Алоуиша, как и многие другие, перевела взгляд на арку за сценой и почувствовала, как от предвкушения участился пульс. Краем глаза она заметила, что Айви обеспокоенно вытянула шею, пока Келиле не протиснулся между ней и седовласой советницей, чтобы обхватить руку супруги. Алоуиша тепло улыбнулась им, но затем нахмурилась при мысли о брате подруги: «Лучше бы тебе ее не подводить».

– От связующих чар, укрепляющих наши дома и деяния… – провозгласил Сассафрас, и Алоуиша подумала о беспорядочно разбросанных зданиях на окраине города, – до заклинаний, питающих урожаи… – при упоминании малой части ее магической специализации, лицо охватил жар, – и магических снадобий, лечащих наши недуги… – Алоуиша почувствовала, как стоящая рядом женщина без магических способностей крепче прижала к себе сына. – До магической защиты, что охраняет наши границы… – Здесь в голову нагрянули мысли о пещере в склоне горы, которую Алоуиша видела по дороге в Корнепут, – и магических существ, усиливающих наших ведьм и магов…

Тут Сассафрас неопределенно махнул рукой в сторону толпы, и Алоуиша напряглась, увидев множество дракотов, верно служивших своим хозяевам. Позади нее один из них решил именно в этот момент напомнить о своем присутствии, обвив хвостом ее икры. Алоуиша опешила и едва сдержала крик.

Взгляд ведьмы тотчас метнулся к Хедере, растянувшейся на телеге недалеко от советников. Как и Айви, Хедера стала настолько неотъемлемой частью жизни Алоуиши, что, глядя на нее, она всегда чувствовала больше утешения, чем боли.

Сассафрас все еще продолжал речь:

– …все это возможно только… благодаря милости нашего Хранителя… дарующего мир и укрепляющего колодец.

На этот раз все с надеждой повернули головы к арке.

Увидев, что тропа за ней остается пустой, Сассафрас открыл было рот, словно собираясь повториться, но затем осознал, что при всей его власти Хранитель долины ему не подчиняется, и вновь сомкнул уста.

– Это великое существо… – бормотал Сассафрас, и Алоуише показалось, что он начал импровизировать, либо потому что потерял нить речи, либо желая заполнить неожиданную паузу, – в эту ночь, превыше всех других… почтит нас своим всемогущим присутствием, чтобы мы могли выразить ему… нашу благодарность… за сохранение изобилия на еще один год.

Древний маг замешкался, морщась и вглядываясь в тени, прежде чем добавить на одном дыхании:

– И-вернет-нам-нашего-Пастуха.

При слове «Пастух» Айви закусила губу.

Обеспокоенный Келиле шепнул ей что-то ободряющее, но тщетно. Тогда Алоуиша не выдержала. Она пробудила в себе внутреннюю Этельбу и, расставив локти, двинулась вперед, толкая и наступая на ноги, пока не пробилась через два передних ряда.

– Sic fuit! Ita est! Sic semper erit! – провозгласил Сассафрас, когда Алоуиша дошла до Айви, как раз вовремя, чтобы бросить Келиле напряженную улыбку, а затем сжать ладонь подруги. Айви в ответ стиснула пальцы Алоуиши.

Сассафрас вскинул руки, завершая речь, которую в основном встретили тишиной, не считая единственного, весьма дерзкого свиста. Помрачнев еще сильнее, Старейшина тяжело вздохнул и перевел последние слова с энтузиазмом вынужденного извиняться ребенка:

– Так было. Так есть. Так будет всегда.

Айви даже не моргнула, когда все замерли, вновь устремив взоры на проход и арку. Все, кроме Алоуиши, которую больше волновало состояние подруги, нежели возвращение Хранителя.

– Я приглашаю к сцене потенциальных Пастухов этого года! – объявил Сассафрас после долгой паузы.

Среди толпы, становившейся все более нетерпеливой, раздался ропот и шарканье ногами.

– Да, да, еще до прибытия Хранителя… Необычно, возможно… но раз нас заставляют ждать… нам не стоит затягивать… Подходите! Подходите!

– Ну же, ну же… дамы и господа… – Сассафрас силился удержать внимание слушателей. – П-п-парни и д-д-девушки. КТО может сказать мне, как мы узнаем, КОГО из наших храбрых претендентов Хранитель ВЫБЕРЕТ Пастухом в этом году?

Маленькая девочка с длинными черными косичками в первом ряду подняла руку, вытянувшись так рьяно, что Алоуиша подумала, как бы малышка не надорвалась. Сассафрас предоставил ей слово, и та выдала длинный и восторженный ответ, сложив перед собой ладони и широко раскрыв глаза.

– ДА, моя дорогая! – воскликнул Сассафрас, вразнобой приподнимая уголки рта, будто он так давно не улыбался, что мышцы забыли, как это делается. – Наш великий и благородный Хранитель… поклонится избранному Пастуху… который в свою очередь тоже отвесит поклон… став его спутником на целый год.

Сассафрас торжественно поприветствовал каждого претендента, пожал им руки и выстроил в аккуратную линию.

Алоуиша и не помнила, видела ли когда-нибудь так много добровольцев. Одна из них с зеленой лентой на шляпе и вереницей перьев на платье напомнила ей о ранее услышанном предсказании. Алоуиша задалась вопросом, как же можно определить, одержим ли доброволец трудолюбием.

Пятеро из них не имели ни остроконечных шляп, ни палочек. Их Сассафрас расположил вместе, ближе к краю сцены, что оказалось неудачным решением, поскольку, стоило ему отвернуться, как светящаяся сфера над этой зоной погасла, погрузив всех в тень.

И именно в эту тень что-то влетело.

Для Хранителя оно было слишком маленьким. И двигалось так быстро – мелькающим пятном неопределенного цвета – что Алоуиша могла с уверенностью сказать лишь то, что оно светлое и объемное, размером с маленькую собаку и с длинным пушистым хвостом. Уловив краем глаза движение, она обернулась, чтобы взглянуть, заметил ли его кто-нибудь еще; не собирается ли кто-нибудь более важный – может, член Совета – что-нибудь предпринять, учитывая, что неизвестное нечто, похоже, направлялось к Верховному Старейшине.

К несчастью для Алоуиши, в тот же миг со стороны лесного прохода раздался грохот, и все зрители – как перед сценой, так и по бокам – тотчас отреагировали, вставая на цыпочки, вытягивая шеи или же вскрикивая от возбуждения. Родители поднимали детей на плечи, а несколько предприимчивых ведьм и магов даже взобрались на своих дракотов, чтобы парить над остальными, врезаясь в светящиеся сферы и раскачивая их.

– Э-э-э… Эм… Э! – глупо воскликнула Алоуиша. Но этот звук, прозвучавший как очередной возбужденный визг, затерялся в шуме, подобно капле дождя в разгар ливня. – Мистер Сассафрас… Ваша честь… Сэр!

Она попыталась подбежать к нему, но Айви удержала подругу железной хваткой. Алоуиша обернулась к Айви и увидела на ее лице неподдельный ужас; подруга застыла, устремив взгляд в глубину лесного прохода. Оставаясь позади и держа Айви за другую руку – вероятно, чтобы та не увидела выражения его лица, – Келиле перевел взгляд с жены на проход. Казалось, он боится за нее.

Когда Алоуиша резко обернулась, чтобы взглянуть на Сассафраса, она снова заметила животное: два ярких алых глаза, застывших в темноте задней части сцены. Она видела, как они опустились вниз, затем прищурились, словно их обладатель готовился к броску.

– Прости, Айви! – одним быстрым движением Алоуиша высвободила пальцы из хватки подруги и, не тратя время, чтобы оглянуться, бросилась через сцену к Сассафрасу, гулко топая по деревянному настилу.

Подбежав к Старейшине, она искоса взглянула на те светящиеся глаза. Они закрылись, и их владелец на мгновение исчез. Алоуиша в панике огляделась, бросилась между Сассафрасом и существом, упала ребрами на доски, раскинув руки над головой, и схватила существо в воздухе, когда то бросилось вперед. Оно яростно сопротивлялось в ее руках, уткнувшись головой в грудь. Нечто твердое, но тупое впивалось ей в ребра. Опустив взгляд, Алоуиша увидела рыжего дракотенка с одной парой крыльев, короткими рогами и округлыми шипами от головы до хвоста.

Алоуиша почувствовала вибрацию сквозь лиф – это он так рычал?

В тот же момент что-то вырвалось из-за деревьев за аркой – фигура в драной грязной рубашке, брюках и церемониальном кожаном жилете, со спутанными каштановыми волосами, приклеенными к голове полосой чего-то красного и отвратительного. Новоприбывший шатался и спотыкался, но все же продолжал приближаться к сцене.