— Хулита, ты тоже иди переоденься, — сказал Ричи. — Вы с Рамоном сейчас будете принимать будущую миссис Сарандон как мои родители.

Глаза сеньоры увлажнились.

— О, мой дорогой мальчик.

— Я принес тебе кое-что, пожалуйста, надень к столу, — попросил Ричи и передал родственнице синий бархатный футляр. Она раскрыла его и зажмурилась. На белой атласной подкладке красные камни показались ей алыми пятнами крови.

— Это же рубины твоей матушки, — ахнула Хулия. — Вдруг твоя молодая жена захочет их носить?

— Саманте больше подойдут сапфиры, бриллианты, жемчуг, — сказал Ричи. — Носи эти рубины, пожалуйста, сегодня и всегда.

— Как скажешь, дорогой, — ответила сеньора Лопес, уже представляя себя в красной диадеме, ожерелье и серьгах во главе праздничного, украшенного свечами, фарфором, серебром и хрусталем стола в патио у бассейна.

— А мясо уже маринуется? — спросил Ричи. — Так хочется есть, — и он приподнял крышку большой блестящей кастрюли, вдыхая аромат маринада из острых трав, перца и лука.

— Да, в красном вине, — ответила Хулита. — Рамон пожарит это мясо над углями, как ты любишь.

— Замечательно, — мурлыкнул Ричи и запустил руку в кастрюлю.

— Что ты делаешь? — вскрикнула сеньора и застыла на месте, наблюдая, как ее воспитанник подцепил ладонью большой кусок сырого мяса, поднес ко рту и с наслаждением впился в него белыми зубами.

— М-м, — простонал он в кулинарном экстазе.

— Подожди, дай я тебе сделаю хоть соус тартар, — дрожащим голосом сказала Хулия.

— Не хочу ни майонеза, ни соленых огурцов, — невнятно сказал Ричи с набитым ртом. — Что может быть вкуснее сочного молодого мяса?

Проглотив весь кусок, он подошел к Хулите, обнял ее за талию и потерся щекой об ее плечо и щеку.

— Спасибо, очень вкусно, — почти промурлыкал он. Глаза его закрылись, лицо расплылось в довольной улыбке.

— Смотри, ты весь испачкался, — сказала сеньора. Его белая рубашка была заляпана багровыми кляксами, губы и подбородок казались вымазанными жертвенной кровью. Хулита взяла бумажные салфетки и вытерла лицо Ричи, как когда-то в детстве.

— Иди переоденься, в твоем шкафу есть несколько чистых белых рубашек.

— Сейчас, — Ричи разжал объятия и сладко потянулся. — Я быстро, — он чмокнул ее в мягкую щеку и вылетел из кухни.

Хулита вслед перекрестила своего воспитанника, но в глазах ее теперь застыл страх.

Вскоре из-за ворот ранчо прозвучал резкий гудок, и Ричи поспешил встретить свою невесту. Он успел сменить рубашку, надел пиджак, затянул узкий галстук и в темном костюме выглядел истинным аристократом. Дон Лопес лихо развернул машину в первом дворе ранчо, Ричи распахнул дверцу и помог выйти прекрасной пассажирке. Они взялись за руки и не смогли оторвать глаз друг от друга. На старинном ранчо в испанском стиле девушка казалась случайной гостьей. Ее белый шелковый брючный костюм и скромная нитка жемчуга были бы более уместны на чопорном рауте восточного побережья США, но Ричи жадно смотрел на нее, от его крепкого рукопожатия горячая волна прокатилась по ее телу, и Саманта ощутила, что он искренне рад ее приезду. Она вздохнула и, довольная, опустила глаза. Ричи опомнился, нежно поцеловал ее руки и сказал:

— Пойдем, дорогая, я представлю тебя моей названной матушке.

Рука Саманты осталась в его широкой ладони, жених и невеста спустились в патио к бассейну. Каблуки-шпильки туфель Саманты звонко цокали по белым мраморным плитам патио. Сеньора Хулия Лопес добавляла последние штрихи к убранству праздничного стола — расставляла серебряные свечи под хрустальными колпаками. Плетеные кресла вокруг стола сменили дубовые стулья, тяжелые даже на вид.

— Хулита, дорогая, пожалуйста, познакомься, — начал Ричи бархатным голосом. — Это мисс Саманта-Виктория-Элизабет Гловер. Она оказала мне честь, согласившись завтра стать миссис Сарандон.

— О, сеньорита Самина, я рада вас видеть, надеюсь, вы составите счастье нашего Рикардо, — ответила сеньора и потянулась обнять девушку. Рубиновые браслеты на запястьях хозяйки сверкнули темными искрами. Саманта позволила себя поцеловать и обрадовалась радушному приему. В этот момент подошел дон Лопес и пригласил всех к столу. Саманта и Ричи сели вместе, а супруги со стажем заняли места на противоположных концах роскошно убранного стола. Ричи зажег все свечи, хотя в патио и так было светло от полной серебряной луны. Казалось, ночь была светлее дня, от бассейна тянуло приятной прохладой, в его родниковой воде отражались теплые огоньки свечей. Полная серебряная луна прочертила перламутровую дорожку по поверхности воды. Стол был заставлен красиво украшенными блюдами с закусками.

— Изумительные запахи, — сказала Саманта и почувствовала, что голодна. Приятные волнения этого дня не дали ей уделить себе минутку внимания.

— Позволь, малышка, я поухаживаю за тобой, — сказал Ричи. — Что тебе предложить?

— Пожалуйста, на твой вкус, — ответила девушка. — Только что-нибудь не очень острое.

— Мы, как и мексиканцы, ценим острые приправы, — усмехнулся Ричи.

— Какие? — захлопала глазами Саманта, прикидывая, что будет готовить своему мужу.

— Острые шутки, горячие танцы, обжигающую страсть, — сказал Ричи, понизив голос. Саманта залилась краской.

— Вина? — предложил дон Рамон.

— Немного, сухого, — ответила девушка.

— Вот легкое золотистое вино с виноградника Сарандонов из Калифорнии, — сказал сеньор и передал Ричи бутылку.

— Дон Рамон Лопес забыл уточнить, что тоже владеет частью этих виноградников, — заметил Сарандон, наполняя бокал невесты.

— Позвольте мне сказать, — Саманта подняла бокал. — За вашу дружную семью. Я рада, что вы так тепло приняли меня, миссис Лопес, мистер Лопес.

— А как же иначе, деточка? — ответила сеньора и смахнула слезу. — Твои родители прибудут на вашу свадьбу?

— Нет, они не смогут, — произнесла Саманта, вспоминая последний разговор с матерью. Не говорить же этим милым простым людям, что строгая мама посчитала ее рассказ о предстоящей свадьбе дурной шуткой. — Мама плохо меня слышала, — продолжала девушка. — Значит, они узнают о нашей свадьбе из газет, — и она улыбнулась жениху.

— Жаль, что их не будет на нашем бракосочетании, — ответил он. — Но мы навестим их после окончания медового месяца.

— Обязательно, — сказала Саманта.

Подали суп, аппетитный и сытный.

— Крошка моя, возьми немного гренок, — посоветовал Ричи между двумя ложками. С детства он обожал острые мексиканские супы, приготовленные Хулитой.

— Гренки? Где гренки? Вот это вот? — подняла брови Саманта при виде горки белых сухариков на тарелке. Золотистые, обжаренные в масле куски белого хлеба, вымоченного в яйце, и горячий кофе с молоком были любимым воскресным завтраком семейства Гловер.

Ричи усмехнулся и посыпал суп невесты горстью белых сухариков.

— Очень вкусно, — вежливо произнесла она, глотая обжигающую красную жидкость.

— Вторая перемена, — возгласил сеньор Лопес, когда суп был съеден.

— Сейчас Рамон пожарит нам мясо, — пояснил Ричи Саманте. Мангал с рдеющими углями был уже подготовлен, замаринованное мясо в большой кастрюле доставлено с кухни.

— Я помогу мужу, а ты, Рикардо, покажи Саманте наше ранчо, — попросила сеньора.

— Охотно, и я еще не насытился, — Ричи белозубо улыбнулся Хулии, взял невесту за руку и повел на второй этаж, в аркаду, окружающую с четырех сторон патио с бассейном.

— О, Ричи, твой дом очень красив, — восхищенно сказала Саманта, опираясь на перила галереи. Внизу, у мангала, суетилась чета Лопесов.

— Я люблю его, он часть меня, — серьезно сказал Сарандон. — Ты правда хочешь выйти за меня? — добавил он после паузы.

— Да! — твердо ответила Саманта, но голос ее задрожал, прервался, и она тихо проговорила: — Я тоже хочу стать частью тебя.

—...пока смерть не разлучит нас, — процитировал Ричи старинный супружеский обет.

— Да, — выдохнула невеста.

— Благодарю тебя, сердечко мое, — сказал Ричи и прижал ее к себе. Она подняла к нему бледное лицо, сияющее в лунном свете, и жених бережно коснулся ее нежных губ, как в первый раз на берегу Солт-Ривер.