— Так вы все слышали?

— Ну конечно. Мисс Гвен очень волновалась и кричала так, что странно было бы не услышать.

— Уж не хотите ли вы сказать, что там и в самом деле был шпионский шифр?

— Что шпионский — нет, а шифр — да, я хочу сказать именно это. Причем это был самый простой шифр на свете. Вы же сами говорили мне, что у мисс Дейл была плохая память, но она была пунктуальна, так как все записывала. Один из листков с бессмысленными рядами цифр был отмечен в углу самой обыкновенной галочкой — такую ставят бухгалтеры, проверяя счета. К тому же мне с самого начала особенно странным показалось слово «все» в конце записи. Когда вы процитировали мне: «Люди забыли о простоте, и в этом их ошибка», — я позвонил специалистам по шифрам и попросил взять листки из моего кабинета и посмотреть. Цифры с листка обозначают просто порядковый номер нужной буквы из каждого слова, хотя из предосторожности мисс Дейл все же начинала не с первого, а пятого, кажется, слова. На самом деле там было написано: «Три. Париж. БМВ. За углом». Это означало, что мисс Дейл собиралась улететь в Париж трехчасовым ночным рейсом, а за углом, прямо в ночь пикника, ее ждал БМВ с сообщником за рулем.

— Вы хотели проверить, правы ли вы, и поэтому морочили нам голову аквариумом и обезьянкой? Да? Ведь они тут ни при чем?

Дик покачал головой.

— Как вам не стыдно так меня обижать? — укоризненно спросил он. — Конечно, я не морочил вам голову. Я и в самом деле заподозрил истину в тот момент, когда мисс Гвен сказала, что аквариум был отдан ей.

— Но почему?

— Мисс Дейл собиралась, как говорит молодежь, смазать лыжи, то есть, попросту говоря, смыться. А она совсем даже не плохой человек. Рыбок брать с собой было невозможно, а оставить их без ухода — жалко. Я сразу это предположил, и так оно и было. Мисс Дейл спрашивала меня об их здоровье, а я даже не знал, что ей ответить.

— А обезьянка?

— Да она просто купила такую же обезьянку — помните, мадам Лекло видела ее с кольцом. Мисс Дейл купила брелок и держала его пока в ящике стола на работе — ведь там никто из вас никогда не бывал. Действительный свой талисман она по-прежнему возит с собой. Я его видел. Оставляя обезьянку, она надеялась дать вам понять, что совершенно порвала с прошлым. Надеялась, что вы поймете это и не станете ее искать. Но, как видно, напрасно. «Все, что я делала эти годы, было сделано хорошо, — сказала она. — Я совершила только одну ошибку: мне не надо было так сильно привязываться к ним. Как-то само получилось, я и не заметила. Если вы возьметесь дать им понять, что со мной все хорошо... Может быть, они и не догадаются. Невозможно представить себе Бланш, которая копает яму в лесу в поисках клада или смотрит на привычные ей листочки с моими знаменитыми цифрами как на шифр». Я сказал, что возьмусь.

— На что она надеялась-то?

— Надеялась исчезнуть — и все. Не ожидала, что вы проявите такую настойчивость. Люди так же часто недооценивают привязанность к ним других людей, как и переоценивают.

— Она будет жить во Франции?

— Она будет жить во Франции. Она может теперь позволить себе все, вплоть до покупки других документов. Она дала зарок никогда больше не приезжать сюда, но, увидев мое объявление о мисс Гвен...

— А почему Гвен?

— Мне кажется, — задумчиво сказал Дик, — что она пользуется большей любовью, чем все остальные, по той простой причине, что она хуже других защищена от жизни. Ей так и хочется помочь. Немалую роль сыграла в моем выборе и фамилия мисс Гвендолен — Клейнторфилдс. Это длинная и редкая фамилия, и мисс Дейл вряд ли предположила бы, что речь идет об однофамилице. Телефон в объявлении я указал тот, который установлен в кабинете одного нашего начальника в управлении — он на полтора месяца отбыл. На звонки никто не отвечал, мисс Дейл не могла просто выслать деньги — к тому же объявление я составил таким образом, что она от беспокойства просто места себе не находила. Сердце! Неужели это ее выходка так подействовала на Гвен? С той станется!

— Да уж! — подтвердила я. — Пересадка сердца! Мики это не понравилось бы — вас не обвинишь в пристрастии к простоте.

Дик снова расхохотался.

— Не мог же я написать — требуется операция в связи с гриппом, — пояснил он. — Ей ничего не оставалось, как приехать сюда, — про зарок она и думать забыла. Я ждал ее в госпитале «Валентина», посадив в приемную свою сотрудницу, вооруженную фотографией мисс Дейл. Когда она объявилась, пришлось долго упрашивать ее остаться и объясниться — ведь я не имею никакого права ее задерживать. Объяснил ей, что специально пригласил вас показать свою квартиру... ну и так далее. Она оформила квартиру — это был хороший способ доказать вам, что она здесь побывала. И, знаете, уходя отсюда, она кое-что прихватила. — Он глянул на наши исказившиеся от ужаса лица и опять засмеялся. — Да что вы! Не думайте о мисс Дейл как об обыкновенной воришке. Она и тогда согласилась только потому, что хозяин сокровищ и сам получил их, скажем так, не слишком честным образом. Молодая была. Но она говорит, ни разу ни о чем не пожалела.

— Но что же она все-таки прихватила?

— Леопарда и антилопу. — Он встал и прошелся по комнате. — Мне так было их жалко, что я вам и передать не могу, но она расплакалась, глядя на рисунок, и пришлось...

Мы помолчали. Оставалось выяснить еще один чрезвычайно щекотливый вопрос, но я твердо решила, что не женское это дело, и выжидающе смотрела на Патрика.

— Сколько мы вам должны? — наконец спросил тот.

Дик откинулся назад.

— Вы удовлетворены моей работой и представленными мною доказательствами?

— Да. И дело не только в квартире, — вмешалась я — Конечно, никто, кроме Мики, такого сделать не мог. Но ваш рассказ так легко проверить: Париж — не Марс, новое имя ее вы нам сказали. Но даже и не в этом дело. Дело в том, что мы вам верим.

— Мне это известно, и я это ценю, — серьезно сказал Дик. — Вы ничего не должны мне. Я получил гонорар от мисс Дейл.

— Ох, нет! — в один голос воскликнули мы с Патриком.

— Я не имею в виду деньги. Я имею в виду, что за все это, — он обвел рукой гостиную и холл, — я не дал ей и медного гроша. Я вполне удовлетворен. Это был интересный случай, хоть и нетрудный, а квартира у меня теперь такая, что любой заплачет от зависти. И больше мы это обсуждать не будем. Лучше скажите, как дела у миссис Джуди.

— Отлично. Они живут сейчас с Джеком вместе, и мне почему-то кажется, что скоро у них будет еще ребенок. Джуди не говорила, но у нее такой подозрительно сияющий вид... Если бы ей не омрачала жизнь история с Мики...

— Именно об этом я и хотел поговорить, — сказал Дик спокойно. — Я не вправе давать вам советы. Но мне кажется, что вам не следует рассказывать остальным всю правду. Например, для мисс Гвен это будет ужасно. Я пригласил вас, потому что вы можете это выдержать. Но остальные... Не омрачайте и счастья мисс Джуди — ведь ей, как я понял, сейчас вредно волноваться.

Уходя, мы еще раз окинули взглядом холл. На этот раз я разглядела новые детали, которых не заметила при входе, дополнявшие оформление и доставившие мне удовольствие, точно я смотрела на хорошую картину.

— Вот здесь были леопард и антилопа, — сказал Дик, указывая на вбитый около входной двери маленький гвоздик с золотистой шляпкой. — Смотрите.

Приглядевшись, я вздрогнула. На гвоздике висело кольцо для ключей, а на нем — пушистая пепельно-серая обезьянка.

Послушавшись доброго совета и жалея друзей, мы с Диком сказали им только, что Мишель по каким-то обстоятельствам частного характера сочла нужным все бросить и переехать жить во Францию и что нам были представлены неопровержимые доказательства, как Дик и обещал. Изумленные, огорченные и растерянные, они долго обсуждали странное происшествие, не в силах понять, что ей даже позвонить или написать нельзя. Только Гвен ни о чем — не спрашивала, хотя это было так странно — обычно она вопила и кудахтала больше всех. О чем-то догадывается, решила я. Что-то знает. А может, просто чувствует — ведь чрезмерный интеллект не подавляет в ней бесценных женских инстинктов.