– Ладно. Кто-нибудь, сходите за ней, пожалуйста.

– Я схожу. – Элисон поспешно вышла из комнаты.

Повисло неловкое молчание. Через некоторое время Крессида встала и налила себе чаю. Я нервно ёрзала, а Блейк просто стоял, по-прежнему скрестив руки.

Я смотрела на мистера Баттонса: он потягивал чай, не глядя ни на кого. Говорил ли он правду или пытался что-то скрыть?

Прошла, казалось, целая вечность, прежде чем Элисон вернулась с Норой, которая явно нервничала. Она прижимала к груди распылитель с дезинфицирующим средством.

Сержант указал на стул.

– Садитесь, пожалуйста, Нора.

Нора огляделась – видимо, искала, куда деть распылитель. Крессида с явным раздражением встала и забрала его у Норы. Та села и по очереди посмотрела на каждого из нас.

– Нора, где вы были последний час?

Нора посмотрела на полицейского.

– Наверху, убиралась.

Блейк записал это в блокнот. Закончив писать, он поднял глаза.

– Целый час? И совсем не спускались вниз?

– Да… то есть нет. – Нора покачала головой. – Я хочу сказать, что весь час убиралась наверху и вниз не спускалась.

– Ни разу за это время?

Нора снова покачала головой и заломила руки.

Блейк записал в блокноте что-то ещё.

– И вы никого не видели всё это время?

– Нет, – сказала Нора.

Мы с Норой посмотрели друг на друга. До этой минуты я понятия не имела ни о существовании Норы, ни о том, что она работает в пансионе; нас ещё не представили друг другу. Впрочем, сейчас было не до церемоний.

Блейк обвёл взглядом нас всех.

– И никто не признаётся, что поставил эту миску в посудомоечную машину?

Мы снова дружно покачали головами.

Блейк нахмурился.

– Детективы вернутся, чтобы опросить вас всех, – мрачно сказал он.

– Почему? – спросила я. – Значит, всё-таки убийство? Я про Тима Хиггинса.

Блейк посмотрел на меня и помедлил с ответом.

– Да.

Все ахнули.

– Ещё не все результаты готовы, – продолжил он, – но в трахее и бронхах обнаружены признаки отравления цианидом, и другие данные это подтверждают. Судебный патолог отправил образцы токсикологу, чтобы тот подтвердил наличие цианида, но уже сейчас почти ясно: Тима убили именно этим ядом. К тому же последней его едой были диетические хлопья.

Все снова ахнули.

Я оглядела всех по очереди. Кто-то из сидевших здесь наверняка был убийцей. Крессида? Мистер Баттонс? Элисон? Нора? Кто-то поставил эту миску в посудомоечную машину, чтобы уничтожить улики. Одно я знала точно: мистер Баттонс и Элисон не могли быть заодно – ведь они вместе нашли миску и сообщили о ней полиции.

Оставалось четверо подозреваемых – и все четверо жили по соседству.

Я подскочила – в дверь постучали. Неужели детективы вернулись? Они уже приходили ко мне в коттедж накануне и устроили настоящий допрос после той истории с миской. Неужели они считают меня подозреваемой? В конце концов, это ведь я упомянула цианид.

– Эй, там есть кто-нибудь? Назовитесь, – крикнула я.

Я решила, что распахнуть дверь и обнаружить на пороге убийцу – не лучшая идея. Хотя, как я тут же сообразила, всё равно не узнала бы убийцу, даже если бы увидела.

– Да, это Элисон, – послышался из-за двери женский голос.

Я открыла дверь и одарила её самой приветливой улыбкой – надо же было как-то загладить своё странное поведение.

– Привет, Элисон. Рада тебя видеть.

Я жестом пригласила её войти.

Элисон улыбнулась и покачала головой.

– Нет, спасибо. Я просто зашла пригласить тебя на обед.

– Сегодня? – я попыталась сообразить, который час. После беспокойной ночи, когда я ворочалась с боку на бок, я заснула на диване.

Элисон кивнула.

– Да, прямо сейчас. Я уже всё подготовила. Жильцов нет дома, а Крессида уехала на весь день.

Я улыбнулась.

– С удовольствием приду. Спасибо.

Я закрыла за собой дверь и пошла за Элисон по вытоптанной дорожке к большому пансиону, по жутковатому мрачному коридору и на старомодную кухню. Я сидела, как послушный ребёнок, и смотрела, как Элисон резала овощи и помешивала бульон в кастрюле.

Пока Элисон готовила, я ёрзала на стуле, вдруг занервничав. Я вдруг отчётливо осознала, что сижу в том самом пансионе, где убили человека. Кто мог быть убийцей? Я понятия не имела и надеялась, что полиция справляется лучше. Интересно, подозревает ли Элисон мистера Баттонса, – но спросить я, конечно, не могла.

– Ну вот, – сказала Элисон, ставя еду на стол.

Она поставила передо мной миску с супом и тарелку со свежей булочкой с хрустящей корочкой. Это была приятная перемена после отвратительных готовых ужинов, которые я обычно разогревала в микроволновке.

Я поднесла ко рту ложку супа – якобы чтобы подуть и остудить, а сама сперва незаметно принюхалась. Всё-таки Элисон вполне могла оказаться убийцей. Горьким миндалём не пахло, и я осторожно попробовала суп. К моему облегчению, Элисон тоже ела суп: обе порции она налила из одной кастрюли.

– Спасибо, Элисон. Очень вкусно.

Она пожала плечами – дескать, ерунда.

Некоторое время мы ели молча, но едва я доела суп, Элисон спросила:

– Ты не замужем?

Я на мгновение замялась, а потом ответила:

– Нет. Я разведена. Муж мне изменял, так что я от него ушла. Я решила приехать сюда, чтобы начать всё заново.

Я отложила ложку. Разговор о бывшем муже оставил во рту стойкий горький привкус.

Элисон сложила руки, и глаза у неё сузились.

– Я от своего тоже избавилась по той же причине.

Она усмехнулась, но вид у неё был совсем не весёлый.

Мне было любопытно услышать историю Элисон, но по застывшим жёстким чертам её лица я видела, что продолжать она не расположена.

– Что ты думаешь о сержанте?

Вопрос Элисон застал меня врасплох.

– Ну… он вроде ничего. Хотя было бы лучше, если бы не считал меня подозреваемой.

Элисон рассмеялась.

– Уверена, что не считает. Его последняя девушка…

Она замолчала и закатила глаза.

– Ну, я в городе недавно, но Крессида говорила, что она была хорошенькая, а в голове – пусто. Всё время твердила про какие-то вибрации и прочее – ну, знаешь, будто этим можно лечить болезни. Эдакая хиппи в духе нью-эйджа. Пойди пойми, о чём она вообще говорила! Как думаешь, ты когда-нибудь снова выйдешь замуж?

Я пожала плечами.

– Не знаю. Пока слишком рано думать о таких вещах. Было бы неплохо, если бы рядом был кто-то, на кого можно положиться, и всё такое.

Волна грусти захлестнула меня, и я едва сдержала слёзы. Я думала, что Эндрю – мужчина, с которым я проживу всю жизнь, что он – тот самый. Теперь его не было в моей жизни, а я осталась совсем одна в чужом городе.

Элисон согласно кивнула.

– Значит, ты решила заняться грумингом?

– Да, я купила фургон для выездного груминга. Я всегда любила животных и всегда хотела завести собственное дело – и теперь у меня есть и то и другое. Правда, немного страшновато. Не знаю, смогу ли я этим зарабатывать на жизнь.

– Ты ушла от него, как только он тебе изменил? – спросила Элисон.

Меня удивила резкая смена темы, и я не сразу ответила, перекатывая булочку по тарелке. Я только что познакомилась с Элисон и почти ничего о ней не знала, а о разводе и вовсе рассказала только родным. Все свои чувства – боль, обиду, злость, всё, что было связано с разводом, – я записала в дневник.

Мне совсем не хотелось откровенничать с Элисон, но нужно было хоть что-то сказать.

– Да. А ты?

Элисон нахмурилась и прикусила нижнюю губу.

– Это тянулось довольно долго, но мне потребовалось время, чтобы прийти в себя и со всем разобраться.

Я проглотила кусочек булочки и пробормотала несколько сочувственных слов.