Вот и настал тот неловкий момент, когда Штирлицу придётся объяснить, откуда в его сейфе взялись партбилет с бутылкой водки и зачем он хранит под столом собранный парашют.

— Произошёл инцидент, и мне нужно вернуться обратно. К себе. Но память почти исчезла. Я пришёл за помощью.

Управлять своими движениями я сейчас никак не мог. Варианта рывком взмыть вверх, выбравшись отсюда тем же самым путём, которым пришёл, не имелось. Всё, что оставалось, — продолжать болтовню с неизвестным роботом, заодно размышляя о том, как в случае чего с ним разбираться.

— Из какой ты ветви? Назови великого легера-конкурента, что основал её. И скажи мне, что случилось.

Тут мне не пришлось даже думать. Потому как обмануть машину в такого рода вопросах было невозможно — я не имел никакого представления об этих самых «легерах-конкурентах». Всё, что оставалось, — пойти самым простым путём.

— Я же сказал — не помню. Ты ведь способен понять это и указать путь. Я лишь знаю, что мне нужно вернуться назад.

На какое-то время воцарилась тишина. Не знаю, был ли мой собеседник на самом деле роботом, но, кажется, прямо сейчас он размышлял, как ему поступить.

— Помощь невозможна. Никто из тех, кто служит цели двенадцати великих, не способен забыть о том, кто они. Ты лжёшь. Я должен тебя уничтожить.

На моём плече в очередной раз запищал варрбай, который поднялся на задние лапы, яростно потрясая передними и отчаянно негодуя. А в ушах вдруг снова зазвучал голос.

— Неучтённая форма субстрата. Нарушение протокола первого уровня. Все подлежат ликвидации.

Как только затихло последнее слово, тьма сдвинулась, принявшись сдавливать бело-сияющий барьер. Активно пытаясь его пробить и добраться до меня.

Первое, что я сделал в ответ — ударил тепловой способностью. Та позволяла бить по всем направлениям, плюс теперь в ней тоже были вкрапления красной энергии. Сделавшие и без того мощное оружие ещё более эффективным. Из-за чего можно было рассчитывать, что оно справится и с подобной целью.

Однако никакого эффекта это не возымело. Несколько сотен красных частиц действительно взрезали тьму, устремившись вдаль, но уже через секунду вернулись обратно, втянувшись в моё тело. При этом никакого серьёзного ущерба я не нанёс.

Обхватив пальцами древко копья, что всё это время висело рядом со мной под прикрытием всё того же барьера, напитал его белой энергией и крутнулся вокруг собственной оси, выставив его вперёд и рассекая сверкающим оружием темноту. Единственное, чего добился, — стало ясно, что на расстоянии полутора метров нет никаких твёрдых поверхностей.

Следующей на очереди стала кислотная кровь. Я ударил высококонцентрированными нитями жидкости по всем направлениям. И те на самом деле пробили тьму. Более того, за счёт одномоментного опустошения резервов, которые сейчас были как никогда велики, я пробился на солидную дистанцию, коснувшись каменной поверхности внизу и справа. Как минимум в этих двух направлениях от меня имелась порода.

Если я заметил только это, то вот Белый, который непрерывно крутил головой по сторонам, кажется, обнаружил что-то ещё. О чём радостно сообщил, отправив мыслеобраз, после чего сорвался с моего плеча и, залихватски пискнув, исчез внизу.

Мой собственный барьер, казалось, едва держался. Проводив взглядом варрбая, я невольно вспомнил фразу про слабоумие и отвагу, после чего попытался сдвинуться в сторону ближайшей каменной стены. Прикинув, что тепловая способность наверняка способна проплавить тоннель. Тогда как граница распространения этой чёрной энергии явно была ограничена не наличием или отсутствием породы. Дело в искусственно установленных барьерах, за пределами которых я, по идее, окажусь в полной безопасности.

Правда, сдвинуться с места у меня не вышло. А в следующую секунду отовсюду снова зазвучал знакомый механический голос.

— Несанкционированный доступ к управляющему ключ-камню. Немедленно…

В этот раз закончить фразу «робот» не успел. Рядом что-то оглушительно щёлкнуло. Потом окружающая меня тьма начала стремительно двигаться, сформировав что-то вроде небольшого смерча.

Из плюсов — теперь мне были видны каменные стены и потолок пещеры. Откуда-то сверху донеслись обрывки криков. В следующий миг где-то внизу тонко и звонко запищал варрбай. А как только прекратился его победный визг, смерч прекратил движение. И, кажется, вся тьма, что была поблизости, обрушилась на меня, свободно проходя через защитный барьер.

* * *

Работа страховой компании, которая служила для Корпуса основной денежной машиной, была наконец полностью восстановлена. Теперь они официально оформили полисы всем тем, кто оплатил заявки ранее, плюс начали принимать новых клиентов. Те ломанулись таким потоком, что Дмитрий уже не один раз задумался о необходимости поднятия цен.

Все остальные проекты тоже стремительно двигались вперёд. Не говоря о том, что открытые на бирже сделки уже принесли Корпусу не меньше полумиллиарда долларов. Которые пока оставались на счетах. По всем прогнозам, цены на медь, никель и палладий будут подниматься дальше. Скорее всего, вовсе достигнув невообразимых величин.

Корпус озаботился подобными вопросами заранее. Мало того, что, как только появились деньги, они скупили акции нескольких заводов по производству меди, введя своих людей в состав их руководства, так у них ещё и имелись подписанные контракты с фиксированным потолком цены. На момент подписания этих самых договоров ценник казался безумно высоким. Из-за чего переговорщики с другой стороны считали себя полностью защищёнными. Теперь же максимум, указанный в документах, стоял чуть ниже рыночной стоимости.

По мнению аналитиков, спустя ещё пару месяцев они смогут выкупать металл по цене восемьдесят процентов от рыночной. Что до палладия — его начали скупать ещё раньше, когда сам Константин выделил на эту задачу солидный финансовый транш. С тех пор они так и покупали весь физический палладий, который был доступен на рынке. Как на первичном, так и на вторичном. Попытки войти в производство тоже имелись, но в данном случае успехом не завершились.

Что особенно радовало, так это склонность правительств идти навстречу во всех вопросах, какими бы они ни были. Особенно теперь. Если до этого чувствовалось определённое молчаливое сопротивление с их стороны, то теперь, после кризиса с синеглазыми, ситуация кардинальным образом поменялась. Бюрократы были готовы на любые уступки и послабления, лишь бы Корпус не счёл их нелояльными. Патронный завод, на котором когда-то им выделили одну-единственную линию, теперь полностью был законтрактован на нужды Корпуса. По сути, им передали его в управление. Всё, что оставалось, — официально оформить эти бумаги, для чего требовалось внести некоторые изменения в законодательство. Однако правительство обещало решить этот вопрос в самое ближайшее время.

Схожим образом обстояла ситуация во всех остальных сферах. Ни одна страна мира не рискнула препятствовать работе страховой компании. Точно так же, как и выкупу фармацевтических гигантов, которые оказались на грани банкротства. В их случае основной интерес для Корпуса представляли исследовательские подразделения. Те, которые занимались разработкой и испытаниями новых лекарств.

Лагов дал команду выстроить для них систему переобучения, нацелив на работу с компонентами, пропитанными меносом, и дав полную свободу для экспериментов. С тем, чтобы они исследовали всевозможные сочетания и пытались понять, как они работают, испытывая получившийся результат на животных. Вместе с тем в их распоряжении оказывались промышленные площадки, которые годились для того, чтобы запустить там собственное производство.