***

Майор стоял у чердачного окна на недавно покинутой Оксаной крыше и вдумчиво и монотонно говорил: слово «ведьма» было единственным цензурным во всем его монологе. Наконец он выдохся, перевел дух и осторожно ступая по грохочущему кровельному железу, выбрался на крышу. Наклонился – нос его заходил туда-сюда, принюхиваясь к капельками крови, оставшимся на раме. Повернулся и медленно пошел вниз по лестнице. В том, что девчонка – ведьма, у него не было ни малейшего сомнения: иначе как наговором не объяснишь почему он в обыкновенном подъезде потерялся, как горожанин в лесу. Да и с крыши она могла только улететь… не спрыгнула же, в конце концов! Совсем безбашенная девка, средь бела дня на помеле!

А главное, чего удирать-то, или она не понимает, что даже в миллионном городе уж кого-кого, а ведьму, тем более молодую, найти не проблема? Он вышел во двор и покачал головой, ведя безмолвный разговор сам с собой: если… если именно эта девчонка учинила кошмар на заднем дворе кинотеатра, то она не безбашенная, она – безумная! Его передернуло при воспоминаниях о недоеденных кусках человечины возле мусорки.

Коридоры отделения встретили его обычной «неспешной суетой». Две очереди. Одна – длинная и скандальная – тянулась к паспортному столу. Другая – короткая и хмурая – на прием заявлений. Мимо пробежала молоденькая сотрудница в ладно сидящей форме, проволокли хрипящего невнятные угрозы забулдыгу.

– Майор! Эй, погоди, майор!

Майор обернулся. Следом за ним по лестнице торопливо поднимался высокий крепкий мужчина – только морщины на лице, да постукивающая в такт шагам трость показывали насколько этот человек уже не молод.

– Ох и быстро шагаешь, еле догнал! – старик похлопал по карманам, нашаривая в пиджаке валидол.

Майор только развел руками – дескать, окликнули б раньше, остановился.

– Это ты министерский, что ли? – поглядывая на майора с легкой насмешкой, чмокнул таблеткой старик.

– Я вообще-то местный. Тут неподалеку на хуторе народился. – неожиданно даже для себя обиделся тот. Чистую правду, между прочим, сказал, ну а что не уточняет, когда тот хутор в здешней степи стоял, так извините, никому оно не надо!

– В родные края, значит, вернулся? – покивал старик. – А я до самой пенсии вот в этом отделении: сперва опером, потом начальником, потом вроде как опять опером, хотя больше по бумажной работе, сам понимаешь, возраст.

– Понятно. – кивнул майор: не заметить, как со стариком здоровались пробегающие мимо сотрудники, было сложно. – Может, в кабинет пройдем?

– А давай! – с энтузиазмом согласился старик и двинулся по коридору, похоже, отлично зная, где этот кабинет располагается.

– Ничего не изменилось. – пробормотал старик, глядя, как майор набирает воду из-под крана и бросает в кувшин кипятильник. Помолчали, торопить отставника майор не собирался. Тот поерзал, вздохнул. – Я тут слыхал, вы к «Красногвардейцу» выезжали… будь другом, сдай старику тайну следствия – чего там случилось-то?

Майор посмотрел на отставника с сомнением, подумал…

– Женщину… убили. – обтекаемо сообщил он.

Старик снова помялся:

– Убили ее… ножом пырнули, или придушили или… или по-другому как-то?

– По-другому. – майор поглядел на отставника с интересом и решился. – Съели ее. Точнее, недоели.

– Опять! – вместо ожидаемого недоверия выпалил отставник и стиснул пальцы на набалдашнике своей палки.

– Что значит…

– А то и значит, что было у нас уже такое два года назад – аккурат у самого этого кинотеатра, чтоб ему пусто было! – жилы на шее старика напряглись, и майор понял, что того трясет от бешенства. – Только не баба, а мужик! Средних лет, крепкий такой – и не съели его, а всего зубищами распанахали! Тогда еще версия была, что зверь это…

– Зверь через два года не возвращается. – покачал головой майор. – Зверь, если бешенный, убивает, пока его не убьют.

– Во-во! – истово закивал старик. – И не топит! – и на недоуменный взгляд майора пояснил. – Там все в морской воде было – и в легких у мужика вода тоже. По большому счету его не загрызли, а утопили.

– Опять вода… – майор в задумчивости постукивал пальцами по столу. От кипятильника в кувшине уже поднимались струйки пузырьков, но мужчины не обращали внимания.

– Какая зверюга такое провернуть могла? Меня тогда слушать не стали, на пенсию выперли, так хоть ты сейчас послушай, майор. Может, и был там зверь, только на жертв его спускал человек – не иначе как нравится ему!

– Складная версия. – не стал спорить майор. Только динозавр в нее не укладывался. Даже если в районе орудует сумасшедший маньяк – динозавра ему взять неоткуда. – Экспертиза тогда что сказала?

– У них вышло, что рвал того мужика знаешь, кто? – отставник посмотрел на майора со значением, явно предвкушая его удивление. – Кит-касатка, вот кто!

– Не динозавр? – невольно выпалил майор и поймав изумленный взгляд старика, вздохнул. – Наверное, вы правы. Уж касатки на заднем дворе кинотеатра точно быть не могло.

– Почему на заднем? – хмыкнул отставник. – Прямо у передней колонны тело валялось, шибануло мужика об нее, будто кинули с силой. Хорошо, что дворник засветло его обнаружил, хоть и так слухи по городу ходили. – он только головой покрутил. – Человека, майор, ищи человека! Скорей всего, мужика – боль, кровь любит, иначе бы не устраивал такого.

– Человека… – закрывая за наконец-то выговорившемся отставником дверь кивнул сам себе майор и добавил. – Ну или не совсем человека… И уж точно не мужика.

Телефон местной ведьмы-хозяйки ему дали еще когда он после очередной гибели на боевом посту решил вернуться в город, где жил когда-то давно. Теперь жалел, что не представился сразу. Оборотни и ведьмы не слишком ладили, но хозяйка – дело особенное, к ней надо со всем уважением, а он непозволительно пренебрег и теперь она, как любая уважающая себя ведьма, ему за это кровушки попьет не хуже упыря. Ну не любил он ведьм, и встречаться с ними не торопился. Кто ж знал, что ее помощь вот так сразу понадобится!

– Елизавета Григорьевна? – обычно хриплый рычащий голос майора сейчас был таким почтительным, таким… трепетным, даже слегка поскуливающим, аж самому противно. Осталось вытащить из штанов хвост и повилять. – Искренне рад знакомству с вашим превосходительством! Вовкулака я, переведен в местное отделение милиции. Не имел еще чести представиться, закрутился, знаете ли.

– За хвостом гонялись? – ласково и даже задушевно поинтересовались у него в ответ. – И что же вас отвлекло от этого общественно полезного занятия, что впервые за неделю пребывания в городе у занятого оборотня нашлась минутка на маленькую незначительную меня? Не иначе как понадобилось что, господин ментовский вовкулака?

Майор понял, что все еще хуже, чем он предполагал.

– Что значит – такой нет? – уже положив трубку спросил в пустоту майор и вытер текущий по шее пот. Вот и поди пойми, то ли и правда хозяйка не знает молоденькую ведьмочку (кто-то из городских рóжденных втихую себе рóбленную сделал, а от хозяйки скрыл? От такой скроешь, как же!), то ли мстит так, власть свою показывает.

– Людей жрут, а она выделывается! – выскочившие на кончиках пальцев когти впились в крышку стола.

Телефон зазвонил, разозленный оборотень сдернул трубку.

– Слышь, вожак. – раздался голос эксперта и был он странный, очень странный. – Ты давай… к киношке тебе знакомой подъезжай… снова…

Майор открыл рот, закрыл и наконец хрипло выдавил:

– Опять… съели?

– Не съели… – пауза была такой длинной, что майору захотелось рыкнуть в трубку. – Парнишку… повесили. – наконец выдавил эксперт.

«Вот это называется: для бешеной собаки сорок верст – не крюк! Вроде старый, битый жизнью волчара, должен был соображать». Майор стоял там же, где начал свой утренний забег за ведьмой – на ступеньках перед кинотеатром. А нужно было не за девкой мчаться, как щенок-сеголеток за улетевшим листиком, а присмотреться к пареньку, на которого она морок кидала. Так хлопец же в кино пошел! В наполненный людьми зал, где ничего не могло, не должно было случиться. Только вот в киношке этой непрерывно что-то случается.