Впереди был стационарный пост ГАИ и уныло бродивший по пустой трассе инспектор, увидев его, радостно замахал палкой. Прижавшись к обочине и приготовив документы, Тарасов опустил окно.

- Старший лейтенант Милюков…

- Здравия желаю, товарищ лейтенант, - по военному поприветствовав, Старшина протянул права. - Дежурите?

- Дежурим…

- А я вот только сменился…

- Не праздновали еще, значит? - ноздри «ГАИшника» раздулись, втягивая воздух из салона.

- Как можно?! На службе-то!

- Это правильно… Счастливого пути.

Разочарованно вздохнув, инспектор проводил взглядом «Опель», который только сейчас взобрался на гору и немедленно свернул на дорогу к поселкам, вернул документы и взмахом показал, что можно ехать.

Остаток дороги до города прошёл без приключений. Преследования больше не было, так что, доехав до центра и припарковавшись неподалеку от площади, Старшина пошел к елке.

Яну он заметил издалека. Та, все в том же прикиде, разве что натянув вместо «невидимки» обычную вязаную шапку, курила на скамейке возле памятника Ленину. Фотоальбом лежал рядом.

Подойдя, Тарасов, не говоря ни слова, сел рядом, достал сигарету, прикурил, затем достал из-за пазухи штык-нож, протянул, пряча его в руке, а второй забрал альбом. Яна, покосившись, нерешительно потянулась, затем все-таки, взяла нож и удивленно повернулась, глядя на Старшину.

- Ты дурак?

- Да.

- Серьезно?

- В наше время все, кто слово держит — дураки.

- Ты же знаешь, что это такое…

- И что? Сказал — делай.

- То есть я могу просто вот так забрать и свалить?

- Пока не можешь… - Тарасов пролистал альбом, чтобы убедиться, что все фото на месте. - А вот теперь — вали на все четыре стороны.

- Ну я пошла…

Встав, Яна потопталась, затем скрылась в толпе. Старшина, даже не глянув в её сторону, неторопливо докурил, выкинул окурок в урну и пошел к машине. За спиной гремела музыка, веселились люди, но он ощущал внутри только опустошение. То самое, которое бывает, когда ты добился своего, получил искомое и теперь не знаешь, что делать дальше. Можно съездить на квартиру, но там сейчас Алиса - нехорошо как-то заваливаться без предупреждения… Или посидеть где-нибудь, раз уж праздники?

- Почему ты не выстрелил? - кинув фотоальбом на пассажирское сидение, Тарасов обернулся и смерил бесшумно возникшую за спиной Яну взглядом, - Ты много кого убил. Почему меня не стал?

- Зачем?

- А зачем убивают?

- Все по разному. Кто-то из страха, кто-то из мести, кто-то, чтобы силу показать. Есть те, кто может убивать для развлечения.

- Ты зачем убиваешь?

- Работа у меня такая. Военные, если ты не в курсе, для того и нужны.

- Просто работа?

- Да. Тяжелая, грязная, но нужная. И кто-то должен её делать.

- То есть ты просто не хотел делать лишнюю работу?

- Нет. Я, как профессионал, знаю, кого надо убивать, а кого нет. Этим я и отличаюсь от любителей, которые способны навалить гору трупов, просто не видя этих краев.

- Любителей вроде меня?

- Вроде тебя. Я уже говорил — я понимаю, что ты делаешь, почему и зачем. Более того, я не уверен, что будь я на твоем месте, я бы не поступил так же.

- Но ты не на моем месте.

- Именно. Но это позволяет мне взглянуть на все со стороны.

- Да что тебе там со стороны видно?! Ты знаешь, сколько людей я спасла, кончив этих выродков!

- И, заметь, по данному поводу я тебе и слова не сказал.

- Так в чем же дело!?

- В том, что убийство одного ради спасения нескольких есть меньшее зло. Но если ты не видишь краев, то ты не видишь и той грани, за которой меньшее зло становится просто злом.

- Да с чего ты взял, что я их не вижу?

- Потому что ты — игрушка в чужих руках. И это я тоже уже говорил. А учитывая, что игра идет на жизни, так просто взять и не играть тебе не дадут.

- И что ты хочешь, чтобы я сделала?!

- Ничего. Мне ничего от тебя не надо. Это ты ко мне лезешь. Так что, что тебе надо? Что тыот меня добиваешься?

Яна замолчала, тяжело сопя. На её лице растерянность боролась со злостью, которая, видимо, служила ей ответом на любую непонятную ситуацию. Тарасов ждал, рассматривая её со спокойным равнодушием. Затем понимающе кивнул.

- Ты не знаешь. Это Ольга мной интересуется, верно?

- Нет!

- Внезапно. Потому что она ко мне подкатывала.

- Когда?!

- Несколько месяцев назад. В библиотеке.

- Вы книжку взяли нужную?

- Знакома с этой схемой?

- Да. Ольга — Яга. Ей надо знать, если кто-то начинает всякой херней интересоваться.

- «Всякой херней» - это эзотерикой?

- Типа того. Она как вы — тоже говорит, что от любителей одни проблемы. Они вечно лезут, куда не надо и всякую хуйню творят. Поэтому лучше знать заранее.

- Любопытно. Значит, мною интересуешься именно ты? Почему?

- Хотела знать, с кем дело имею. Ты несколько раз меня опередил. А потом грохнул Даниэля. Ну и трешься возле Прохода.

- Я там служу, вообще-то.

- Ну а я че говорю?

- То есть ты решила выяснить, не конкурент ли я тебе? Ты для этого фотоальбом сперла?

- Для этого.

- Справки наводила? Где, если не секрет?

- Тебе какая разница?

- Да вы заебали… - Старшина скорчил страдальческую мину. - Меня за последнее время все эти утайки и секретики достали хуже горькой редьки. Все ходят со сложными еблами, говорят загадками, а прямо спрашиваешь — мнутся, как пидоры в общей бане. Ты же понимаешь, что я понимаю, что ты не в милиции обо мне справлялась? Я это так… уточняю, чтобы непоняток потом не было.

- Каких?

- Как с Проходом тем!

- А ты знаешь, что там?

- Точно — нет.

- Но ты уверен был, что Ольга мне врет?

- Не врет, в том и фишка. Просто говорит так, что ты думаешь то, что ей выгодно.

- Это как?

- Ну смотри: она говорила, что там — мир мертвых?

- Навь. Это так называется.

- Без разницы, отмахнулся Старшина, - Говорила?

- Нет… Но она говорила, что там проход в другой мир, и что если я ей помогу, то она поможет мне найти… - Яна запнулась, - их найти...

- А с чего ты взяла, что это связано? Проход и помощь?

- Ну это… Не знаю… Просто она говорила.

- Так говорила, или нет!

- Не знаю я! При чем тут это вообще!

- Да при том! «Другой мир» может быть чем угодно! Как и «Помочь их найти». Если она тебя грохнет, то ты окажешься там же, где и твои родители. И, по всему, обещание помочь их найти она выполнит. Вот почему надо быть предельно въедливым в формулировках. А то будет как в той сказке: «Вершки и корешки». По обещаниям все ровно, а по факту - ты в полной жопе. Поняла?

Яна, снова замолкнув, сосредоточенно засопела. Старшина, почувствовав, что он начал заводится, достал еще одну сигарету и закурил, дожидаясь пока собеседница переварит сказанное. Но Яна, внезапно, рухнула на подломившихся коленях на землю и заревела, упершись руками в грязный снег. Старшина поднял её за локоть и закинул в «Шестерку», так как эта сцена привлекала ненужное внимание прохожих. Там Яна, достала нож, который снова превратился в длинный меч, и обхватила его двумя руками, тяжело дыша и всхлипывая.

- Ты чего? - обеспокоенно спросил Тарасов, который, глядя на это, раздумал садиться рядом.

- «Кладенец»… Он… Он меня воином делает… Когда он в руке, я убиваю… я непобедима!

- Ревешь чего? Запоздалое прозрение? Поняла, что тебе ничего не обещали, зато ты и голову и жопу в залог сдала?

Кивнув, Яна вытерла глаза и откинулась на спинку сидения, глядя в пустоту равнодушным холодным взглядом.