Они сидели в балке между холмов, в жидкой тени ивы, единственного дерева в радиусе нескольких километров, и ждали трактор. У Игорька на коленях лежал ханг, Сэм ковырял веткой в пыли и пил маленькими глотками воду из потертой пластиковой бутылки. Брать с собой на сенокос флейту он категорически отказался.

— Два косаря на нос за такой напряг, это не так уж и дофига, — сказал Сэм и сделал очередной глоток.

Один на земле, другой в телеге. Один принимает, другой укладывает. Каждые два часа двадцатиминутный перерыв — время, необходимое Левшорукому на то, чтобы отвезти сено на ферму и вернуться обратно. Сама по себе работа была не слишком тяжелой, адской ее делало солнце.

— В смысле вокзал — это не так уж и беспонтово? — отозвался Игорь. — Ну, да. Может быть. Но теперь поздняк метаться. Так что расслабься и постарайся получить от ситуации максимум удовольствия.

Игорь перевел взгляд с товарища на инструмент и первым последовал собственному совету.

Тууонг. Тонг. Тонг. Та.

Простенькая, подсмотренная на Ю-тубе медитативная мелодия цепляла с первых нот. Вместо рафинированной гармонии фортепьянной музыки здесь была дикая и древняя красота. Пальцы и ладони привычно и уверенно прошлись по чувствительному металлу. (Каким же идиотом надо быть, чтобы сравнивать телепорт с тазом). По спине пробежала волна мурашек. Умение быстро переключаться и быстро включаться было одним из его коньков.

Тууонг. Тонг. Тонг. Та.

Красивый и простой ритм. Глубокие, бездонные звуки. Жаркое солнце над головой. Игорю наконец удалось выбросить из головы навязчивые депрессивные подозрения, очистить чакры и наладить связь с Вселенной. Он вдруг стал шаманом на краю пустыни, и говорил с духами, и видел то, что скрывает чернота небытия за воротами Смерти.

— А тот чувак с саксом сто процентов сейчас толчется на нашей точке, — снова заговорил Сэм. — Я тебе говорил, что он с Казахстана? Я слышал, как он сказал в антракте одной бабульке, что прикатил с Алма-Аты.

Связь с Вселенной оборвалась так же внезапно, как появилась.

— Какая разница?

— Никакой. Так вспомнил. Он тоже «Яву» курит.

Сэм показал веткой на лежащие в пыли под ногами окурки. Кроме двух еще теплых фильтров «Винстона», здесь были «Золотая ява» с золотистым кольцом на фильтре, «Прима», «Беломор» и «Космос». Окурки представляли собой либо осмоленные фильтры, либо концы сигарет без фильтра тех минимальных размеров, которые только можно было зажать в пальцах. Большинство покоробленные, выцветшие на солнце и пожелтевшие от остатков табака, но были и свежие, как будто вчера выкуренные и точно ни разу не попадавшие под дождь.

— И знаешь еще, чего я никак не просеку? — продолжил Сэм, — Какого хрена они собираются башлять нам по два с половиной косаря в день за три телеги сена? Есть же специальная елда, которая цепляется к трактору и наматывает рулоны. У меня дядька в деревне на такой херне пашет. Так он этих рулонов может штук сорок за день накрутить, и каждый размером чуть меньше телеги. Если бы ему по косарю за рулон платили он бы на Мазератти ездил и на Мальдивах отдыхал.

— Может, эта херня на склонах не пашет?!

— Может. А может, не будет никаких двух штук в день. Ты видел ухо у деда? Это ему тот чел в камуфляжке втащил. Так мне жирдяй в шортах сказал, что справа от меня жрал в столовке. Очень похоже на окончательный расчет за проделанную работу.

Игорь хотел поделиться наблюдением по поводу паспортной фотографии Михаила, но передумал и ударил по хангу немного не в такт. Неожиданный акцент прозвучал, как заготовленная фишка. Его могла бы поддержать и развить флейта.

— Ты зря инструмент на таборе оставил.

— Да в очко такие гастроли. Дерьмовое место и дерьмовая компания. Это я не про тебя, если что. Если бы сюда можно было вызвать мотор, я бы дернул еще утром.

— Начинается. Только не делай вид, что мы в безвыходном и смертельно опасном рукомойнике. Звони предкам, и нас заберут в течение суток. Для верности можно даже открытую геолокацию подсоединить, чтобы поисковая группа добралась до порога.

— А почему это я своим? Звони ты своим. Кто у нас автор идеи?

Игорь окончательно упал с небес на землю и оборвался на середине такта. Он отложил ханг в сторону и посмотрел на товарища. Короткие перебранки были неотъемлемой частью их рандеву со дня отъезда, но от текущего диалога веяло какой-то безысходностью.

— Ты зачем мне все это говоришь?

— Да так, просто.

— Да нет. Не просто. Гнилая тема, Сэм. Мы с тобой вместе решили, что поедем сюда, если помнишь.

— Помню.

— Ну вот. Хорошо. Не забывай.

Он замолчал, прикидывая, не сказал ли он чего лишнего, или попросту говоря обидного, и, убедившись, что все-таки сказал, попробовал исправиться:

— Я же говорю тебе, самому не по кайфу. Меня просто срубило в машине. Как тебе еще объяснить? Если бы не срубило, мы бы вышли раньше. И хрен с ним, что пришлось бы ночевать на остановке. Но мы здесь на неделю. Сечешь? Всего лишь на неделю.

После обеда Демон Похмелья немного смягчился и позволил доехать до заправки и купить воды. Вернувшись, Андрей поставил вариться макароны, а сам обосновался за столом в гостиной. Во дни воспоминаний и тягостных раздумий, ты один мне надежда и опора, о Великий и Могучий… Acer Model T.

В принципе, для того чтобы поковыряться в мировой информационной помойке, телефона было вполне достаточно, но широкий экран и нормальная клавиатура не давали продать гаджет. Вместе с костюмом и туфлями от «Гуччи» ноутбук был артефактом из прошлой жизни. Единственным артефактом, которым Андрей продолжал пользоваться.

«Древний Кавказ — замечательное место. Перекресток миров и вероисповеданий. Ворота, через которые прошло бесчисленное множество черного люда и воинов, сотни царей и десятки пророков», — так начинался ознакомительный фрагмент статьи профессора Аникеева «За тысячи лет до сарматов и киммерийцев». Несмотря на стихающую, но все еще сильную головную боль, Андрею было интересно.

«Летом 1912 года Императорское Московское Археологическое Общество снарядило четвертую экспедицию на Кавказ. Годом ранее близ аула Мамырский казаки обнаружили древние ритуальные сооружения, похожие на те, которые мы наблюдали в районе Геленджика. Прибыв на место, мы обнаружили целый ансамбль, состоявший из моста, каменных лестниц и собственно захоронений. Еще больше научных сокровищ скрывала земля».

Драконовские две тысячи рублей за потертые «Материалы по археологии Кавказа» и отдаленность пунктов выдачи «Озона» были вполне преодолимыми препятствиями, но год назад из своих банковских карт Андрей нарезал гитарных медиаторов, которые подарил соседскому мальчишке. В открытом доступе были и другие статьи про «город хетов», и в каждой из них рано или поздно упоминался Аникеев и его труд.

Макароны разварились до клейстерного состояния. Андрей выбросил их в ведро и навел чая. В доме по-прежнему чувствовался запах то ли воды, то ли рвоты. Андрей долго размешивал сахар другим концом ложки, разглядывая хохломские вензеля, потом достал из мусорного пакета выброшенные вчера гербарии и вернул их на прежние места. Загадочные хозяева, зловещий сон, древняя дамба — и это только если по верхам. Новая точка опоры приобретала черты дополнительного источника негативного воздействия. Чувство тревоги усиливала случайно подвернувшаяся заметка про пропавшего из аула в феврале прошлого года ребенка.

Как выяснилось, вчерашнее мясо в холодильнике было объедками с хозяйского стола. У работников было свое меню, и на ужин полагались снова помои, но отличавшиеся от утренних и обеденных по консистенции и цвету. Из столовой Игорь в компании новых знакомых вышел во двор покурить. Вечер был безветренным и тихим, в загоне скулили собаки, в воздухе вилась мошкара, а голове крутилась одна единственная мысль: «Нафига это было нужно?».

Игорь отошел от остальных, вынул из кармана телефон, набрал номер и поднес к уху.