Вернувшись домой вечером, я заказал еду, поел и лёг на диван.

Потом… думал о Софье. У меня было ощущение, что что-то произошло, ибо за весь день от неё, ни звонка, ни сообщения. Вчера мы отметили закрытие дела Натальи Игоревны: поужинали в том самом кафе на Покровке, она смеялась и всю дорогу до подъезда держала меня под руку. А сегодня… ничего.

Я набрал её номер… но трубку она не взяла. Позвонил ещё раз через десять минут, результат был тем же. После, набрал ей сообщение:

«Привет. Ты как?».

Пришло уведомление, что сообщение было прочитано, но вот ответа всё равно не было.

«Ладно, — подумал я. — Может, занята. Завтра позвоню».

Завтра позвонил. И в воскресенье тоже. Гудки, голосовая почта, тишина. Подниматься к ней на этаж я не стал — навязываться не хотелось.

Понедельник день тяжелый… он начался с того, что я проснулся раньше обычного, но ещё поспать не вышло. Ворочался, смотрел в потолок, слушал, как наверху, у Софьи, кто-то ходит. Потом встал, сварил кофе и сел за ноутбук.

Вера прислала сообщение вчера ночью, мол, она проверила по своим каналам Лебедева, но у того не было расчётного счёта на имя физического лица, связанного с этими компаниями. Но была дебетовая карта, на которую в течение последнего года поступали переводы от «МедСервис-Фарм» и «ФармЛогик». Суммы были небольшие, по пять-десять тысяч, но регулярные. Раз в месяц. От обеих компаний.

Я просил её не лезть. Она полезла. Использовать это в деле я не мог — ни в суде, ни в разговорах: сведения, добытые в обход банковской тайны, вышли бы боком и ей, и мне. Но теперь я хотя бы знал, что искать законным путём.

В контору я приехал к половине десятого. Полина уже была на месте, Катя отвечала на телефон, а в углу приёмной скучал тот же парень с папкой, что и в пятницу.

— Алексей Дмитриевич, — Полина подняла голову, — Гурьев позвонил и сказал, что будет в десять без опозданий. А Кравцов перенёс встречу на среду. Семейные обстоятельства, говорит.

«Сначала торопил, теперь переносит. Интересно».

— Отлично. И ещё, Полин, мне нужна распечатка по всем компаниям. Сводная таблица. Суммы, даты, подписанты.

— Уже готовлю.

Я зашёл в кабинет, повесил пальто, включил ноутбук. Открыл файл с хронологической таблицей, которую составил в пятницу. Сверил с тем, что написала Вера, — для себя, не для дела. Картина сходилась.

Ровно в десять в дверь постучали. Полина открыла и произнесла:

— Алексей Дмитриевич, Гурьев.

— Пусть заходит.

Гурьев вошёл в кабинет так, как входят люди, которые не знают, чего ждать. Один, без адвоката. Он был бледнее, чем в прошлые встречи. Под глазами залегли тени, рубашка мятая, галстук завязан криво. Он сел на стул напротив моего стола и положил руки на колени. Пальцы подрагивали.

— Владимир Аркадьевич, — я начал без расшаркиваний, — сразу оговорюсь: я юрист Воронина, не следователь, и отвечать мне вы не обязаны. Пригласил я вас, потому что обнаружил четыре платежа на общую сумму семьсот тринадцать тысяч рублей, которые прошли из клиники в две компании: «МедСервис-Фарм» и «ФармЛогик». Все четыре платежа — по консультационным отчётам, которые написал Лебедев С. А. Вы, как директор клиники, подписали три из четырёх. Один — за вас подписал Кравцов. Что вы можете сказать?

Гурьев открыл рот, затем закрыл и о чём-то подумал. В полной тишине мы просидели, наверное, с минуту, не меньше! И всё-таки, он заговорил:

— Алексей Дмитриевич, я… я понимаю, как это выглядит. Но я не… я не мошенник.

— Я не спрашиваю, мошенник вы или нет. На вопрос то ответите?

— Лебедев… — Гурьев облизал губы. — Лебедев — это человек Кравцова.

Он замолк.

— Ну и⁈

— Кравцов его привёл и сказал, что нам нужен экономист для анализа тарифной сетки. Я не возражал, потому что… потому что Кравцов был учредителем и всем заправлял. Я тогда ещё не был директором клиники.

— То есть Лебедев появился до вас?

— Да. Кравцов привёл его ещё весной. Лебедев делал анализ, составлял таблицы, предлагал варианты оптимизации. Всё выглядело… профессионально. Таблицы с формулами, ссылки на нормативы, обоснования. Я думал — серьёзный специалист.

— А когда вы стали директором?

— Кравцов провёл собрание, назначил меня. Сказал — теперь ты будешь подписывать документы. Лебедев продолжал работать. Кравцов передал мне его отчёты и сказал: «Вот, посмотри, согласуй, подпишешь платёжку».

«Неужели он настолько глупый? — подумал я. — Как можно подписывать и не знать, что подписываешь?»

— Вы сейчас серьезно? — он кивнул. — Вы отчёты то читали?

— Читал. Но я… не во всём понимал.

— Владимир Аркадьевич, — я поднял лист с платёжным поручением, — вот этот платёж вы подписали как директор клиники. А получатель — «МедСервис-Фарм», где директор тоже вы. Вы понимали, что платили сами себе?

— Кравцов сказал, что это техническая формальность, что «МедСервис-Фарм» — это рабочая структура, которая нужна для оформления консультационных услуг. Я…

— Вы понимали, что платили сами себе? — повторил я.

Гурьев опустил голову.

— Да, но мне сказали, что так положено!

— Кто сказал?

— Лебедев… Он так это объяснял, что… что всё логично… что все так делают!

Я посмотрел на Гурьева. Мужчина сидел передо мной, ссутулившись, с ввалившимися глазами. Он был напуган. До него дошло, что подписанные им бумажки — это не оптимизация, а уголовка.

— Владимир Аркадьевич, — я откинулся на спинке стула, — вы понимаете, что Кравцов и Лебедев использовали вас?

— Я… — он поднял голову. — Да… понимаю…

— Тогда скажите мне, Лебедев… что он вообще делал на вашей «работе»? Давал указания? Распоряжался чем-то⁈

— Было такое!

— То есть, он давал указания?

— Да! И я подписывал!

— А Кравцов? Он отдавал приказы?

— Кравцов — да, но… он был под Лебедевым, как оказалось.

«Ох… как же это всё тяжко…»

— Владимир Аркадьевич, — я, наконец, решил, что пора заканчивать эту беседу. — если вы готовы дать показания следователю и объяснить, что вы не организатор, это может быть учтено в будущем суде. Вы же понимаете, что это может стать уголовкой?

— Понимаю, — Гурьев произнёс это быстро, почти перебив. — Да! Я всё сделаю…

Но я тут же перебил его:

— Хорошо. Я передам ваши контакты специалисту по уголовным делам. Он свяжется с вами. А пока мне нужно от вас письменное объяснение. Краткое.

— А что писать?

— Тут всё просто. Мне нужно знать, когда вас назначили, кто давал указания, какие платежи вы подписывали.

В общем, вскоре, я проводил его на выход и остался в одиночестве. В моей голове кое-что уже сложилось, точнее, подтвердилось. Всё указывало на то, что схему придумал Лебедев, а не Гурьев и Кравцов. Указывало — но слова напуганного Гурьева доказательством ещё не были. Хотя и Кравцов… своеобразный человечек… с ним тоже нужно будет разобраться.

Я откинулся на спинке стула и закрыл глаза. Делал я это, чтобы сосредоточиться, и не более. Голова была перегружена и тут на столе завибрировал телефон. Звонила Вера Левина.

— Алексей, ты занят?

— Ну да, а чего?

— Я подъехала к твоему офису. Спустишься на пять минут?

— Вера, я сейчас не могу.

— Поняла. Но мне нужно кое-что тебе сказать. Это важно.

— Потом. Сейчас — никак.

Я сбросил вызов и убрал телефон. Потом достал его снова и набрал Софью. Гудки шли долго. Один, два, три, четыре, пять. Голосовая почта.

«Что за ерунда?»

В конце рабочего дня, я вышел из кабинета, прошёл мимо Полины, которая что-то говорила в трубку, и спустился по лестнице. На улице было холодно. Я натянул пальто и вскоре, приехал к кофейне, которой владела Софья.

На удивление, дверь кофейни была закрыта, но через стекло я увидел Софью. Она стояла за стойкой, телефон лежал на стойке, экраном вверх.

Я достал свой телефон и набрал её номер. Через стекло увидел, как экран её телефона загорелся. Но вот только, она не стала его брать…