— Со мной всё в полном порядке. Но вы не поверите, что я сейчас вам расскажу.
Тут я немного ошибался. Мало того, что они поверили, так ещё и сделали это с первого раза. Хотя наличие странной белой энергии смутило их не меньше, чем меня.
Воспоминания нахлынули внезапно, как будто всплывая из глубины моего сознания. Обрушившись на разум в тот момент, когда мы уже двинулись к аэропорту Любляны, а я принялся набивать сообщение Дмитрию. Распоряжаясь немедленно арендовать для нас подходящий джет. Любой из тех, которые находились сейчас на территории аэропорта и были способны немедленно вылететь. Расстояние до Исландии было относительно небольшим. Думаю, с этим должна была справиться практически любая модель.
Именно тогда ударил первый осколок чужой памяти. Причём это не был обрывок воспоминаний того синеглазого, которого убил варрбай. Речь шла совсем о другом человеке. Я даже не уверен, что его можно назвать человеком.
Ослепительный белый свет, потоки которого хлестали откуда-то сверху, полностью заполнял огромное помещение. Двое гигантов, которые стояли, облачённые лишь в какое-то подобие штанов, и опирались на рукояти гигантских секир. Вниз уходили каменные ступени, а неизвестный, воспоминания которого я наблюдал, сейчас восседал на престоле. Внизу же рядами стояли коленопреклонённые люди. Хотя нет. На людей они были похожи только отчасти. Это были тапальцы из мира Индиго. Как минимум втрое меньше тех полуобнажённых гигантов и смиренно склонившие головы вниз.
Понять, что там происходит, я не успел. Воспоминание практически сразу прервалось. Зато следом стартовал следующий отрывок памяти. В этот раз я путешествовал на воздушном корабле. Иначе это гигантское сооружение с открытой палубой было не назвать. У него даже паруса имелись. Хотя, на мой взгляд, они никак не могли нести его вперёд. Летел он точно за счёт чего-то иного.
При этом я снова восседал на чём-то вроде трона. Вальяжно расположившись там и наблюдая за работой экипажа, что суетился внизу. Потом сместил голову в сторону, смотря вниз. Престол располагался на столь серьёзном возвышении, что всё происходящее за бортом было прекрасно видно. От облаков, над которыми нёсся корабль, до лесов и морей внизу. Я попытался было присмотреться, чтобы зафиксировать этот сегмент карты и потом попытаться сравнить его с известными двенадцатью мирами, но воспоминание снова рассыпалось в пыль.
Третье засверкало уже после того, как я рассказал остальным про первые два и мы ещё немного продвинулись в сторону аэропорта. Теперь уже сам гигант, который до того сидел на престоле, преклонил перед кем-то колени и опустил взгляд вниз. Если раньше я чувствовал нечто вроде превосходства над всеми прочими и вместе с тем презрение, теперь внутри кипел страх. Лютый и беспощадный.
Сверху же слышались слова. Обрушивались, сминая разум носителя этой памяти и заставляя того трепетать ещё больше. На этот раз в поле зрения были только плиты пола, поэтому я постарался запомнить хотя бы речь. Ничего ценного здесь всё равно больше не было. У меня это даже получилось. Когда воспоминание прервалось, я успешно зафиксировал десятка два слов, набрав их на телефоне. Заодно сразу же пересказал ситуацию всем остальным и там же в телефоне, как получилось, зарисовал картинку воздушного корабля и сегмент карты, который видел внизу.
Сообщение Дмитрию я всё-таки отправил, сделав это ещё до того, как принялся фиксировать чужую память. Так что к моменту, когда мы добрались до аэропорта, там уже кипела работа по подготовке джета к полёту. Технически он летел в Рейкьявик пустым. А вот оттуда он должен был отправиться в Бухарест. По легенде, машину нанял румынский бизнесмен, который сейчас находился в Исландии.
Проинформировать экипаж, кто именно полетит в Исландию на самом деле, было некогда. Поэтому нам пришлось вести разговор самостоятельно — уже после того, как самолёт поднялся в воздух. Однако большого труда это не составило. Как выяснилось, пачка наличности, вручённая каждому из членов экипажа, очень быстро меняет точку зрения на происходящее и уровень лояльности к твоей персоне. Особенно когда она состоит не из стодолларовых банкнот, а из купюр по пятьсот евро. Плюс ты обещаешь ещё две таких же после того, как вы успешно приземлитесь.
К тому же других вариантов реакции у них всё равно не было. С момента дня Контакта прошло больше четырёх недель. Почти каждый житель Земли хорошо представлял себе уровень силы Защитников. Эти парни должны были понимать — нас просто так не убить. Зато, пытаясь это сделать, неизвестные наверняка уничтожат самолёт вместе с ними на борту. Поэтому, даже не заплати мы ни единого цента, они бы предпочли не высовываться. Ну а с деньгами у нас имелись едва ли не железобетонные гарантии.
Полёт занял не так много времени, однако новостей за этот промежуток пришло немало. Во-первых, мексиканское отделение Корпуса всё-таки отделилось. Если быть более точным — для начала там сменилась власть. Человека, который был выбран мной во время визита в Мехико, убрала группа условных бунтовщиков. После чего они объединёнными усилиями утвердили на позиции своего кандидата, который заявил об учреждении Национальной мексиканской организации Защитников.
В Штатах подобного не случилось. Но, как я считал, — исключительно по причине того, что Лебуа до сих пор оставался на территории страны. Скорее всего, именно поэтому никто не рискнул действовать. В какой-то мере это было верно и для Мексики — канадцу ничего не стоило добраться до Мехико и учинить там кровавую бойню, жестоко подавив мятеж. Однако по какой-то причине организаторов этого локального переворота подобное развитие событий не смущало. На мой взгляд — из-за того, что синеглазые пообещали им защиту. Скорее всего, рассчитывая, что Франсуа прибудет, и устроив на него засаду.
Ещё одна новость — Федерация Защитников Японии раскололась. Улицы были заполнены протестующими. Полиция в ряде регионов отступила, не желая вступать с ними в противостояние. Часть Защитников заявила о своём выходе из рядов организации. Что немыслимо — всё чаще звучали обвинения в адрес императора. А партии, которые являлись конкурентами нынешних лидеров, стремительно набирали политический вес.
Китай пока ещё держался, но там положение тоже было шатким. На улицах Поднебесной, как и во всём остальном мире, появились синеглазые. Реакция силовой машины Китая оказалась однозначной — к каждому выдвинулась штурмовая группа с задачей уничтожить либо арестовать. Сам Го Бинь моё предупреждение получил и даже спустил его вниз. Но минус гигантской бюрократической машины — это, помимо всего прочего, её неповоротливость.
Пока приказ дошёл от самого верха до низового уровня, где принимались подобные решения, синеглазые уже успели вступить в контакт с силовиками. Благополучно убедив тех перейти на сторону добра. В данном случае — людей с синими глазами. Мне-то было понятно, что всё это произошло за счёт ментального воздействия. Зато для большинства китайцев подобное стало символом падения системы.
Всё как всегда. Стоит кому-то сделать один-единственный ход, показав, что громоздкий монстр, которого все боялись до дрожи в коленях, на самом деле давно одряхлевший тигр с выпавшими зубами, как все перестают бояться этого самого тигра. За всю свою историю человечество многократно наблюдало повторение этого сценария с небольшой сменой декораций. Нечто подобное происходило и прямо сейчас. На улицах городов появились демонстранты, люди требовали отмены цензуры, свободы слова и прочих разных «глупостей», в которых их до того ограничивали. Сможет ли Го Бинь удержать ситуацию под контролем, сказать было проблематично. Имелись все шансы, что генеральный секретарь всё-таки потеряет страну. Максимум, сохранив Пекин. Точно так же, как и в прошлый раз.
В Корее все настолько поспешили воспользоваться плодами ситуации, что сразу несколько политических сил претендовали на роль главного оппонента Корпуса. Даже возникла коалиция корейских отрядов, которая начала позиционировать себя в качестве противовеса Лиге. Пожалуй, единственный из функционеров, кто до сих пор оставался союзником Пак Джин Хо — нынешний президент республики. Да и то лишь потому, что в своём самом первом выступлении он назвал Лигу собственным детищем. Откреститься от чего сейчас было уже невозможно. Оставалось лишь защищать организацию ради себя самого.
