду с кухни, а потом оказались так близко к границе Кровавой Земли?

Близняшки застыли.

Да. Наверняка сейчас они пришли к самому очевидному выводу: родители тоже уже всё поняли.

Оба работали на кухнях, а пять минут назад мне позвонила их крайне разъярённая мать: не обнаружив дочерей в комнате, она пошла по следу.

Элена бы перепугалась, если бы не заметила пропажу четырёх желудёвых хлебов, термосов с горячим шоколадом и целого черничного пирога.

Как она сама выразилась:

«Не знаю ни одного похитителя, который был бы настолько любезен, чтобы прихватить ещё и любимые перекусы своих жертв».

Нун убийственно посмотрела на Дакса.

И у мальчишки, и у обеих его кузин были светлые волосы и вздёрнутые носы, характерные для семьи Беккер.

— Не надо было брать пирог. Я же говорила, это будет слишком очевидно.

— А шоколад, значит, нет?

Саммер шикнула на них, заставляя замолчать.

Я снова посмотрел на Джонни. Какой тихий. Какой сдержанный.

Его тёмные глаза так упорно смотрели в лесную землю, что было очевидно: он прилагал титанические усилия, чтобы не… Он поднял взгляд. Ага.

Вот оно.

Эти непокорные глаза встретились с моими на несколько тысячных долей секунды, прежде чем детёныш больше не смог выдержать.

Майка недоверчиво вскинул брови.

— Неплохая попытка, парень. Хочешь ещё раз или под всей этой шевелюрой всё-таки есть хоть немного мозгов?

Я жестом остановил бету и подошёл ближе, пока мои ботинки не оказались в поле зрения Джонни.

— Ты старший, поэтому понимаешь, почему я возлагаю ответственность за случившееся на тебя.

Я намеренно наполнил голос властью.

Остальные трое ощутили её вес настолько сильно, что плечи у них опустились.

Джонни держался из последних сил.

— Ты уже начал обучение и лучше всех понимаешь, чем вы рискуете, когда бродите по лесу без присмотра, никого не предупреждаете и подходите слишком близко к единственной чёртовой зоне на тысячи километров вокруг, откуда даже мне было бы непросто вас вытащить.

Наглец ещё и фыркнул.

— Мы были ещё очень далеко. Фабиан просто перегнул, мы не собирались…

Я зарычал.

Низкочастотный звук, неслышный для любого уха, кроме шифтерского, с особой, ни с чем не сравнимой каденцией.

Сопротивляться моему рычанию могли только другие взрослые альфы, члены моего круга и целители.

Моё терпение имело предел.

И детёныш должен был понять последствия.

Он не научится ответственности, если будет цепляться за гордость и доминантную кровь, ставя их выше здравого смысла, стаи и послушания.

Поэтому я вложил в каждое слово ещё больше наказания, и они хлестнули, как плети.

— Нун и Саммер ещё девчонки, не говоря уже о Даксе. Что бы ты сделал, если бы вы наткнулись на патруль Кровавой Земли? Я буду оптимистом и поверю, что границу вы бы не пересекли. А если бы встретили диких медведей или койотов?

Я видел, как до него постепенно доходит, что именно они натворили.

Мы учили детей правилам жизни в лесу с того возраста, когда они вообще начинали что-то понимать, а то и раньше.

Мы были частью Уилламетта. Но не были самым сильным зверем в этих лесах и не должны были притворяться обратным.

Наша сила держалась на хрупком равновесии, а тех, кто пытался его нарушить, никто не уважал.

В лесу были и другие опасности, из-за которых одна мысль о детёнышах, бродящих там в одиночку, действовала мне на нервы.

Но им об этом знать было незачем.

Наконец Джонни сник. Кулаки разжались. Пальцы задрожали.

— Прости, альфа. Я… я не подумал.

— Это очевидно.

Раздалось жужжание. Майка достал телефон из кармана и отошёл, чтобы ответить.

Я глубоко вдохнул.

Сегодня я лягу спать с мигренью. Я это чувствовал.

— Наказывать вас буду не я. Это сделает Фабиан, которому пришлось покинуть свой участок, чтобы нянчиться с вами, и работники кухни, у которых вы без разрешения стащили еду. — Когда у Дакса задрожал подбородок, мне захотелось взять свои слова обратно. Но именно сейчас и здесь нужно было заложить основы, благодаря которым они вырастут взрослыми с мозгами в голове, а не безмозглыми курицами. — Вы понимаете, почему мы злимся и переживаем?

— Да, — все четверо одновременно жалобно пробормотали.

На пихте Фабиан отвернул золотистую голову к стволу.

Наверное, прятал улыбку со всеми своими зубами.

Я сделал вид, будто что-то недовольно проворчал, а потом раскинул руки.

— Идите сюда.

Все тут же прижались ко мне.

Они вдохнули мой запах, я — их. Это было необходимо, жизненно важно для создания и укрепления связей внутри стаи. Я спокойно что-то бормотал им и ласково потёр Джонни по затылку.

Их энергии окутали меня и наполнили чем-то, что я не сумел бы объяснить словами.

Они были частью меня, хотя и не были моими биологическими детёнышами.

Ими были все члены стаи. Поверх их голов я встретился взглядом с Майкой. Лицо моего лучшего друга помрачнело.

Джунипер, которая не упускала ничего из происходящего, несколько раз хлопнула в ладоши. Сиреневая грива, собранная в высокий хвост, качнулась за её спиной.

— Так, так, собирайте всё. А теперь вас ждёт позорное ползком возвращение в поселение, где уже дожидаются ваши взвинченные родители.

— Кузина Джун… — захныкала более чувствительная из близняшек, Нун.

Джунипер была самым кровожадным стражем в моём круге.

Но ещё она была Беккер. Вздёрнутый нос прилагался. Она закатила глаза.

— Сами напросились. У кого вообще хватило ума? — Джун сделала паузу. — Шоколад остался?

— Да! — поспешно выпалила Саммер и бросилась к рюкзакам, сложенным у основания пихты, на которой сидел Фабиан. — Простите, страж, — тихо добавила она.

Я подошёл к Майке.

— Что случилось?

— Уиллард с братом были в «Лэндонс». Говорят, к ним заглянула очень занятная гостья. Человек, лет двадцати. Дешёвая маскировка, куча духов, и наговорила она кое-чего довольно… — Его телефон снова засветился. — Это Уиллард. Сам с ним поговори.

Я думал, история с детёнышами станет главным событием этой ночи.

Уиллард быстро доказал, что я ошибался, и заодно напомнил: работа альфы не заканчивается никогда.

Он был бывшим стражем, входил в круг моей матери и считался одним из самых уважаемых самцов стаи. Несмотря на свои пятьдесят один, на охоте он до сих пор не отставал от молодых, а к его советам я прислушивался очень внимательно.

Самец коротко пересказал всё, чему стал свидетелем в «Лэндонс».

— Она говорила о нашей Саммер. Я уверен.

— Откуда она её знает?

Саммер и Нун, как и большинство детёнышей, учились в Корваллисе в одной из немногих школ Орегона, где не делили учеников на людей и шифтеров.