Глава 22

Мне хотелось его оттолкнуть, пнуть по яйцам и выбежать из комнаты, в которую он меня заволок. Здесь, среди какого-то старого тряпья и курток, Донован прижал меня к двери и поцеловал. Конечно, мне льстило то, что он не мог держать себя в руках, что слетел с катушек, увидев меня с Кевином. Но еще я поймала себя на мысли, что мне тоже тяжело рядом с ним сдерживаться. Когда его губы в первый раз коснулись моих, я разозлилась и ударила его. Я не знала, какой будет реакция, потому что не знала толком этого мужчину. Мы замерли буквально на секунду, а потом в глазах Ника зажегся самый горячий пожар. Он всегда на меня смотрел, как голодный на тарелку с едой, но в тот раз все как будто усугубилось, и я поняла, что это было знаком. Предупреждением.

Бежать!

Бежать!

Бежать!

Но я не успела, потому что его идеальные зубы впились в мою губу, прикусив ее достаточно чувствительно. Я даже ахнуть не успела, как горячий влажный язык прошелся по месту укуса, успокаивая пульсирующую кожу. Это все меня распаляло, сводило с ума, и я поняла, что лечу в эту пропасть вместе с Ником.

Под его тихий стон ― такой мужественный и искренний ― я схватила его за волосы и сильнее притянула к себе. Впустила в рот его язык и наслаждалась вкусом, запахом, ощущениями. Я теряла голову рядом с этим мужчиной. Он вызывал во мне какие-то животные инстинкты и совершенно подавлял сопротивление. Одним своим взглядом, жестом, лаской, поцелуем. И мне опять было мало всего этого. Между ног ощутимо заныло, тело требовало впустить его и позволить сделать все, что Ник задумал.

Мы целовались, как сумасшедшие. Словно добрались друг до друга впервые после долгого перерыва. Когда ты уже знаешь, на что способен партнер в сексе, и понимаешь, что именно эти ощущения хочешь испытывать снова и снова. Дикий голод, который во мне пробуждали его руки, уже захватывал мои мысли. Гасил их, не оставляя шансов. Но здравый рассудок кричал до хрипоты, что все это нужно остановить. Игра «подразнить и свалить» заключается не в том, чтобы через несколько дней сдаться этому напору. Она как раз призвана распалить его желание, поиграть и уйти в закат, виляя задницей.

Как бы больно мне ни было от того, что я должна была сделать, но такова была стратегия. И я продумывала ее несколько дней, посвятила ей слишком много времени, чтобы сейчас отступиться.

Собрав всю волю в кулак, я оттолкнула Ника, и он от неожиданности сделал пару шагов назад. Застыл, глядя на меня мутными глазами, в которых застыло непонимание. Я тяжело сглотнула и, указав на него пальцем, произнесла:

– Больше не смей меня касаться, Донован!

– Какого хера, Анна?

– Такого, Ник! Я не разрешала затаскивать меня сюда и целовать.

– Да ты бы и трахнуть себя позволила, если бы в твоей голове сейчас не всплыли какие-то идиотские мысли!

– Да пошел ты!

– А что, неприятно признавать?

– Считаешь меня шлюхой? ― прошипела я, прищурившись.

– Не большей, чем остальные, кто прыгают на моем члене.

– Ты подонок.

– Старая новость. Еще эпитеты?

Он уже полностью взял себя в руки и смотрел на меня так, как я привыкла: со снисхождением и превосходством. Скотина во плоти. И почему меня так к нему тянуло? Он ведь недостоин даже моего мизинца.

Я резко развернулась и дернула ручку, открывая дверь. Услышала позади себя тяжелый вздох.

– Анна, прости…

– Пошел ты!

Я попыталась выйти, но Ник схватил меня за локоть и вернул в комнатушку, снова захлопнув дверь. Он навис надо мной. Зажмурился и провел рукой по волосам.

– Анна, я был неправ. Просто ты меня очень разозлила. Я…

– Я тебя разозлила? Ты ведешь себя, как животное!

– Из-за тебя.

– Что?

– Я… блядь, я не умею вести такое разговоры. Анна, облегчи мне задачу, ты же умная женщина.

Я усмехнулась. На меня, конечно, влияли его слова. Всегда приятно осознавать, что мужчина к тебе неравнодушен. Но почему бы не выразить это нормальными словами, без оскорблений?

– Я не буду этого делать, Донован.

Я сложила руки на груди и задрала подбородок. Мозг опять напомнил об опасной близости, но я его игнорировала. Моего лица касалось теплое дыхание Ника, и я наслаждалась этим. Хотя не стоило.

– Анна…

– Ник, выпусти меня.

– Сначала мы поговорим.

– Знаешь, у меня сегодня нашлась гораздо более приятная компания для разговоров.

– Анна, не беси меня. Давай договоримся по-хорошему.

– По-хорошему? Когда ты в последний раз с кем-то договаривался? Ты ж прешь, как танк, не останавливаясь ни перед чем. Даже люди, встречающиеся на твоем пути, тебя не останавливают. Ничего! Ты не считаешься с чужими чувствами!

– У тебя есть ко мне чувства? ― спросил он тише.

Я фыркнула.

– Не обольщайся. Наверное, третья мировая война начнется быстрее, чем у меня появятся чувства к тебе. ― Я тяжело вздохнула. ― Ник, у меня к тебе единственная просьба: давай вести себя, как профессионалы. Мы просто работаем над одним проектом. Все. Никаких отношений вне контракта быть не должно.

Он слегка прищурился, черты лица стали жестче.

– Профессионалы? ― спросил он стальным голосом. Я кивнула. ― Профессионалы, ― повторил утвердительно и, повернувшись, распахнул дверь и вышел из комнатки, оставив меня смотреть ему в спину.

Мне бы выдохнуть с облегчением и пойти дальше развлекаться. Но нет, мне внезапно стало как-то тоскливо. Я начала привыкать к нашим противостояниям и постоянному обмену колкостями. Как можно так быстро привыкнуть к кому-то? Это же чушь.

Я поправила волосы и вышла из дома, и была тут же подхвачена под локоть Кевином.

– Мы так и не закончили обсуждать камины.

– А, да, ― рассеянно ответила, осматриваясь. Взгляд сам выискивал Донована в толпе.

– Все нормально?

– Да, все хорошо, дай мне минутку.

– Буду у бара.

Кевин подмигнул мне и начал протискиваться через толпу. А я вытащила из заднего кармана джинсов телефон, задумчиво покрутила его в руках и разблокировала. Как бы я ни пыталась себя остановить и образумить, все равно пальцы сами набрали сообщение: «Извинение принято» и отправили его Доновану. Я сжала в руке телефон и бесшумно выругалась. А потом, вздернув подбородок пошла к Кевину. В конце концов, все равно за мной осталось последнее слово.

– Эй, все. Это моя новая подруга Анна! ― выкрикнул Кевин, когда я поравнялась с ним у бара. ― Она ― один из самых крутых маркетологов страны.

Он закинул руку мне на плечи и притянул к себе.

– Перестань, ― со смехом сказала я. Несмотря на то, что я всегда трезво оценивала свои возможности и достижения, мне, конечно, приятно было услышать такое признание моих профессиональных заслуг, но «один из лучших маркетологов страны» ― это, пожалуй, был перебор.

Я рассеянно слушала то, что говорят окружающие, улыбалась, где надо, но мыслями все время возвращалась в ту каморку в доме. Более того, я то и дело прокручивала наш разговор, анализируя каждое сказанное нами слово. Чувства сменялись одно другим. Я как будто была на эмоциональных американских горках, снова и снова проживая эту ситуацию. Телефон прожигал задний карман. Мне хотелось, чтобы он ответил. Мы оба были неправы. Он оскорбил меня, да, у меня был повод злиться на него. Но и я тоже молодец. Он практически признался мне в каких-то чувствах, но я высмеяла его. Мужчины такое не любят. Они чувствуют себя при этом, как подростки, над которыми посмеялась девочка, которой признались в любви. Во всяком случае, мне так говорили. А, ну и черт с ним. Если взрослый мужик способен обидеться на иронию, то какого хрена я вообще о таком думаю? Мне точно не нужен сопляк, который не умеет вести себя по-мужски. А, как показала практика, Донован не умеет. Обиженный мальчишка, не более.

Едва я сказала себе это, телефон коротко провибрировал в кармане, и ритм сердца внезапно сбился. Я могла сколько угодно убеждать себя в том, что мне наплевать, но слабая часть меня все же на что-то надеялась, хоть и сама еще не до конца осознавала, на что именно.