Правда, это только паста. Оставалось самое сложное — лекарство для Могильщика. Пока что я даже не приступил к нему. Только тащил все регенерирующие растения к себе в сад для дальнейшей эволюции.

Мне нужно было получить от старого гнилодарца и куски коры Древа и Золотую Кровь Стража. Слишком ценные вещи, чтобы хотя бы не попытаться. Не выйдет…так не выйдет.

Я покачал головой. Это потом.

Оставив деда отдыхать, я занялся утренними хлопотами. Обработал свою «живую корзину» свежим соком едкого дуба для закалки. Затем подошел к забору, отрезал приличный кусок лозы ловца (с корнями), влил в него ударную дозу живы, которая точно спровоцирует мутацию, и высадил в отдельный горшок. Процесс был запущен, оставалось только ждать.

После пришла очередь пепельной лозы. У нее уже появились крепкие отростки. Понимая, что для полного излечения Грэма мне понадобится много этого огненного растения, я срезал три черенка. Первым делом погрузил срезы в небольшую мисочку со смесью гидролатов. Почти час ждал пока они пустят корни, и лишь когда тоненькие волоски корней полезли из черенка, я поместил их в землю в огненной зоне. Потом щедро полил эту же землю смесью гидролатов и напоил живой.

К сожалению, приживить пепельную лозу к Виа не выйдет — разные типы живы. Пепельная лоза без огненного источника расти не будет. Зато я был уверен, что можно попытаться заставить Виа «впитать» свойства пепельной лозы, давая ее концентрированный сок. Сейчас для таких экспериментов количество лозы было просто недостаточно.

Паслен показывал хороший рост. Когда вернусь из леса после торговли с Маткой, то остатки использую на остальных черенках. Женьшень продолжал выкачивать энергию из Скитальца и Сердечника бешеными темпами, но она не шла в пустоту. Он стал крупнее, плотнее, а те раны, что я ему нанес, уже зажили. Похоже, его можно попытаться размножить через крупный кусок с корнями. Так и поступлю.

Я дал ему большую порцию живы, которую он тут же впитал, и двинулся дальше.

Решил не тратить время на тренировку, а сразу отправиться в лес, к железным дубам, открывать каналы, о чем и сообщил Грэму. Он лишь хмыкнул, но спорить не стал.

Мы довольно быстро собрались, я взял с собой всех корнечервей, Седого, дремликов и мы двинулись.

— А зачем тебе такие большие кувшины? — спросил Грэм уже на выходе.

— Буду собирать плесень. — ответил я.

Грэм замер с открытым ртом.

— Это еще зачем?

— Она оказалась полезна жужжальщикам. И, похоже, вообще любым насекомым.

Грэм почесал затылок.

— Что ж, логично.

Для корнечервей у меня сегодня была особая задача: мне требовалось, чтобы они искали не семена, а осколки кристаллов. Для этого я взял кусочек кристалла и, одновременно с мысленной командой, позволил им его пощупать, погрызть и тогда до них дошло, что именно они должны искать. Я уже знал как устанавливать закладку в обычное растение, и сделал то же самое с маленькими корнечервями. На первого корнечервя ушло почти двадцать минут времени, прежде чем он уяснил, что искать нужно только кристалл, не нужно останавливаться и разрыхлять землю там, где ему хотелось, его задача — искать твердые кристаллы и ничего больше. Ментально устанавливать закладку в такое небольшое существо было легче, но дольше. Зато я не почувствовал никакого отката.

Я уселся у корней своего «якоря» и погрузился в сеть. Это стало привычным и даже приятным ощущением — чувствовать себя частью чего-то большего, чего-то могучего. Пока дубы обменивались информацией и живой, я, ставший «узлом», продолжил открывать каналы. Если раньше мне казалось, что от нагрузки потоков живы я буквально могу разорваться, то с каждым новым открытым каналом это ощущение становилось всё слабее. Я привыкал к потокам энергии, они меня больше не пугали. И дубы тоже с каждым разом воспринимали меня всё роднее и ближе. Еще не как Старшего, но как что-то уникальное и близкое им.

Но самым главным было другое: я смог преодолеть предел в три открытых канала за раз, и направить энергию в четвертый. На самом деле лимитов не было, всё упиралось в способность контролировать такие потоки энергии, использовать их себе во благо и случайно не разрушить ничего в своей энергетической системе тела.

[Открыт полноценный канал. (10/153)]

[Открыт полноценный канал. (11/153)]

[Открыт полноценный канал. (12/153)]

[Открыт полноценный канал. (13/153)]

[Дар Симбионта: +0.8%(10.5%)]

В этот раз я пошел на хитрость. Перед погружением в сеть я взял в руку секиру Грэма. Надеялся, что потоки энергии попадут и в нее, и не ошибся. Когда открыл глаза и поднялся, то почувствовал секиру заполненную живой до краев.

Ну а моя рука вновь светилась ровным зеленым светом от открытых каналов. Предстояло идти к Морне, где мог быть как Могильщик, так и другие гнилодарцы, а потому я вновь прибег к испробованному методу — замотал руку дополнительной тряпкой и теперь свечение сквозь мою броню не пробивалось.

Корнечерви, все трое, рыскали вокруг и пытались найти кристаллы. Пока безуспешно.

— Эти, — указал Грэм на дремликов, — Пока ты был без сознания кружились вокруг и что-то попискивали. Видно беспокоились.

Я взглянул на моховичков, которые щупальцами касались железного дуба и действительно ощущал в них нечто вроде беспокойства за меня.

Дело было не только в связи — они стали воспринимать меня как Старшего. Как того, кто их вылечил.

Это было странно. Подобного я не ощущал ни от Виа в первое время, ни от других симбионтов.

Я покачал головой. Этого еще не хватало! Быстро же они привязываются, словно Старший им просто необходим, потому что без него они сами существовать не могут. Удивительные создания. Я осторожно погладил их. Мох на их телах восстанавливался до прежнего состояния очень быстро, я даже видел парочку еще не распустившихся крошечных цветков.

Оставалось теперь заполнить свой духовный корень. Вновь, чтобы вырваться из узла мне пришлось «выключиться» для дубов. Надеюсь, скоро я научусь просить их отпускать меня. Это сильно сократит время, которое я трачу на повторное восполнение живы в духовном корне.

Во дворе дома Морны нас встретил Рыхлый и Клык. Знахарки же нигде не было видно. Это меня сразу напрягло.

В последний раз когда она не вышла нам навстречу у нее был срыв.

— А где Морна? — спросил я, оглядываясь вокруг.

— Ушла в лес за травами, — спокойно ответил Рыхлый. — Не бойся, она уже…в форме.

Я кивнул.

— Да и ей надо побыть одной, — добавил он следом, — Подумать обо всем.

— Ну что, Рыхлый, лечить-то будешь? — спросил Грэм, ставя корзину на землю.

— Попробую, — вздохнул тот. — Но новые, мелкие пиявки еще не вывелись. Попробую, конечно, достать как вчера, но вряд ли что-то изменится.

Пока Рыхлый ушел с Грэмом в дом, я подошел к Клыку. Тот сидел на земле и с упоением крутил в руках длинную белую кость.

— Ну что, Элиас, когда пойдем? — с нетерпением спросил он поднимая на меня взгляд.

— А?

— За костью. — пояснил он.

Я застыл.

— А эта уже прижилась? — уточнил я.

Клык улыбнулся и провел рукой над костью, та вдруг изогнулась, став гибкой и послушной. Сначала облепила ладонь как перчатка, а потом превратилась в длинный шип.

— Как видишь.

— Можно? — присел я поближе.

Он кивнул, и я прикоснулся к кости, используя Анализ.

[Интеграция: 100%]

И тут же появилась новая, тревожная строка:

[Интегрированные части Стража: 1/?]

Вот как! И сколько, интересно, костей Стража может вместить в себя человек?

— Скоро пойдем, Клык. — ответил я, понимая его нетерпение. Он получил силу и хотел еще. — В деде осталось совсем немного хвори. Меньше чем за неделю мы должны управиться, возможно даже быстрее.

Клык кивнул, а затем подался вперед и заговорил тише, почти шепотом:

— Знаешь, Элиас… я тут почувствовал кое-что странное.

— Что именно? — напрягся я.

— Я ведь рассказывал тебе, что ощущаю кости. Так вот. Теперь их не три, а больше и…они ощущаются мертвыми. Но есть парочка других. Они будто пульсируют, где-то очень далеко. И вот они точно не мертвые, понимаешь?