— Меня арестуют?

— Как только вашему здоровью ничего не будет угрожать.

Антон кивнул. Ничего другого он и не ожидал. Следователь ушел, и он устало откинулся на подушку. Ему хотелось позвонить Таис, услышать ее. Но он не знал, что сказать ей. Если он ощущает себя разбитым и потерянным, то что чувствует она? Как ему с ней вообще говорить? Чтобы он ни сказал, ей будет только больнее.

Антону потребовался час, чтобы собраться с силами и позвонить Таис. Она долго не брала трубку, и он уже собирался нажать отбой, когда услышал ее усталый голос.

— Привет, Антон. Как ты себя чувствуешь?

— Я в порядке. У меня был следователь. Сказал, что ты в больнице, — сказал Антон, и у него сел голос.

— Да, — ответила Таис и замолчала.

— Мне жаль.

— И мне, — ответила Таис и Антона обжег холод в ее голосе.

— Поговори со мной, пожалуйста, — взмолился он.

— Я не могу. У меня сейчас нет слов, — сухо ответила Таис. — Слишком много всего произошло.

— Крылов знает, о том, что его сын… погиб? — У Антона не повернулся язык сказать «убит». Он еще не свыкся с мыслью, что на его руках всегда будет чужая кровь.

— Знает. Я ему сказала об этом.

Антону хотелось спросить: он теперь ненавидит меня? Но смелости задать этот вопрос не хватило. И так можно было понять, что к нему чувствует человек, близкого которого он отправил на тот свет.

— Как его состояние?

— Кризис миновал. Значит, пойдет на поправку, — ответила Таис.

— Я так полагаю, теперь весь бизнес будет на тебе.

— Не могу сказать, что я от этого в восторге. Я надеялась, пройдет больше времени прежде, чем я возьму на себя ответственность за эту махину, — задумчиво проговорила Таис.

— Ну, у тебя есть помощники, — сказал Антон и подумал, что это хорошо. Работа отвлечет ее от того, что случилось, и поможет пережить горе.

— Да, Покровский уже приезжал, предлагал свою помощь, — сказала Таис, и Антона кольнула ревность. Он вспомнил их разговор на благотворительном вечере.

— Тай, мы должны поговорить о том, что случилось.

— Не сейчас. Я все это видела своими глазами и не могу об этом вести беседы, — сухо ответила Таис, и ему показалось, что она винит его в том, что он нажал на спусковой крючок. — Мне нужно время.

— Ты мне никогда этого не простишь?

— Антон, ведь не об этом речь, — расстроено произнесла Таис. — Ты спас мне жизнь, я этого никогда не забуду. Но мне тяжело. Я понимаю, что тебе тоже. И на тебе ответственности больше, чем на ком-либо, но мне нужно прийти в себя.

— Я понимаю, — сказал Антон и это было правдой. Но это не значило, что ему от этого понимания стало легче.

— Ты сейчас должен заботиться о себе. Я нашла тебе адвоката. Уже поговорила с ним, и он готов взяться за твое дело, — сказала Таис и ее голос стал чуть бодрее. — Мы справимся.

Ее слова вселили в Антона уверенность, что у них есть шанс, и теперь он был готов свернуть горы, чтобы снова быть с Таей. Он устал и закрыл глаза. Словно почувствовав его состояние, Таис закончила разговор.

Антон шел по тюремному коридору. До суда он должен будет провести время в заключении. Это пугало его, хотя адвокат, которого нашла Таис, заверил его, что у них неплохие шансы на то, что его самооборону признают допустимой. Ник ворвался на его территорию и это давало ему возможность на смягчение приговора.

Тяжелая дверь открылась, и Антон оказался в камере. Он старался сохранять спокойствие, но он не знал правил этой жизни и опасался своим незнанием навредить себе. Помимо него в камере уже было трое.

— Добрый день, — поздоровался Антон. На его приветствие никто не ответил. В его сторону даже не посмотрели, словно он был призраком. Здесь так принято? Или он сделал что-то не так? Антон не знал этого. Осторожно, чтобы не вызвать раздражения, он посмотрел на своих сокамерников. Самому старшему было около пятидесяти. У него было красное лицо, светлые волосы с налетом выгоревшей рыжины. На лбу — два тонких шрама, от уголка глаза через всю щеку — еще один, похожий на росчерк шпаги. Взгляд хитрый, оценивающий, в котором было что–то птичье. Другой был ровесником Антона, нервный парень, который не мог спокойно сидеть на месте, то и дело вертелся, трогал лицо, приглаживал волосы и за это получал подзатыльники от самого молодого из троицы. Нервно смеялся, замирал на мгновение и принимался за старое. Антон задержал взгляд на том, кто был младше всех. Крепкий, мускулистый, с коротким ежиком на голове и загорелой кожей, он резко выделялся на фоне двух других. В нем чувствовалась наглость и духовная сила, но назвать здешним лидером его было нельзя. Брагину подумалось, либо он новичок в криминальных делах, либо попал сюда случайно.

До конца дня с ним никто так и не заговорил. Антон не знал, хорошо это или плохо. Может быть, ему самому нужно было начать разговор? Спросить у каждого, как дела? Или бы это ничего не изменило и его проигнорировали бы? Он терялся в догадках и от этого нервничал еще больше.

После отбоя он сразу лег спать. Рана болела, и он стискивал зубы, чтобы не стонать от боли. Он не мог улечься, а лишний раз ворочаться и привлекать к себе внимание не хотелось. Закрыв глаза, он стал думать о Женьке. Делает ли тот упражнения или забросил? Будет очень обидно, если так. У него уже многое получалось! Антону стало жаль, если парень без него сдаться и месяцы тренировок пойдут насмарку. Как не вовремя случился этот арест! Он до крови закусил губу. Мысли о Женьке заставили его вспомнить Бориса. Они пару раз созванивались после того, как он убил Ника. Борис позвонил ему сам, узнать, правда ли о то, что о нем говорят. Для человека, который собирался умирать, его голос звучал достаточно бодро. Он расспросил его, как дела, узнал кто будет его защищать, и остался очень доволен выбором адвоката.

— Этот адвокат приятель Крылова, ты знал? — спросил его Борис.

— Нет, я не в курсе, — растерялся Антон.

— Они сотрудничают с Мухиным уже лет пять. Мухин выигрывал даже самые безнадежные дела. Чертовски талантливый человек! Но и услуги его стоят, как покупка хорошего самолета. Удивительно, как он согласился защищать тебя при таком раскладе.

Антона тоже очень интересовал этот вопрос. На какой-то момент ему даже стало не по себе от того, что все так складывается. О чем думала Таис, когда договаривалась с Мухиным? Неужели ее не насторожила двойственность этой ситуации? Как на все это отреагирует сам Крылов?

А через час к нему в больницу приехала Катя. Привезла гостинцы и рассказала о том, что теперь ухаживает за Наташей, пока та приходит в себя после аварии.

— Борис разрешил ей жить у него в доме, — с грустью сказала Катя. — И мне кажется, что они помирятся.

— Сильно я в этом сомневаюсь, — вздохнул Антон.

— А я этого очень боюсь, — тихо призналась Катя.

— Все-таки любовь? — улыбнулся Антон.

— Вот все это поняли раньше меня! Хотя Наташу мне тоже жаль, она сейчас такая потерянная… Мы много общаемся, потому что я за ней присматриваю. Боря попросил, сама бы я не стала. Она хорошая, просто не в том искала счастье.

— Не знаешь, какие у нее планы на будущее?

— Борис пообещал помочь ей открыть свой магазинчик нижнего белья. Она сейчас придумывает свои модели. Создает коллекцию «Горячая девчонка» или как-то так. Рисунки очень милые!

— Это называется эскизы.

— Ну да, — кивнула Катя и покраснела. — Я помогаю ей подбирать ткани, очень хлопотное занятие!

— Да у вас там семейный бизнес!

— На попе ровно посидеть некогда! — вздохнула Катя. — А так хотелось!

— У тебя для этого будет старость. Как чувствует себя Борис?

— Держится. Понятно, что чуда не будет и он не сможет полностью выздороветь, но все могло быть намного хуже… А так есть еще сколько-то времени. Я стараюсь сделать все, чтобы ему было хорошо.

Антон не сомневался, что у Кати все получится. Любовь и внимание — это то, что сейчас нужно Борису. То, отчего он отказывался всю жизнь и в чем так остро нуждался. Встреть он эту девушку тремя годами раньше, возможно, его жизнь сложилась бы иначе. Хотя, может быть, тогда бы он не заметил ее, потому что был другим человеком.