Я дочитала рукопись в шесть утра, но не стала звонить Хейзел сразу, а выждала для приличия еще час. Потом я чуть-чуть подремала и уже в полдень примчалась к ней. Она была моей лучшей подругой еще с детского сада – с того года, когда моя мама сбагрила меня прабабушке во второй раз, – и наша дружба выдержала испытание временем, хотя наши пути совершенно разошлись.

– Значит, книга основана на ее собственной жизни? – Хейзел наклонилась вперед и погрозила пальцем сыну. – Нет, Колин, это мячик твоей сестрички. Отдай.

Маленький белокурый проказник, точная копия мамы, неохотно вернул яркий мячик младшей сестренке.

– Да. Повествование обрывается прямо перед ее отъездом в Америку. По крайней мере, так становится ясно из писем. А сами письма… – Я медленно выдохнула, пытаясь унять боль в груди. Любовь Скарлетт и Джеймсона оказалась совсем не такой, как у меня с Дамианом, и теперь я поняла, почему прабабушка была против нашего брака. – Они так любили друг друга. Представляешь, мама нашла целую коробку с бабушкиной перепиской времен войны и ничего мне не сообщила. – Я вытянула ноги и уперлась одной босой ступней в бортик бассейна.

– Ну… – Хейзел поморщилась. – Это же твоя мама. – Она быстро отпила лимонад.

– Это верно.

Я тяжко вздохнула. Хейзел очень старалась не высказываться чересчур негативно о моей маме. Если по правде, она была единственным человеком на свете, которому я позволяла такие замечания, потому что подруга была рядом со мной в самые трудные времена. Как бы я ни относилась к собственной матери, ее могла критиковать только я. Всем остальным это категорически запрещалось.

– Как тебе дома? – спросила Хейзел. – Я-то рада, что ты вернулась, а вот что ты сама?

– Ты рада, что теперь рядом есть человек, которому можно доверить нянчиться с детьми, – поддразнила я.

– Ты меня раскусила! А если серьезно? Как у тебя настроение?

– На самом деле не очень. – Я наблюдала за ее малышами в бассейне и обдумывала свой ответ. – Если закрыть глаза, я могу притвориться, что последних шести лет как бы не было вовсе. Я не была замужем за Дамианом. Я никогда не встречала его… невесту…

– Нет! – воскликнула Хейзел, приоткрыв от удивления рот. – Он собирается на ней жениться?!

– Да, если судить по семнадцати текстовым сообщениям, которые я получила сегодня. Хорошо, что есть опция «Не беспокоить». – Будущая миссис Дамиан Элсворт была двадцатидвухлетней блондинкой с пышным бюстом, по сравнению с которым мой третий размер смотрелся несколько миниатюрным. Я пожала плечами. – Собственно, этого следовало ожидать. Она должна родить со дня на день.

Не то чтобы от этого было легче, но теперь уже ничего не изменишь.

– Мне очень жаль, – тихо проговорила Хейзел. – Он тебя не достоин. И никогда не был достоин.

– Ты сама знаешь, что это неправда. Сначала все было неплохо. – Я подняла руку, с которой недавно сняла обручальное кольцо, и помахала двухлетней Даниэлле. В ответ она одарила меня улыбкой. – Дамиан хотел детей. Я не смогла дать ему то, что он хочет. В конце концов он нашел того, кто смог. Это больно до чер… – Я осеклась и замолчала. Хейзел мне не простит, если ее дети начнут ругаться, как тетя Джорджия. – Но почему бы не дождаться развода, прежде чем переспать со своей ведущей актрисой? Особенно на съемках фильма по бабушкиной книге. Хотя мы обе знаем, что она была не первой девушкой в его трейлере и вряд ли будет последней. Так что я ей не завидую. – Я обеспечила Дамиану стартовую площадку для взлета карьеры. Просто только сейчас нашла в себе силы это признать. – И мы обе знаем, что любовь давно прошла. – Она умирала постепенно, с каждой новой интрижкой, которую затевал Дамиан, а я притворялась, что не знаю о его похождениях, хотя они опустошали меня, пока во мне не осталось вообще ничего, кроме гордости.

– Ладно, практикуй дзен. Твое право. Я буду его ненавидеть за нас обеих. – Хейзел покачала головой. – Если Оуэн когда-нибудь сделает что-то подобное… – Ее лицо стало мрачнее тучи.

– Оуэн никогда такого не сделает, – заверила ее я. – Твой муж от тебя без ума.

– Может быть. Но его вряд ли прельщают десяток килограммов, что я набрала с Даниэллой и никак не могу сбросить. – Подруга похлопала себя по животу, и я закатила глаза. – Но в мою защиту скажу, что он отрастил себе пивной животик, так что мы квиты. Сексуальный пивной животик у сексуального стоматолога, – усмехнулась Хейзел.

Я рассмеялась.

– По-моему, ты выглядишь просто отлично. Кстати, видела ваш учебный центр. Внутрь не заходила, но проезжала мимо. Получилось шикарно.

Хейзел улыбнулась.

– Мы его строили с любовью, и все получилось благодаря очень щедрому спонсору. – Она отпила лимонад и посмотрела на меня поверх темных очков.

– Миру нужно больше мистеров Дарси, – ответила я, пожав плечами.

– Говорит женщина, которая влюблена в Хемингуэя.

– Мне нравятся мрачные и суровые творцы.

– Кстати, о мрачных суровых творцах. Ты не упомянула, что Ной Гаррисон такой красавчик. Не будь я счастлива замужем, я бы ему отдалась. – Она похлопала меня по плечу. – Пришлось гуглить его, а так быть не должно. Я требую подробностей!

Да, он и вправду красавчик. Мои губы слегка приоткрылись, стоило только подумать о пронзительном взгляде его черных глаз. Наверное, я бы самовоспламенилась, если бы он только дотронулся до меня… хотя такого уж точно не будет. За годы жизни с Дамианом я наслушалась более чем достаточно, чтобы понять: Ной Гаррисон – та еще высокомерная сволочь.

– Я не особенно обращала на него внимания. Меня больше заботило, что мама пыталась продать рукопись за моей спиной. И насколько я знаю, этот Гаррисон – высокомерный всезнайка и к тому же эмоциональный садист. Дамиан неоднократно пытался купить права на экранизацию его книг, – сказала я. Хотя мне уже следовало бы понять: нельзя верить вообще ничему, что говорил Дамиан.

– Ладно, – проворчала Хейзел. – Но ты согласна, что он сексуальный эмоциональный садист?

Я слегка улыбнулась.

– Согласна. Тут не поспоришь. – От одной мысли о том, как хорош этот мужчина, меня обдало жаром. – Добавь к его внешности успешную карьеру, и в сумме получится бесконечно огромное эго, которое не пройдет ни в одну дверь. Ты бы слышала его в книжном! А так-то да. Сексуальность зашкаливает.

Я не стала ей говорить, что меня до сих пор пробирает дрожь, когда я вспоминаю его пристальный взгляд. Этот парень в совершенстве владеет искусством прожигать взглядом насквозь.

– Прекрасно. Ты отдашь ему материалы? – Хейзел подняла брови. – Я-то отдала бы ему все что угодно. О чем бы он ни попросил.

Я закатила глаза.

– Если под материалами ты имеешь в виду письма и рукопись, то я еще не решила. – Я потерла лоб и проглотила вставший в горле комок. – Жаль, что нельзя спросить у прабабушки, чего хочет она, но, мне кажется, я и так уже знаю. Если бы ей хотелось закончить книгу, она бы закончила.

– Кстати, а почему не закончила?

– Однажды она мне сказала, что так будет добрее к персонажам: пусть у них остается возможность получить счастливый исход. Но она почти не говорила об этой книге, а я на нее не наседала.

– Так чего тогда думать, отдавать ли им рукопись? – мягко спросила Хейзел.

– Потому что мама меня попросила, а я могу выполнить ее просьбу. – Я улыбнулась, когда Даниэлла вылила мне на ногу ведерко воды.

– Все ясно… – вздохнула Хейзел. – И ты собираешься отдать книгу издателям? – В ее голосе не было осуждения, только любопытство.

– Наверное, да.

– Я понимаю почему. И прабабушка, наверное, тоже тебя поняла бы.

– Я по ней очень скучаю. – Мой голос сорвался, а горло болезненно сжалось. – Мне ужасно ее не хватает. За эти полгода она мне так часто была нужна. И она словно знала, что так и произойдет. Она заранее организовала доставку, и даже теперь мне приходят от нее цветы и подарки. – Первая посылка пришла на мой день рождения, следующая – на День святого Валентина и так далее. – Но после ее смерти все рухнуло… мой брак, продюсерская компания, благотворительные проекты… все.