Я погрузил срезы веточек в миску с новым Катализатором Жизненной Силы. Затем капнул туда каплю своей Крови и использовал Дар. В каждой из веточек еще была жизнь и воля к ней. Мне нужно было только «разжечь» эту волю еще больше и заставить их расти.

Я ментально приказал им: «Жить. Расти. Пускать корни». Я заставлял все соки внутри этих крошечных веточек устремиться вниз, к срезам. Верхушки веточек на глазах чуть пожухли, листья обвисли, отдавая свои ресурсы. Но зато на срезах…

На срезах, словно крошечные белые червячки начали пробиваться тонюсенькие корни. Сначала толщиной с волосок, не больше, а затем они начали впитывать катализатор жизненно силы.

Я почти час наблюдал, как корни из нескольких миллиметров вытянулись до сантиметра-полутора. Да, рост был медленнее, чем я ожидал, но он всё равно был стремительным.

Весь вечер, вернее, всю ночь я крошечными порциями, чтобы ни в коем случае случайно не запустить процессы мутации, подпитывал эти веточки. Это было почти ювелирной работой, особенно после того, как я занимался сетью молодых деревьев.

Мысленно проверил свою сеть из восьми деревьев — всё было в порядке. Я даже из дома мог до них мысленно дотянуться. Но вот когда я попытался «взглянуть» через них голову пронзила вспышка боли. Слишком далеко.

Меня это не остановило. Я нырнул дальше, за что тут же поплатился. Из носа потекла кровь. Но на минуту-другую я очутился прямо в сети деревьев. Почувствовал их корни, влагу земли, ушедшее солнце и проснувшихся ночных хищников.

После меня уже просто выкинуло из сети.

Я выпил обычный травяной отвар и потом через время еще один восстанавливающий эликсир. Полегчало. В идеале бы сварить ментальны отвар, но на это сил не было.

Я просто сидел перед корешками паслена и смотрел как с черепашьей скоростью они удлиняются и утолщаются.

В какой-то момент я решил, что корни достаточно подросли и паслен можно высаживать. Для него я решил создать особую землю. Пропитал в небольшом ящичке ее смесью гидролатов и бережно высадил туда все пятнадцать черенков.

Оставалось только ждать, — подумал я, вытирая руки от земли и глядя на паслен.

Мое будущее оружие.

Я вздохнул и вышел наружу. К огненной зоне.

Виа заживала. Раны Грэма затянулись. А я чертовски устал. Сеть молодых деревьев, ментальная закладка и капли Крови вымотали меня до дна.

Мелкие ящерята-мутанты спали, свернувшись клубком вокруг Рассветницы. Не хватало Восьмилапого и Крылатого, но думаю уже завтра дочь Трана их принесет обратно. Чтобы они продолжали развиваться в идеальных условиях.

На крыше дома Седой бесшумно ловил ночных мотыльков, изредка — ночных жуков.

Всё было мирно. Идиллия.

Но мне было о чем подумать.

Сегодня я впервые столкнулся с полноценным наследием Древних Строителей. Не с осколками костей, не с мертвыми камнями, а с рабочим инструментом их воздействия на мир — Узлом Связи.

Янтарный

Лавка Хабена

На столе перед Хабеном лежал массивный черный перстень. Человек, которому он принадлежал, был бывшим гильдейцем, а ныне ведающим всей нелегальной торговлей алхимией в Приграничье. И действительно, кто может быть надежнее для гильдии, чем их собственный человек? Хоть травник и работал на него много лет, но единственное, чего он никогда не делал — это не просил ни о чем личном. Рабочие вопросы — да. Доля с контрабанды — да. Но личные просьбы в этом бизнесе означали долг другого порядка. Это казалось странным для него самого, но он знал: раз попросишь — увязнешь еще глубже.

И куда глубже уже? — усмехнулся Хабен и посмотрел на собственное отражение в окне. — Куда глубже?

Хабен дураком не был. Он сразу понял, куда будет бить Эйна. Сразу понял, что она узнала, где живут его дочери и чем они занимаются. И несмотря на то, что уже много лет никаких контактов он с ними не поддерживал, — или, вернее, они не поддерживали, — она решила давить туда.

Его дочери обе работали в небольшом городке недалеко от столицы. И работали они в отделении Гильдии Алхимиков. Когда-то Хабен потратил немалые деньги, и использовал связи, чтобы устроить дочерей в Гильдию. Их талант не был выдающимся, они были… обычными. Взяли их только потому, что Хабен щедро заплатил. Он умел найти нужных людей, некоторые были должны ему, некоторые нуждались в запрещенных ингредиентах… Он заранее к этому готовился, и заранее натаскивал дочерей.

Обладай я такими деньгами в молодости, я бы сам выучился и надел мантию гильдейца, — с горечью подумал Хабен, качая головой. — Но я был травником без связей и денег, а они…

А они относились к нему с пренебрежением. Стыдились. Да он и сам часто к себе относился так же.

Но раз свернув не на ту дорожку, приходится идти по ней до конца. Если в детстве дочери еще не знали, чем именно занимается отец, то повзрослев и поступив в гильдию всё поняли. И оборвали связь. Это он мог принять. В каком-то смысле так было даже лучше. Пусть их и его ничего не связывает, и они живут свою жизнь. Это ничего.

Хабен тяжело вздохнул, потирая переносицу.

В силах ли Эйны вышвырнуть его дочерей?

Не в ее, но те, кто за ней стоят — сделают это, если она попросит. И тогда дочери возненавидят его еще сильнее. Потому что, он не сомневался, им сообщат, что всему виной их отец. Эйна скажет. Не сама, через человека.

Будь его дочери сильными одаренными алхимичками, связи Эйны бы не помогли. Гильдия ценит таланты. Но они были посредственностями, тут Хабен отдавал себе отчет и честно оценивал дочерей. Таких легко заменить. А кто они без Гильдии? Никто. Если их выбросить на улицу, то жизнь будет сломана. Работать они не привыкли, да и кем можно работать после того, как ты был частью уважаемой и богатой гильдии? Белье стирать? Пахать землю? Торговать?

Хабен не представлял, чтобы его дочери занимались подобным.

Так ладно заменить, можно поискать бумаги и выяснить, а кто их принимал, и почему? Зачем взяли в гильдию с такими слабыми талантами?

И это будет еще хуже. Это уже позор и расследование. Гильдейцам ничего не будет, они там все давно повязаны, а его девочки заплатят. Пусть они и были частью гильдии, больше чем помощницами подмастерья за всё время так и не стали.

Хабен вздохнул.

А ведь он немного соврал Элиасу. Дело ведь не в том, что он не хочет в гильдию и из принципа хочет отказать Эйне, вовсе нет. Дело было в другом. Если его примут туда, то те, кто ведают теневой торговлей решат, что он предал их и через время он просто исчезнет. Хоть гильдия и связана с теневой торговлей, всё же последние делают много своих дел, о которых гильдия не подозревает. И не должна знать и дальше, а он знал слишком много, чтобы даже допускать малейшую возможность предательства.

Эйна не могла этого не понимать. Она давала ему выбор: вот ты можешь пойти в гильдию, поддержишь меня и чуть позже пожнешь плоды своей деятельности, но с дочерьми будет всё в порядке или…или продолжишь заниматься чем занимаешься, но дочери…дочери заплатят за твой отказ.

Хабен сплюнул на пол.

Да уж, выбор так выбор.

Хабен еще раз посмотрел на перстень перед собой. Может ли этот человек прикрыть его девочек? Может. Но это долг, который не выплатить обычной работой.

Выбор без выбора.

Друзья. Глава может показаться немного (или не немного) скучноватой, но вот все этим моменты нужно было описать (мне). По-другому никак. И еще, тут может быть чуть больше опечаток так как делал все утро главу (хотел как обещал выпустить в первой половине дня).

Я проснулся с ощущением такой тяжести во всем теле, словно всю ночь таскал на спине мешки с камнями. Но это можно было перетерпеть, главное — что не было никакой головной боли, как случалось после моих опытов или после увеличения количества связей.

Я сел и глубоко вздохнул. Тело было деревянным. И дело вообще не в том, что мы с Грэмом вчера отмахали приличное расстояние. Мы каждый день столько проходили, а жива обычно успевала за ночь снимать все последствия таких походов. Нет, дело в чем-то другом…но в чем?