Через несколько дней, в субботу, они с тетей поехали по магазинам на городском трамвае. Тетя редко оставляла его одного — и дома, и на улице, считая, что такой маленький мальчик всегда должен быть где-то поблизости. Вот и сейчас она отлучилась лишь ненадолго, зашла в универмаг. Свят стоял на ступеньках и смотрел на пустую улицу, стараясь правильно сосчитать окна домов. Вдруг к нему подошла какая-то женщина с коляской, сказала:

— Мальчик, покарауль, пожалуйста, моего ребеночка, а я в магазин схожу. — И, не дождавшись ответа, скрылась за стеклянными дверьми, оставив крепкий цветочный запах своих духов.

Ребенок в коляске был укрыт кружевным одеяльцем, высовывался только его розовый носик. Странно, но этот носик показался Святу знакомым...

В конце улицы он увидел машину — это была «Волга». Свят уже хорошо разбирался в марках автомобилей. Еще в шахтерском поселке он поражал сверстников тем, что мог безошибочно сказать: «Это иностранка», — так в те далекие годы именовали иномарки.

Сверстники пучили глаза:

— Ты что, знаешь все иностранки?

— Конечно, — весомо отвечал Свят.

Они понимали, что иностранок неизмеримо больше, чем наших, и знать все иностранки — совершенно немыслимое дело, удивлялись на Свята и не могли догадаться, как у него получался такой фокус. А ведь все было довольно просто: для того чтобы определить иностранку, достаточно всего лишь знать все отечественные марки, которые можно по пальцам пересчитать.

Машина медленно двигалась вдоль тротуара, приближаясь. «Волга», как и та, на которой приехали убийцы. Ну и что? Мало ли на свете таких белых «волг»?

Свят почувствовал непонятную тревогу, ему захотелось, чтобы женщина поскорее вернулась и забрала коляску. Розо-выи носик ребенка по-прежнему высовывался из-под кружевного одеяльца. Свят решил посмотреть ребенка и отдернул ткань. То, что лежало в коляске, не было ребенком. Вот почему Святу показался знакомым курносый кукольный носик — это и была кукла, большая кукла, точно такая же, что у соседской девочки Нюши. В тот же момент «Волга» взревела мотором и рванулась вперед. Свят понял, что кукла в коляске и машина связаны между собой, что именно потому она сейчас едет к нему, что люди в машине увидели, как он отшатнулся от куклы; более того, это и есть та самая машина...

Свят бросился в магазин и тотчас почуял цветочный запах, наткнувшись на женщину, которая стояла прямо за дверью. Вовсе она ничего не покупала, а просто ждала его тут. Она цепко схватила Свята за локоть.

— Куда же ты, мальчик? А где колясочка моя?

— Колясочка ваша... Колясочка... — задыхался Свят. — Вы... Вы...

В этот момент над ним нависла голова тети Шуры.

— Ты что это здесь?! — сердито воскликнула она. — Где я сказала меня ждать?

Испугавшись гнева тети, Свят на секунду забыл обо всем, лишь отметил, что рука чужой женщины отпустила его. Женщина исчезла, а тетя опустилась перед Святом на корточки и принялась поправлять его шарф и шапочку, попутно ворча и отчитывая его. Увлекаемый тетей Шурой к выходу, Свят видел, как поодаль женщина и еще кто-то, неразборчивый, засовывают детскую коляску в багажник «Волги».

На следующий день было воскресенье, а в понедельник на перемене к Святу подошла Зойка Цветкова и толкнула его в плечо.

— Там тебя вызывают, — сказала она. — Дядя твой пришел.

— Нет у меня никакого дяди, — буркнул Свят и снова уткнулся в книгу, которую читал.

Он и сейчас помнил, что это была за книга: «Муравей Ферда». Веселый, красивый и очень умный муравей, всегда красуясь своим галстучком в горошек, вдруг задрожал перед ним, будто и сам испугался, теряя все свои горошины, которые, казалось, сыпались с листа прямо на колени читателю.

— Дядя тебя ждет, — настаивала Зойка, раскачиваясь над партой. — Внизу, в раздевалке.

Свят захлопнул книгу. Надо пойти посмотреть, просто пойти посмотреть, чтобы убедиться: да, дядя действительно есть, просто он раньше не знал о нем. Самый настоящий дядя, брат тети, как сама тетя — сестра матери.

То есть дядя должен быть и матери братом, — думал Свят, сбегая вниз. — Но никто раньше не говорил о нем. Значит, никакого дяди все-таки нет.

Свят выглянул из-за угла в коридор. В конце раздевалки, улыбчиво разговаривая с техничкой, которая сидела на своем обычном месте у двери, стоял незнакомый человек. Дядя.

Свят подошел и остановился перед ним.

— А вот и Ванечка! — воскликнул дядя, называя его так, поскольку Святу еще несколько часов оставалось носить свое прежнее имя. — Ну что, Ваня? Я должен тебя отвезти домой, к тете Шуре. Тебя ждет большой сюрприз, подарок, — добавил он, беспокойно стрельнув в сторону глазами, поскольку Свят, похоже, не смог скрыть своего страха.

— Но у меня уроки, — пролепетал он.

— Ничего, я уже договорился с директором. Давай, шевелись. Бери курточку — и поедем. На машине прокатишься... — заговорщицки добавил он.

На машине! — мысленно повторял Свят, идя вдоль ряда пузатых гвардейцев по раздевалке. С некоторых пор это слово стало для него страшным, как и многие, казалось бы, совсем обыкновенные вещи.

Вот и Курточка. Тетя опять пришила к воротнику бирку с его именем. Но почему — курточка? Откуда дядя знает, что у него курточка, а не, скажем, пальто или плащик?

Свят, высоко подняв руки, надел ее. Ряды вешалок скрывали его от незнакомца. В конце рядов светилось окно. Свят подбежал и выглянул на улицу, толком не зная, что он хочет там увидеть. И увидел. Перед школой стояла «Волга». Та самая. Место за рулем было пусто. Но справа сидел, опустив голову и что-то читая, — Человек-месяц.

В тот момент Свят впервые в жизни ощутил то, что случится с ним еще не раз в будущем — как волосы встают дыбом на голове.

Из раздевалки был только один выход — туда, где ждал его «дядя».

И вновь, как и тогда, подражая кошке, Свят двинулся прямо на него. Тот шутливо раскинул руки, будто бы шутливо... Свят увернулся.

— Я в туалет, — на ходу сообщил он.

Незнакомец опустил руки, шлепнул себя по бокам.

— Ой, да и я, пожалуй, зайду на дорожку, — сказал он.

Свят услышал за спиной его тяжелые шаги. Все. Конец. Вырваться не удастся. Тут подала голос техничка:

— Да там унитазы детские!

Незнакомец остановился.

— Да я уж как-нибудь... Того...

— Нет, — строго сказала техничка. — Для взрослых у нас другая уборная, в противоположном конце коридора.

Свят свернул за угол. Открыл и закрыл дверь туалета, чтобы казалось, будто он вошел. Ему и правда сильно хотелось — от страха, но времени не было: считанные секунды.

Здесь был пожарный выход из школы. Свят с трудом повернул задвижку, которая будто окаменела под его пальцами. В лицо дунул пронзительный холодный воздух. Свят побежал прочь от школы, через спортплощадку и огород, достиг ближайшей улицы и кинулся во дворы. Так, дворами, он и пошел, и шел довольно долго, не ведая куда — мимо одинаковых песочниц в виде облупленных мухоморов, мимо детских качелей, вяло болтавшихся на ветру.

Большой, нескончаемый город. Свят и представить не мог, где его край и как далеко до этого края. И вот во всем этом городе негде спрятаться от убийц.

Сколько их было? Человек-месяц — один. Тот, кто был с ним в шахтерском поселке, — другой. Женщина с коляской — третья. «Дядя» — четвертый. Теперь Святу казалось, что он и прятал в багажник коляску. Что это была за банда? За что они убили его родителей и почему хотят убить его, разыскав даже в другом городе?

4

Разыскали и долго следили за ним... Святу стало ясно: неспроста он испугался, когда пропала тетрадка, когда оторвали бирку от курточки. Все это также было их рук делом, только вот зачем им тетрадка и кусок материи?

Домой идти было нельзя: ведь если они знали его школу, то знали и дом. Можно было пойти к тете: она работала заведующей библиотекой, совсем рядом — Свят часто сидел там вечерами, листая книги под лампой, чтобы потом вместе с тетей пойти домой. А что, если тетя заодно с ними? Ведь он тогда пытался рассказать ей про куклу в коляске, но она просто подняла его на смех. Он настаивал на своей правоте, заплакал. Он стоял перед тетей, задрав голову, тряс кулаками и говорил, что эти самые люди, он знает, убили его родителей. И тогда тетя ударила его по щеке. Такое случилось впервые. Мать, конечно, шлепала его, но тетя — никогда.