— А вот если Рублик не придет, то… — снова вернувшись в мыслях к возможным препятствиям в их замысле, Упырь скривился. — Не знаю, Коль. Держать труп Карпина лишний день — это как-то совсем больное дело. Придется разыграть эту глупость, будто люди барона взяли Кошку, мучают и дружно ебут в старом баронском доме. Мол, если срочно не приедет на разговор, то ее к утру кончат. И самой Кошке тоже самое преподнести. Только бы они в этот вечер вместе не оказались. Увы, риск, что они будут вместе, большой. Ведь выходные, а между ними всякая там любовь! — он поднял взгляд на подошедшего Рябого и указал на стул: — Ну, седай. Рассказывай. Принял он предложение?
— Как бы принял, — Рябой тяжко сел на стул. Глядя на лоснящиеся от вкусного жира ломтики балыка, облизнулся.
— Жрать хочешь? — Упырь ухмыльнулся, прикрыв один глаз. — Щас тебе тарелку принесут. Ты пока рассказывай. Все рассказывай, что Рублик сказал? Поверил, что ты от Карпина?
— Поверить-то поверил. Тут понимаешь, у него как я понял, с бароном какие-то странные дела. Рублик говорил так, будто барон ему денег должен. Мол приедет на эту, как ее… Червонную. Смело так принял, даже нагло, будто у него по три револьвера в каждом кармане. Только говорит… Сейчас точно вспомню… — Рябой подкатил глаза к потолку и продолжил, подражая голосу Рублева: — Я буду!.. Могу задержаться, но обязательно буду! Передай своему Карпуше, пусть много людей не берет, а то полиция не любит, когда получается много трупов!
И Шомпол, и Упырь разразились хохотом. Уж такой ответ им определенно был по вкусу.
— Бля, как он мне нравится! Нравится! — Упырь едва не воткнул в столешницу столовый нож. — Побольше бы таких смелых идиотов на нашем пути!
— За успех! — Шомпол, сияя взглядом, поднял рюмку с вишняком. — Если он не слишком задержится, мы ему даже простим это!
— Ей, красотка! — Упырь окликнул чернявую официантку в вышитом сари. — Нашему другу подай пожрать и побыстрее! — он не стал заморачиваться хитростями индийского меню, просто запросил запечённую утку и южный салат.
— За Кошкой надо следить завтра с самого утра. На тебе это, Илья, — он строго посмотрел на Рябого. — Как хочешь, хоть ночуй возле ее дома, но знай, где она в течение дня.
— Я бы не отказался и у нее дома заночевать. Даже в ее спальне, — ответил тот, не выдержал и схватил ломтик осетрового балыка пальцами. — Красивая блядушка. Тут я Рублику даже очень завидую. И еще у него одна есть. Рыжая, что в «АпПельсине». Та вообще такая, вся из себя. На голубом домкане за рулем ездит. Сама!
— Ее мы тебе дарим, — отозвался Шомпол, поворачивая в пальцах рюмку.
Упырь оставался по-прежнему серьезен и сказал:
— С Кошкой так: может Рублик потянет ее за собой на Червонную, может нет. Это мы угадать не можем. Лучше, конечно, если он приедет с ней — нам меньше хлопот. Как бы там не вышло, польскую блядину оставлять нельзя. Слышал от Кози, она хитра и очень мстительна. Может докопаться до истины. Тем более, если ей дадут свидание с Рубликом в казематах, и он скажет ей, как на самом деле было.
— Это да, — закивал Шомпол и потянулся к бутылке. — Если ее не удастся завлечь на Червонную, то надобно эту суку просто кончить. Ведь с Козей у нее есть счеты. Пусть на него думают.
* * *
Специально так сделал Весер или нет, но владения демонессы встретили меня недобро. Шлепнулся я практически физиономией в землю. Трава лезла в ноздри и рот, открывшийся в миг падения. С другой стороны, если посмотреть направо, то мою посадку можно счесть как удачную. Ведь рядом громоздилась кучка лошадиного дерьма. Может коровьего — я такое отличать не умею. Самсоновой то ли магистр помог, то ли она оказалась ловчее меня: вампирша приземлилась на ноги. И так легко, словно спрыгнула с невысокой ступеньки, а не перенеслась в другой мир.
Высказывать магистру недовольство я не стал. Все-таки расту — волю эмоциям не даю. Встал, огляделся. Луна, явившаяся над лесом во владениях Ириэль, казалась на удивление крупной и яркая для наступавшего вечера, ведь закат еще не отгорел. Где-то там, в прорехе между горных хребтов в облаках остывали алые и малиновые отблески, переходящие в волшебные оттенки фиолетового цвета. Снежные вершины в красках заката выглядели завораживающими.
Правее от нас раскинулась поляна с крупными, похожими на маки цветами. Левее виднелась мощеная дорожка, огибавшая рощу. Здесь пахло цветами и слышался серебряный звон ручейка. Красиво и одновременно тревожно. Тревога на один миг многократно возросла, когда я повернул голову и увидел силуэт черного львиноподобного существа, стоявшего на задних лапах. Не сразу понял, что это статуя, и ее постамент прикрывают невысокие кусты.
— Весер, далеко нам идти? — спросил я, подходя к Чайке и прерывая ее тихую беседу с магистром.
— Нет, мой друг. Башмаки стереть не успеешь. За изгибом этой дороги ступени вниз, — он указал в сторону рощицы. — И по ним прямо к Малруф. Дворец уже видно. Если приглядишься, за листвой мерцают огни. Вон, видишь, — он указал к ближнему краю рощицы.
— А мы не опоздали? Уже темнеет. Пока доберемся, вовсе наступит ночь, — заметил я. — А то, понимаешь ли, пожалуем к столу, а там все сожрали и выпили, — последнее я сказал, разумеется, в шутку.
— Нет, прибыли в самый раз. Ириэль очень любит вечер: сам закат и час-другой после него. Поэтому в ее владениях это приятное время бывает особым образом растянуто. Уверяю, закат еще не отгорит, а мы уже войдем в ее дом, — отозвался магистр.
— А как насчет… — хотя я от Самсоновой прятать вопрос казалось бесполезным, я все же задал его тихо, вплотную подойдя к призраку: — Насчет обещанного альшерского? Я не вижу при тебе ни бутылки.
— Сань, помилуй! Для меня эта ноша слишком тяжеловата. Но я обещаний не нарушаю, если дал их друзьям. Твое красное альшерское бережно хранит Акси. Акси — это Аксинья, одна из ведьм в свите Ириэль. Она тоже будет на нашей вечеринке. У нее спросишь. Ну идемте, идемте! — призрак поплыл в сторону мощеной дорожки и мне с Чайкой, чтобы угнаться за ним, пришлось перейти на бег.
— А зачем Рублеву альшерское? Это вино что ли? — обгоняя меня, спросила Самсонова.
— Да, вино. Редкое, дорогое вино из одного дивного мирка, — ответил магистр, летя уже над дорожкой, покрытой плитами светлого камня. — Нужно оно Сане. Я же говорил, он собирается трахнуть Ириэль. Этим вином хетайлу нужно подпоить, и там дальше, как оно получится. Полагаю, он нам все это потом расскажет.
— Ах негодяй! — взвизгнула вампирша.
Я не понял, было это сказано ей в шутку или всерьез. Но если в шутку, пальчики Самсоновой очень больно щипнули мой бок. И чего было-то возмущаться? Ведь Лариса знала о моем отношении к Ири и планах на нее.
Весериус не обманул: еще не погасли краски заката, а мы уже поднимались по лестнице величественного дворца Малруф, который чаще называли замком. Справа и слева возвышались черные статуи существ, мной прежде невиданных. Те же львиноподобные существа, с пугающим правдоподобием высеченные из черного и темно-серого камня; рогатые воины, отчасти похожие на людей; горгульи, наги и еще какая-то ненормальная хрень.
Вход в замок освещало пламя в чашах на высоких треногах и возле них замерло несколько красивых женщин в одеждах вполне откровенных, высоко открывавших стройные ножки, не слишком стеснявших грудь. От Весериуса я знал, что все они ведьмы из свиты Ириэль.
— Славься, Весериус! Наш бессмертный Ирзуф Хаверон! — крикнула одна из них вскинув руки и пуская пальцами золотистые искры!
— Со счастливым днем Смерти тебя, славный магистр! — хором повторили другие, так же вскинув руки и разбрасывая золотистую пыль.
Ее облачно окутало и меня. Я невольно вдохнул несколько пылинок, а выдохнул радость, неожиданно обуявшую меня. Настроение вмиг взлетало столь высоко, хотелось смеяться. Ведь, Весер, как ни крути, мой друг. Наверное, самое большая удача в моей жизни и смерти в том, что я встретил его!
