В столовой звенела посуда, стучали ложки и скрипели по полу стулья. Всю эту богатую аранжировку создавали всего шесть человек. Четверо из них были разновозрастные забулдыги с красными носами. Пятым был Сэм. Шестым — тощий черкес в военной форме с густой кучерявой бородой, стоявший в дверях. Для полноты образа ему не хватало берета.

— Давай быстрее, — скомандовал черкес и хлопнул Игоря по плечу.

На языке завертелось «Так точно, команданте», но в последний момент Игорь струсил и ограничился коротким кивком.

Сэм сидел на краю стола, зажатый между двумя обладателями свиных рыл, и сосредоточенно, как будто боясь посмотреть вокруг, ковырял ложкой в тарелке. Угрюмей его выглядел только дед с гладко выбритым морщинистым лицом и распухшим фиолетовым ухом. Игорь хотел подсесть к товарищу поближе, но черкес указал на свободное место на другой стороне стола.

Внешне «овсяная кашка» напоминала запаренный комбикорм. Вкус вполне соответствовал внешнему виду, и даже мухи проявляли к блюду весьма сдержанный интерес. «Жемчужина КЧР приветствует своих гостей», — вспомнил Игорь. Изрядно поддатый повар в грубом фартуке расхаживал вдоль стола с кастрюлей и половником в руках и предлагал добавки.

— Да ты кушай, кушай. Хорошего человека должно быть много. Давай. Почему нет? Хорошо работает тот, кто хорошо ест.

Судя по размерам брюха, сам он работал за десятерых.

Все аборигены, кроме деда, прошлись по поводу афроамериканских косичек и бороды Игоря, на что он вяло отшутился. Вместо стула ему достался накрытый тряпками ящик, который шатался и скрипел, как и положено инструменту для изведения новичков.

Какой бы неожиданной и странной ни казалась дорога, ведущая от крыльца «маленького офиса» к заброшенной ферме в предгорьях Кавказа, путь от нового дома к месту, которое в ближайшем будущем должно было сыграть роковую роль в судьбе Андрея, выглядел еще удивительней. Андрей направился туда, как будто специально для этого и приехал. Прямиком и в первое же утро.

Жаркое и серое утро, лишенное звуков и красок, встретило его сухостью во рту, спазмами в животе и головной болью. Впереди был такой же тягостный день, который нужно было терпеливо пережить. Первый шаг к новой жизни, не упомянутый в прилепленном к холодильнику плане, был неуверенным и робким. Андрей все еще был пьян, но Демон Похмелья потихоньку начинал накручивать мозги на палку.

Страдать можно было либо в кровати, либо на ногах. Как обычно, он выбрал второе. Раньше, до того, как все полетело к чертям, он каждый вечер гулял по городу. Иногда с женой, но чаще один, чтобы размяться после продолжительных деловых встреч и просто развеяться. Отличная альтернатива бане, бильярду или спортзалу для глубинного интроверта.

Выбор маршрута был несложным: либо к реке, либо к автодороге. Густой пылящий бурьян зажимал узкую тропу с обеих сторон. Очень скоро зачесались глаза и потекло из носа. Несмотря на усиливающуюся боль в голове, последние метры к реке он почти бежал. Освежающий эффект воды оказался несколько смазан знакомым запахом тухлятины.

Вниз по течению река мелела и разливалась на всю ширину русла. Удобнее было двигаться вверх, в сторону аула. Путь был извилистым и просматривался не дальше, чем на сто метров вперед. В кристально чистой воде виднелись поросшие, как мхом, зелеными водорослями камни на дне и стайки мелких рыб. Из-под ног прыгали в воду и исчезали в облачках поднявшегося со дна ила лягушки. Время от времени попадались небольшие препятствия в виде обточенных водой коряг и мелких озер.

Когда в воде появились разноцветные, похожие на игрушки для песочницы, пластиковые поплавки, Андрей понял, что дошел до аула. Из воды на берег выходили трубы, плохо присыпанные камнями. Насосы либо лежали под водой, либо (что скорее всего) были установлены в домах, а на дне покоились концы труб с водозаборными фильтрами. Но тогда зачем были нужны поплавки? Андрей продолжал размышлять над этим вопросом до тех пор, пока вдруг не увидел дамбу.

Стена, перегородившая реку, как будто сама выползла навстречу ему из-за поворота. Из квадратных проемов широкими струями вниз срывалась вода. Огромные каменные блоки, покрытые мхом, завораживали взгляд. Андрей остановился. По обе стороны реки к стене примыкали многочисленные лестницы и террасы. Полуразрушенные и поросшие кустарником, спрятанные в лесной глуши, они утратили прежнее назначение, но не потеряли ни капли мрачного царственного величия. Андрей подумал, что сейчас он похож на героя Луи Буссенара, наткнувшегося на древний, затерянный в джунглях город, но на самом деле он больше походил на Пьера Кюри, вдруг обнаружившего светящийся изотоп.

Два часа спустя, дома, на запрос, включающий в себя название аула, Гугл выдал четыре десятка сайтов. Электронный журнал «История Кавказа», Краеведческий музей КЧР и дальше в том же духе. Дамба и связанный с ней комплекс древних строений по обе стороны реки в научных кругах назывались «городом хетов». Место было довольно популярным в узком кругу краеведов и археологов и являлось памятником древности.

Плотина на фотографиях из интернета выглядела значительно свежее: ни травы, ни кустарника, ни надписей, но самой главной достопримечательностью оказалась отнюдь не она. На другом берегу реки располагался древний некрополь, состоящий из двенадцати дольменов, которые были намного старше плотины и возраст которых оценивался в шесть-семь тысяч лет.

Дольмены были какой-то уникальной конструкции: с каменным полом, отверстием и в крышке, и в стене. Как понял Андрей, обычно встречалось либо первое, либо второе. Городу хетов было посвящено не меньше десяти диссертаций и полсотни статей. Самое серьезное исследование и оно же самое первое, на которое ссылались все остальные, было проведено профессором Аникеевым в 1912 году и отражено в статье «За тысячи лет до сарматов и киммерийцев» в журнале «Вестник археолога». Позже статья неоднократно переиздавалась, последний раз в 1996. На Озоне в разделе «Букинистика» продавался журнал «Древний мир», в котором эта статья была.

После того, как первоначальное изумление немного притупилось, а головная боль снова напомнила о себе, Андрей направился вверх по лестнице. Ветер занес ступени землей, как снегом, превратив лестницу в склон. Справа, вдоль частично уцелевших массивных каменных перил, вверх по склону вела тропа. Продираясь сквозь заросли, Андрей поднялся на первую террасу, где обнаружил надпись, вырезанную на стволе дерева: «Тебе туда не надо» и стрелку, указывающую на противоположный берег.

Тропинка заканчивалась небольшой полянкой на гребне постройки. В центре располагался выложенный из камней и почерневший от копоти очаг. Таинственную атмосферу древности существенно разбавляли и другие современные артефакты: пивные банки, окурки и пачки от сигарет. Не сегодня, но совсем скоро, Андрею предстояло очутиться на этой полянке еще раз, а потом бежать отсюда, сломя голову и вытаращив от ужаса глаза.

Водоем по другую сторону дамбы оказался значительно меньше и угрюмей лесного озера, нарисованного воображением. Торчавшие из воды мертвые деревья и огромные водовороты у стены, напоминавшие о сливных каналах, несмотря на зной, отбивали всякое желание искупаться. Глубина здесь была не меньше четырех метров, вода выглядела почти прозрачной, и, если долго смотреть, казалось, что глубоко под водой, у самого дна, двигаются огромные черные тени.

Появление Андрея на дамбе в первые часы первого дня пребывания на ферме не было похоже на результат случайного стечения обстоятельств. Напротив. Как будто чья-то злая воля, куражась и упиваясь собственным могуществом, привела его сюда, и в усмешку, прикрываясь церковной логикой, когда наказание следует не только за проступком, но и за помыслом и даже за душевным изъяном, который может внешне никак не проявляться, указала ему на место, где он будет наказан за то, чего он еще не сделал, но обязательно сделает уже в скором будущем.