Конец нотации положил телефонный звонок – отец встал, чтобы ответить:

– Алло? Да, это я.

За следующие тридцать секунд недоумение на его лице сменилось изумлением, которое, в свою очередь, уступило место гневу.

– Интересно, – обратился он к своей семье, когда сел обратно за стол. – Звонила директор твоей школы, Чарли. Она хотела извиниться за то, что отстранила тебя от занятий этим утром. Похоже, учительница, которая обвинила тебя и твоих друзей в вандализме, призналась, что на самом деле не ловила вас с поличным. Она уволилась со своей должности.

Чарли резко выпрямился на стуле. Этого они не планировали. Мисс Эббот не должна была увольняться. Олли должен был взять на себя вину за художества, его мама должна была оплатить покраску стен, и все должно было благополучно закончиться.

– И хотя я рад, что ты не вандал, – продолжил Эндрю Лэрд. – У меня есть один вопрос: куда ты направился, будучи отосланным домой в восемь тридцать утра?

Чарли не знал, что ответить. Он бросил взгляд на Шарлотту.

– Я забрала Чарли из школы, – призналась она.

– Я так и думал. И ты не потрудилась сказать мне об этом, потому что…

Шарлотта заметно нервничала. Вилка в ее руке так дрожала, что кусок туфу свалился с нее на тарелку.

– Потому что я знала, что Чарли невиновен, и не хотела тебя расстраивать, – она говорила почти правду.

– Так вот, тебе это не удалось. Я расстроен.

Чарли с ужасом наблюдал за Эндрю. Он никогда не видел, чтобы отец и мачеха ругались.

– Мне не нравится, когда меня исключают из обсуждения важных семейных вопросов, как будто мое мнение не имеет значения.

– Прости, Эндрю, – Чарли хотелось бы, чтобы голос Шарлотты звучал более убедительно. – Мне следовало тебе позвонить.

– Он мой сын. Я рад, что вы сблизились, но секретам пора положить конец. Если Чарли отстраняют от занятий, я должен знать об этом.

Чарли встал из-за стола и бросил салфетку на тарелку:

– Не злись на нее. Это я виноват. И я сам себя накажу. Я отправляюсь в свою комнату.

– Чарли! – окликнул отец, когда мальчик поспешил вверх по лестнице: – Вернись и доешь свой ужин!

Но Чарли не мог этого вынести. В течение одного-единственного дня его лучшие друзья от него отвернулись, а все члены семьи начали вздорить друг с другом. Если он запрется в комнате в полном одиночестве, лучше будет всем.

Оказавшись у себя, Чарли прямо в одежде повалился на кровать лицом вниз. Через долю секунды его сбила с ног жирная вонючая овца. Когда Чарли снова поднялся, с него стекал зловонный навоз, и он готов был расплакаться.

Почему он вновь оказался во сне ИКК? Почему ему приходится проводить все ночи в загоне для овец? И если они со злодейкой делят один сон на двоих – что это говорит о нем, Чарли?

Он услышал, как кто-то напевает вдалеке. Но в этот раз звук колыбельной был ему неприятен. Сейчас он ассоциировался у Чарли с одиночеством, и мальчик сделал то, чего от себя никак не ожидал.

– ИКК! – крикнул мальчик. – То есть Изабель! Изабель Кессог! Ты здесь?

Вместо ответа он услышал лишь завывание ветра.

– Я не собираюсь с тобой ругаться! Я просто хочу поговорить!

Чарли сдался и огляделся по сторонам. Когда выглянула луна, он увидел, что находится на поле за пределами Орвилл-Фолс, рядом с замком Кессог. И окружавшие его овцы были те самые, которые разбежались, перед тем как ИКК и ИНК отправили на маяк в штате Мэн.

Чарли знал: здесь что-то произошло. Поэтому та сцена навсегда запечатлелась в бесконечном кошмаре ИКК – настолько страшном, что она все время в него возвращается. Это как-то связано с колыбельной, которая пугает ИКК до полусмерти. Но, как Чарли ни старался, он не мог понять, в чем тут может быть дело.

Глава семнадцатая

Засранчик

Эндрю Лэрд остановил машину перед школой. Чарли потянул за ручку, слегка толкнул дверь плечом – и вывалился на тротуар.

– Прости! – Олли Тобиас рванул на себя дверь в самый неподходящий момент. Было только восемь утра, но Олли так распирало от энергии, что Чарли испугался, как бы его не взорвало. – Я не хотел, чтобы ты упал, но мне нужно срочно с тобой поговорить.

– Олли Тобиас, ты как раз тот, кто мне нужен, – книги вывалились у Чарли из рюкзака, и он запихивал их обратно. – Вчера ты сказал, что возьмешь на себя вину за свои художества. Так почему ты этого не сделал?

– Я был занят новым проектом! Когда тебя посещает муза, нельзя терять времени, – Олли заметил, что отец Чарли наблюдает за ними. – Хорошего вам дня, мистер Лэрд! – весело сказал он, закрывая дверь машины.

– Чего же тебе нужно, Олли? – потребовал Чарли.

– Не здесь. Наедине.

Он повел приятеля в школу, к чулану, в котором хранили метлы. Когда Олли открыл дверь, Чарли увидел, что помещение раскрасили, и оно стало напоминать итальянский грот.

– Добро пожаловать в мой офис, – пригласил Олли.

Чарли подчинился, и Олли закрыл за ними дверь.

Из коридора раздался первый звонок.

– Окей, так в чем же дело?

– Я когда-нибудь рассказывал тебе о моей домашней обезьянке?

Чарли зарычал:

– Ой, да ладно! Ты шутишь, что ли? У меня нет на это времени. Пора идти в класс.

– Нет, – настаивал Олли. – Я не шучу. Это был капуцин, его звали Засранчик, и он был воплощением зла.

– Может, потому, что ты звал его Засранчиком?

– Да брось ты! Мне было пять! Засранчик было самое крутое имя, которое я мог придумать. Но послушай, Чарли! Он действительно был ужасной обезьяной. Дергал меня за волосы, когда родители не видели. Рисовал на стенах картины виноградным желе и гадил по углам. И что бы он ни натворил, обвиняли в этом всегда меня.

– Обезьяна рисовала на стенах картины виноградным желе? – недоверчиво переспросил Чарли.

– Ладно, ладно, рисовал я, – признал Олли. – Но, клянусь, я никогда не гадил по углам, не добавлял жуков в мамин крем для лица и не покрывал соседскую кошку кленовым сиропом. Это был Засранчик. Ты должен мне поверить.

Чарли положил одну руку на ручку двери, а вторую – Олли на плечо:

– Я верю тебе. Но, как бы мне ни нравилось это ностальгическое путешествие в дни твоей бурной юности, мне действительно пора на занятия. Происходят очень важные события, Олли, и я не могу весь день торчать в кладовке.

– Я знаю, что происходят важные события! – Олли практически кричал. – Это я и пытаюсь тебе рассказать! Подожди секундочку. Я подбираюсь к сути.

– Хорошо, – вздохнул Чарли. – Только подбирайся побыстрее.

– Да, да! Моя мама отдала Засранчика в приют, когда мне было шесть. Она поймала его за попыткой отрезать моему папе волосы садовыми ножницами в три часа ночи. Годами мне снились страшные сны про обезьянок. И прошлой ночью я видел еще один.

– Олли, ты же читал книгу Шарлотты. Ты знаешь, что нужно делать, чтобы победить кошмары…

– Конечно, знаю! Я выучил эту книгу наизусть от корки до корки. Поэтому прошлой ночью, увидев Засранчика, не стал от него убегать. Я встал перед ним и сказал, что больше его не боюсь. И угадай, что было дальше? Он не ушел. Он сказал мне…

– Твоя обезьянка умела разговаривать? – Чарли старался сдержать смех.

– Это было в кошмаре! – крикнул Олли. – Засранчик сказал, что хочет что-то мне показать. Якобы в Нижнем мире скоро должно произойти что-то плохое. Мне было сложно его понять, потому что он говорил с португальским акцентом. Но он упомянул какое-то пророчество и ясно дал понять, что не даст мне проснуться, пока я не пойду с ним.

– И что же ты сделал?

Олли поморщился:

– Выбора у меня особо не было, не так ли? Когда в твоем кошмаре появляется обезьяна и говорит, что заваривается какая-то каша, ты даешь ей возможность показать тебе то, что она хочет показать.

Чарли почувствовал, как его охватил страх, – как будто его завернули в холодное мокрое одеяло.

– Засранчик отвел меня к дому в Нижнем мире. Город был очень похож на Сайпресс-Крик, а сам дом был маленький и белый…