— Куда мы едем? — спросил «Костяшка», глядя в спины сидящих впереди мужчин.

Тот, что был рядом с водителем, обернулся на секунду. Его глаза блеснули в полумраке салона:

— Один человек хочет с тобой поговорить.

Лью откинулся на спинку сиденья, сжимая потные ладони в кулаки. Страх, который он пытался подавить, поднялся комком в горле.

Мазеро смотрел в стекло, за которым проплывали силуэты складов и фабрик, и понимал, что его старая жизнь осталась там, под одиноким фонарём у небольшого спикизи. Впереди была только непроглядная тьма и холодный голос с русским акцентом, не оставляющий в душе места для надежды.

6 мая 1920 года. Бронкс, Нью-Йорк.

Единственная тусклая лампочка освещала человека в изорванной одежде. Привязанный верёвками к стулу, он тяжело дышал и сплёвывал кровь на рубашку.

— У меня не так много времени. Ты всё равно рано или поздно расколешься и ответишь на все вопросы, — произнёс я.

Льюис Мазеро с трудом поднял голову и поглядел на меня одним глазом. Второй заплыл так, что уже ничего не видел.

— Ты же не идиот. Прекрасно всё понимаешь, — сухо добавил я, — Никто не ворвётся сюда и не спасёт тебя. Так что говори — кто дал тебе указание выйти на инспектора Курта Кэмпа, чтобы он упёк меня за решётку?

Льюис тяжело вздохнул. Из его разбитой губы сочилась кровь.

— Долбаный инспектор… Это он сдал меня, да?

— Да, — не стал скрывать я.

— И где он?

— А сам как думаешь? — спросил я, глядя прямо в пылающий ненавистью единственный глаз ублюдка.

— Понятно… Значит, я не выйду отсюда.

— Почему же? — удивился я.

— Потому что отправлюсь вслед за Куртом кормить рыб… — слабо усмехнулся Мазеро.

— Вот здесь ты не прав. Ты пока что нужен мне живым. Пока что. А там — посмотрим…

— Зачем?

— Ты для меня — свидетель.

— Тогда я могу тянуть время… — выдохнул с издёвкой Мазеро.

Силён. Над ним хорошо «поработали», но гангстер ещё держался.

— Ошибаешься, — я покачал головой, — Я человек дела. Поэтому, если пойму, что толку от тебя нет — отправишься в компанию к инспектору Кэмпу… Это раз. Мои люди умеют сделать так, что заговорит любой. Ты обязательно расскажешь всё, и даже то, что нам неинтересно. Будешь петь соловьём. Это два. Но есть и третий путь: ты не упрямишься и будешь жить. Выбирай.

Мазеро тяжело засопел. Он сидел молча где-то полминуты.

— Понятно… Степан!

— Не надо! — перебил меня Льюис, — Я расскажу…

— Хорошо, — я удовлетворённо кивнул и придвинул стул, стоя́щий у стены.

Устроившись поудобнее, я повторил свой вопрос:

— Итак. На кого ты сейчас работаешь? На Джо Массерию?

Во взгляде «Костяшки» мелькнуло удивление:

— Боже правый! Нет…

Я удивился:

— Тогда на кого?

Гангстер помялся и произнёс:

— Я хочу пить.

Я жестом велел принести воды. Мазеро развязали одну руку, и он жадно выхлебал большую кружку. Потом запрокинул голову назад и заговорил:

— Я работаю на Чарли Лучано…

Интересное кино получается. Этот то каким боком во всех этих делах.

— Вот как? — я скрипнул зубами, — Что ты для него делаешь?

— Много чего… Последние три года он поручал мне то, что не доверял другим…

— Сговориться с Куртом Кэмпом, чтобы посадить меня — была его идея?

— Нет, — Мазеро помотал головой и тут же скривился от боли, — Инспектора нашёл я. Я знал, что эта продажная скотина за деньги способна на что угодно. Лучано получил задание от Массерии — затормозить тебя или убрать. Сразу после того, как ты отказался идти под руку Джо «Босса». Чарли искал варианты отстранить тебя от дел. Я предложил обратиться к Курту…

— Подослать убийц ко мне в тюрьме тоже твой совет?

— Нет…

— Это Лучано организовал?

— Не знаю. После того как Курт отработал свои деньги и тебя повезли в окружную тюрьму, я доложил об этом Чарли, а он сказал: они с Массерией решат — что делать дальше. Я больше не касался этого…

Я задумался:

— То есть Лучано служит и Ротштейну и Массерии?

— Чарли виделся с Джо «Боссом» несколько раз. Про то, что Массерия дал ему задание убрать тебя — знал только я. И наверное, Лански.

— Почему он тебе так доверял?

— Чарли понимал, что всё равно я обо всём узна́ю. Я ведь раньше когда-то работал на Массерию… — нехотя выдал Мазеро.

Я усмехнулся:

— А говорил поначалу, что не пашешь на Джо «Босса»!

— Это в прошлом… — угрюмо буркнул «Костяшка».

— Ты знаешь что-нибудь о нападении Пророка на меня?

— Нет. Знаю только, что Лучано и Лански очень удивились, когда это случилось…

Вот как? Очень интересное кино получается. Двое молодых мафиози, если Мазеро не врёт — были не в курсе готовящегося покушения.

— А где ты был в тот день, когда Пророк попытался меня убить?

Глаза Льюиса расширились, он сплюнул кровь и торопливо залопотал:

— В ресторане «Даймонд» на тридцать-шестой улице. Весь вечер и ночь. Это может подтвердить много людей! Клянусь!

Боится. Боится того, что и на него распространится месть за убитую Блум. Я задал следующий вопрос:

— Что ты делал вчера в спикизи, когда мои люди тебя схватили?

— Да так, просто встречался с друзьями…

— С друзьями? Мои люди сказали, что когда тебя брали, ты говорил про какую-то сделку. Что за сделка?

Кулак Льюиса сжался. Похоже, жалеет, что сболтнул вчера лишнего. Я решил подтолкнуть его в правильном направлении:

— Мой человек сейчас следит за теми, с кем ты сидел в баре. Бармен сказал, что, судя по разговорам, эти парни приехали из Лос-Анджелеса. Зачем им тащиться в такую даль из Калифорнии?

— Ничего серьёзного… — попытался съехать с темы разговора Мазеро.

— Ты сказал, что это твои друзья? — я пытливо заглянул ему в лицо, — Ну так мои бойцы притащат их сюда тоже. Твои «дружки» ведь остановились в гостинице неподалёку от того же спикизи. Не беспокоишься о них?

«Костяшка» скрипнул зубами, но промолчал.

— Значит, не беспокоишься. И никакие они тебе не друзья, — заключил я, — Тогда чего ты боишься?

Мазеро молчал. А я продолжал допрос:

— Боишься мести?

«Костяшка» еле заметно кивнул:

— Тогда тем более в твоих интересах сейчас всё рассказать. Думаешь, на твоём месте Лучано бы молчал и не выдал тебя? А так у тебя будет шанс. Потому как парни из Калифорнии ничего не узна́ют, а те, про кого ты будешь говорить — уже до тебя не доберутся. Всё зависит от того — какую информацию ты дашь мне.

Он упрямо поджал губы:

Я тяжело вздохнул:

— Ладно… если не хочешь по-хорошему, будет по-плохому…

— Они приехали за «порошком», — тихо произнёс Льюис.

Я нахмурился и переглянулся с Молотовым. Казак стоял в тени неподалёку и наблюдал за нашим разговором.

— Что за «порошок»?

— Товар из Макао. А ребята из Калифорнии — покупатели на него.

Сердце внутри моей груди забилось сильнее. Я весь подобрался, как гончая, что напала на след. Кажется, Мазеро знал гораздо больше, чем просто о подставе Курта Кэмпа.

— Где этот «порошок»?

— У Лучано и Лански…

— Массерия отдал его им?

Льюис впервые усмехнулся. Он поднял на свет обезображенное лицо и хрипло проговорил:

— Джо здесь вообще ни при чём…

По моей спине побежали мурашки. Что значит — Массерия ни при чём? Зачем тогда всё это? До этой минуты я считал, что «белая смерть» на улицах Нью-Йорка — это подстава от Джо, чтобы обвинить меня на собрании «боссов» в Атлантик-Сити…

— То есть, ты хочешь сказать, что «порошок» толкали Лучано и Лански? — сверлил я взглядом пленника.

— Да. Через ДиДарио. Я нашёл этого распространителя товара для них.

— Ты знаешь, что ДиДарио мёртв? Его зарезали.

На изуродованном лице Мазеро появилась зловещая гримаса.

Вот оно что! Так этот говнюк и убрал ДиДарио, когда тот стал не нужен. Замёл следы.

— Знаю, — процедил «Костяшка».