Полина прикрыла дверь снаружи, оставив нас вдвоём.

— Алексей Дмитриевич, — он схватился за спинку стула напротив стола, но не сел. — Надо заблокировать всё! Прямо сейчас!

«Да чтоб вас всех…»

Я попытался сразу же не дать волю своим мыслям, поэтому спокойно вытянул руку и указал на стул, за который он держался:

— Михаил Юрьевич, присядьте.

— Я не могу сидеть! — он дёрнул стул на себя и всё-таки рухнул на него. — Они сегодня утром подписывают акт передачи доступа!

— Я это знаю, мы с вами это обсуждали…

Но он не слышал меня.

— Да как мы успеем? Времени — вообще нет!

— Мы с вами договорились на встречу рано утром, — напомнил я. — Почему вы здесь?

Он ничего не ответил. Я молчал, наблюдал за ним и понимал — всё, у него поехала кукуха на фоне происходящего. Михаил Юрьевич выглядел так, будто последние двое суток не спал, а провёл их в комнате для допросов. Мятый плащ, расстёгнутый воротник, туфли в грязи. Он пришёл ко мне, но при этом смотрел сквозь меня, будто я был стеклом, за которым виднелся спасительный выход, к которому он никак не мог пробраться.

— Михаил Юрьевич, — я всё-таки заговорил, — «Заблокировать всё» — это ваше фактическое желание. Я не волшебник и не джин, чтобы исполнять это. Я юрист, который работает по фактам, понимаете?

Он ничего не ответил, пыхтел что-то, да и смотрел на меня с таким выражением лица, словно я его отчитывал.

— Вы мне лучше вот что скажите, — я выдохнул, понимая, что разговор будет крайне сложным. — Полина говорит, что вы нашли ещё какую-то переписку. Почему её не было в нашем пакете?

— Мы же всё уже выяснили…

— Выяснили мы малое, — мотнул я головой. — Заявку Гурьев показал, а список внешних пользователей — нет. Ответа о создании учётной записи тоже пока нет. Что именно вы нашли?

Воронин опустил голову. Я дал ему несколько секунд, для того чтобы он понял: я не ругаю его, я возвращаю его к вопросу.

— Так, скажите мне, что это за переписка?

— По обслуживанию системы, — ответил он, глядя в стол. — На старом ноутбуке осталась рабочая почта. Там обсуждали, какие права нужны техникам. Я тогда сам согласовывал.

— Ноутбук где?

— Дома. Я увидел письма и сразу поехал… ноутбук так на столе и оставил.

Я закрыл глаза на секунду.

«Прекрасно. Нашёл документы и приехал без документов».

— Знаете, что мне не нравится, — продолжил я. — Каждый раз, когда сведения остаются у вас, а не у меня, Кравцов получает ещё один час вперёд. Мне, если честно, мало интересно глотать чужую пыль. Понимаете, к чему я?

Воронин молчал. Он смотрел на меня, и я видел, как в нём боролись два человека. Один — тот, который двадцать лет строил бизнес и привык решать проблемы сам, не посвящая юристов в детали, которые считал «несущественными». И второй — тот, который понимал, что прежний подход привёл его к краю пропасти.

— Хорошо, — наконец сказал он. — Я привезу ноутбук. Утром.

— Утром мы уже едем вместе, — я покачал головой. — В клинику вы сейчас не едете, это мы уже обсуждали. А старую переписку надо проверить до встречи. С телефона к этой почте доступ есть?

— Нет, пароль сохранён только на ноутбуке.

— Сколько времени вам нужно, чтобы его привезти?

Воронин заморгал.

— Ну… если на машине… минут сорок.

— Вот и поезжайте. За сорок минут туда, сорок — обратно. Около двух ночи будете здесь. Только домой за ноутбуком. Утренний план не меняется.

Он открыл рот, потом закрыл. Сидел, молча, наверное, пару минут, обдумывая всё. Затем, всё же, он медленно кивнул.

— Хорошо. Поеду за ноутбуком.

— Вот это — правильно, — я вернулся за стол. — Вы привозите его, мы сохраняем письма вместе с вложениями, вы объясняете, что именно согласовывали.

Я нажал кнопку интеркома:

— Полина, подготовь отдельную папку для старой переписки.

— Сейчас, — отозвалась она из-за двери.

— Михаил Юрьевич, — я остановил его у двери. — Если по дороге придёт ответ технической службы, сразу перешлите. Не ждите возвращения.

— Понял, — он кивнул.

— Хорошо. Тогда поезжайте. Жду вас к двум.

Он натянул мокрый плащ и вышел. Полина проводила его до лестницы, потом вернулась и села на стул.

— Алексей Дмитриевич, — она посмотрела на меня. — Он справится?

— А у нас есть другой вариант? — я открыл рабочий файл дополнения.

Воронин вернулся в офис Когана около двух ночи.

— Вот, — он положил ноутбук на мой стол. — Нашёл! Переписка по обслуживанию системы…

— Так, давайте глянем, — я придвинул стул. — Договор у нас есть. Теперь посмотрим, что вы обсуждали до подписания. Полин, сохраняй письма целиком.

Полина села рядом и начала выгружать переписку с вложениями. Воронин стоял у стены и пояснял, кто из сотрудников отвечал за подключение.

В старых письмах речь шла о техническом обслуживании. Передачи базы новой фирме там не обсуждали. Решения нашей проблемы в переписке не нашлось. Но теперь у нас были не только слова Воронина о том, что он согласовывал, — были сами письма. Их и сохранили для сравнения с нынешней заявкой.

Когда Полина закончила сохранять первую цепочку, на часах было 02:14.

— Михаил Юрьевич, теперь поговорим о другом. Первоначально мы согласовывали работу по оспариванию решения и противодействию передаче договора с «ФармКор». Сам спор ещё не закончен, эту работу мы продолжаем. Но теперь…

Я видел, что он «понимал», к чему я веду.

— Но…

— Но теперь появился новый узел. Дело набирает обороты, и тут, как вы сами понимаете, уже другая часть нашей работы.

Полина удивлённо посмотрела на меня, я же, молча смотрел на клиента. В моей практике, подобные дела уже были. Ну, точнее, у Громова. Были у меня клиенты, которые из дела раздували что-то жесткое, аж на три-четыре разных этапа. И, любой труд обязан был быть оплачен.

Воронин нахмурился. Он явно хотел возразить, и я понимал почему: ему нужно было объяснить, где заканчивается прежний объём работы и начинается дополнительный.

— Что конкретно нужно оплатить? — спросил он после паузы.

— Дальнейшее сопровождение угрозы передачи доступа. Срочные ходатайства уже отправлены, их подачу я не ставил в зависимость от нового аванса. За уже отправленные документы повторно не платите. Сейчас согласуем проверку следующих материалов, дополнения по ним и мою работу на утренней встрече, куда пригласили «ФармКор». Объём и оплату закрепим отдельно, чтобы потом не спорить, за что именно вы заплатили.

— Сколько?

Я назвал сумму. Она была справедливой. Полина внесла согласованный объём в дополнительное соглашение. Воронин прочитал, подписал и, всё-таки достав телефон, открыл банковское приложение. Подтверждение перевода на счёт конторы пришло через три минуты. Я проверил его, кивнул.

— Это аванс за согласованный дополнительный объём. Проверка новых материалов, дополнения в суд и утренняя встреча. Не плата за обещание непременно остановить Кравцова к девяти.

— Я думал, вы… — он замолчал.

— Что именно?

— Думал, что вы меня бросите, если я не заплачу.

— Не брошу. Но и не буду делать новую работу за старые деньги.

Это не было жадностью с моей стороны, но если я продолжу в моменты своего развития, батрачить за пустоту, то через месяц, я останусь без носков, работая просто на голом энтузиазме.

Воронин молчал. Полина, которая стояла рядом, тоже молчала, вопросительно глядя в затылок клиента.

— Я понял про оплату, — сказал Воронин. — А если мы потом добьёмся отмены того решения… копия базы всё равно у них останется?

— Если её успеют сделать — да. Одна отмена решения её не уничтожит.

Он сидел, уставившись в пол, и молчал. На этот раз я не стал повторять объяснение.