Старец Михаил (Едлинский)
Перед возвращением на Валаам подвижник побывал в Свято-Троицкой Сергиевой лавре, в Оптиной пустыни и других монастырях.
В 1921 году братия Валаамского монастыря избрала отца Маркиана своим духовником. В 1924 году отец Маркиан принял великую схиму с именем Михаил. На двери кельи старца висела табличка: « Прием с 7 утра и до 9 вечера », и всех принимал старец с ласковой улыбкой и приветливыми словами. Иногда на двери появлялась табличка о том, что приема нет. Это значило, что старец удалился дня на два в какой-нибудь отдаленный скит, где проводил в безмолвии и молитве 2–3 дня.
Никольский монастырь на острове Валаам
Старец Михаил был духовником братии в очень сложное для монастыря время – как раз вводился новый стиль. Из воспоминаний духовного сына старца Михаила, архимандрита Афанасия: «Мне довелось стать свидетелем того печального момента, когда нарушилось на Валааме единство церкви… Неожиданно для всех приехал на Валаам из Лондона греческий митрополит Германос… устанавливать новый календарь. Часть монахов с духовником отцом Михаилом и наместником отцом Иоасафом во главе отказалась с ним сослужить…» Старец поддерживал стремление монахов сохранить традиции Святой Православной Церкви, за это он был лишен права священнодействия и сослан в отдаленный Тихвинский скит, где и прошли его последние годы. Там он и скончался 21 мая 1934 года. Валаамский старец Памва тогда записал в своем дневнике следующее: «1934 года 8/21 мая в мире, во Христе скончался иеромонах Михаил. В 3-м часу дня поехал один в лодке… и на середине реки скончался в лодке от разрыва сердца… Лодку его на буксире привезли к берегу, и после привезли его в монастырь. Ему было 65 лет… Во Христе он умер, во Христе он живет…» Из воспоминаний духовного сына старца Михаила, архимандрита Афанасия
Первая встреча с отцом Михаилом произвела на меня неизгладимо впечатление. С тех пор навсегда врезался в мою душу этот образ…Когда встретишь такого человека, то чувствуешь, что ты как бы сливаешься с ним в одно. Твои искаженные черты накладываются на его нормальные и исправляются, а ты сам становишься нормальным человеком. Он принимает тебя всем сердцем. Этого одного достаточно, чтобы ты раскрыл ему все свое сердце. И тогда он хозяин над тобою, ты освободился от самого себя, от этой тяжелой ноши… Но надо понять, в чем произошла из-за него эта перемена в тебе самом. Понять, чтобы научиться самому, стать настоящим человеком…
...
Проповедуйте только любовь. Это основной закон Божий. Любовь и только любовь…
Блаженный старец Георгий (Карслидис)
У этого старца очень оригинальная индивидуальность. Это вполне русский мужичок, с простой образной речью, полный (из-за сердечной болезни), с небольшой бородой, с простым русским лицом. Но вот одеяние схимы, четки и особенно манера держаться с вами обличает в нем врача духовного… Он…как бы намеками побуждает вас делать то именно заключение или решение, которое ему кажется для вас правильным. И вы покидаете его с таким чувством, как будто вам вправили вывихнутую руку, такое чувство облегчения, мира душевного находит на вас…
* * *
Старец особо почитал поминальную молитву, говоря: «Поревнуем же, брати, к усердному поминовению преставившихся, чтобы и нас самих по смерти… поминали. По неложному слову Спасителя: “В нюже меру мерите, возмерится вам”».
Старец Иоанн (Алексеев) (1873–1958)
Схиигумен Иоанн (в миру Иван Алексеевич Алексеев) родился 14 февраля 1873 года в Тверской губернии. Кроме него, в семье было еще трое детей – два мальчика и девочка.
С помощью знакомого портного научился читать, а позднее окончил курс церковно-приходской школы. Будучи человеком застенчивым, он не имел много друзей, лучшими его друзьями стали книги. Он пристрастился к чтению и приобрел несколько маленьких книжечек о житиях святых и читал их вместе с другом, которого называл «своим единомышленником».
Когда Ивану исполнилось тринадцать лет, начитавшись книжек, он с другом отправился в Нилову пустынь , в ста пятидесяти верстах от его родного села. Ходили они туда три раза: все хотели встретиться с пустынницей Матреной, что жила в лесу, да никак не получалось, ведь они были еще дети. Монастырь был основан на месте, где подвизался преподобный Нил Столобенский , великий молитвенник и молчальник, – на острове посреди озера Селигер.
...
По молитвам блаженного Иоанна исцелялись все, кто к нему обращался. Часто прозорливцу удавалось предупредить людей о грозящей им опасности. К старцу обращались за советом в житейских вопросах и для наставления.
Позднее он некоторое время жил в Петрограде у старшего брата, который имел свой трактир и который взял его к себе в помощники. Помогая брату, он и «книжечки» не забывал читать, что еще более укрепляло у него желание уйти в монастырь. Старший брат все же решил перебраться в деревню, а Иван решил уйти в Коневский монастырь , благо нашелся попутный человек, владеющий финским языком. В монастыре им не понравилось, и они отправились на Валаам.
В Спасо-Преображенский Валаамский монастырь Иван поступил шестнадцатилетним мальчиком, в 1889 году, и его сразу отправили в скит преподобного Германа Валаамского, где он около 4-х лет помогал в хлеву и на полях, что было для него привычным делом. А затем была военная служба, тоже в течение 4-х лет, в стрелковом батальоне.
Воскресенский скит. Валаам. Фото И. Борсученко
После службы Иван на несколько лет возвратился в родную деревню, где у него созрела решимость полностью посвятить себя Богу, что он и сделал в 1901 году. По возвращении на Валаам его ожидали уже другие послушания.
В 1906 году Иван был зачислен в послушники Валаамского монастыря, а через 4 года был пострижен в монашество с именем Иакинф.
Осенью 1921 года его назначили настоятелем Трифоно-Печенег-ской обители , далекого северного монастыря, где он был рукоположен во иеродиаконы, затем в иеромонахи и возведен в сан игумена.
Отец Иакинф скорбел о нерадивых монахах и иногда пытался вразумить их, но так как он был человеком сугубо мирного склада, никогда никого не осуждавшим, он если и обличал монахов в чем-то, то вину все-таки брал на себя. Вот одно из таких его поучений:
«Отцы и братия! Слава Богу, покос закончили то, что пожали, разделали и прочие летние работы справили успешно и благополучно. За все ваши труды – спаси вас Бог, трудились хорошо. Теперь мы только своими трудами и существуем, доходов со стороны нет. С окончанием летних трудов, прошу вас, ходите в церковь почаще; вы очень редко ходите, точно миряне: только по воскресным дням, а надобно ходить и на буднях.
Отцы! Скорблю и скорблю о том, что вижу среди братии упадок духовной жизни… Так поступать нехорошо: вы позабыли, что я игумен и с властью, и всякая власть от Бога: кто противится власти, тот противится Богу. Отчего это так стало и кто же в том виноват? Виноват игумен, ибо я слабо управляю вами. Отцы, я сознаю себя, что я не на своем месте нахожусь и затрудняюсь настоятельствовать…»
Отец Иакинф руководил Печенегским монастырем десять лет, затем был освобожден от должности настоятеля и там же состоял духовником.
В 1932 году по своему прошению он был переведен в Валаамский монастырь, в Предтеченский скит , который предназначался для тех, кто избрал для себя более суровый образ подвижничества.
В 1933 году отец Иакинф был пострижен в наивысшую степень монашества – великую схиму с именем Иоанн , став монахом-пустынником, главное послушание которого – непрестанная молитва о спасении своей души и душах всех скорбящих.
