- Продать — это интересно. А как этот «лаптоп» выглядит-то? Ну вдруг увижу у кого и предложу?

- Сейчас? - Кромский повернулся к монитору и снова принялся клацать клавишами, - Вот так, примерно. Размеры и цвет могут варьироваться, но принцип общий.

- А! Я такие в кино видел! - заглянув, по его приглашению, в монитор, на котором был открыт стоп кадр из фильма, Старшина кивнул, - Да это же то самое кино и есть! «В осаде 2», вроде. С Сигалом?

- Верно. Хотя первая часть мне больше понравилась.

- Да первую я уже кучу раз смотрел — она у меня на кассете есть. А вторая — только у Начмеда.

- У меня, к сожалению, он на жестком диске.

- Да я не выпрашиваю, просто разговор поддержать. Значит так эта хрень выглядит?

- Почти. АйБиЭмовские ноутбуки этой модели черные и немного поменьше.

- Ну теперь понятно, че ты решил, что его сперли. Это не вот эта гробина, - Тарасов указал на монитор, - Этот под полу сунул и пошел.

- Да. К тому же они, обычно, в сумках фирменных — приманка для воров. Я, когда учился, в такой конспекты носил. Так у меня её прямо из рук вырвали.

- А сумка как выглядит? Ну в смысле, такая приметная, что ли?

- Характерная. У меня была от «Делл». Два отделения, карманы под мелочевку, логотип, ремень через плечо. Удобнее дипломата. До сих пор жалко.

- Беда… Ладно, спасибо за разъяснения. Если попадется кто — попробую предложить… Попробую…

Кивнув, Старшина еще раз покрутил штуковину с заковыристым названием в руке и потопал до дома.

***

В части бытовала примета, что понедельничный развод задает тон всей следующей неделе. Коли задач навалят с горой и сроки поставят «еще вчера», то к гадалке не ходи, будешь, до выходных, бегать как савраска — закусив удила и в мыле. Если же удастся отделаться чем-то легким и не срочным, то и неделя пройдет в расслабленном режиме. Естественно, у каждого был свой персональный рецепт, как обернуть данную примету себе на пользу. Кто-то пытался потеряться во второй шеренге, кто-то, наоборот, вставал правофланговым в первом ряду или пытался вычислить закономерность, с которой командование распределяло задачи. Запах «после вчерашнего», тоже был для кого-то хорошим, а для кого-то плохим фактором. Или опоздания. Одни считали, что на развод опаздывать себе дороже, а другие — что лучше получить по шее за опоздание, зато самые ответственные, а, следовательно, муторные поручения уйдут более пунктуальным и надежным.

Командование пыталось бороться с этим бардаком, но все равно находились те, кто, прочувствовав на своей шкуре силу приметы, решали больше не испытывать судьбу и возобновляли попытки её обмануть. Так что Начштаба, который, почему-то, проводил развод вместо Комбата, выйдя из штаба, смог только сокрушенно покачать головой, глядя на раздрай в строю. Но, будучи умудрен возрастом и опытом, не стал орать и требовать, а просто мысленно пометил себе всех, кто построился не по уставу и, после краткой вводной, начал распределять задачи исходя из этих данных, «нарезав» тем, кто «не как надо», самые внушительные куски.

Старшину это не волновало — у молодого пополнения скоро должна была быть присяга, а, перед этим, первые стрельбы, так что ему что так, что так предстояло попрыгать приводя в порядок стрельбище, но в курилке после развода стоял, выряжаясь языком летописей, «вой и скрежет зубовный». Покурив и послушав сетования на испорченную неделю, Тарасов взял личный состав, инструмент и потопал на стрельбище.

Человеку гражданскому обычно невдомек, что стрельбище, это не просто поле с мишеньками, а целый сложный комплекс, призванный не только дать бойцам нужные навыки, но и помешать им убиться или поубивать, прежде времени, кого-то другого. И все это надо приводить в порядок. Например — собрать весь сухостой, чтобы не загорелся, подровнять окопчики и капониры, отсыпать свежим песком рубежи, побелить столбики, да и КНП освежить тоже не помешает. Работы, в общем, вагон. А темнеет рано. Так что приходится торопится.

Разогнав бойцов по местам, Старшина тоже не стал бездельничать и, взяв кисточку и краску, пошел подновлять предупреждающие плакаты, казенным языком описывающие какие плачевные последствия для здоровья влечет за собой пребывание на линии огня. Подробно, надо заметить, описывают, как будто не понятно, что будет, когда в твою сторону лупит десяток стволов. «Не лезь — убьет!» - универсальная же фраза! И краски на неё уходит меньше.

Выписывая, прикусив от усердия кончик языка, громоздкие фразы, Тарасов не сразу заметил, что бойцы, вместо энергичной работы, собрались и что-то с интересом разглядывают и обсуждают. А заметив, чуть не поседел, так как по опыту знал, что подобный живой интерес у солдат хорошие и полезные для здоровья вещи не вызывают. Стрельбище, значит, будь уверен, нашли неразорвавшееся. И встали еще так — в кружок. Чтоб если рванет, сразу всем лечь. Ромашкой…Вон уже один руку тянет…

Рявкнув во весь голос: «РУКИ БЛЯ!!!», Старшина аршинными скачками рванул в ту сторону. Солдаты, к счастью, уже приобрели нужные рефлексы, так что, при звуках командирского рыка немедленно вытянулись и постарались слиться с местностью. Подбежав, Тарасов поискал глазами причину столь пристального интереса, потом с внимательностью инквизитора заглянул в выпученные от усердия глаза подчиненных.

- Вам мама не говорила, что трогать на стрельбище всякое — плохая примета?

- Так мы это…

- Что вы «это» я в курсе. Че нашли? Гранату? Патрон?

- Следы… - один из новобранцев, скуластый калмык, указал себе под ноги, - Волчьи!

- Тьфу-ты… - облегченно выдохнув, Старшина посмотрел на полосу грязи в которой отпечаталась цепочка крупных следов, - Волчьи, говоришь?

- Да. Вытянутые и пальцы собраны. Волк! Здоровенный! - нагнувшись, он приложил ладонь к одному из следов, - Меня отец так учил: если четырьмя пальцами след накрываешь, значит сука или прибылой. Если пятый надо — переярок. А тут — ладонь! Матерый очень!

- Ясно… Надо Митрофанову сказать — у него скотина. И Селиверстову. Он тут ружьем хвастал. Ладно — за работу! Вечером проверять придут, а у нас еще конь не валялся. Если что найдете — не трогать, не тыкать, не перемещать. Яйца на березу закинет — я не полезу.

- Это как, товарищ прапорщик? - не понял кто-то.

- Да вот так… Был на моей памяти один. Ключевое слово - «был». Нашел на стрельбище выстрел гранатометный, зажал между коленей и принялся раскручивать. Думал «инертный».

- И что?

- Поговорку: «Одна нога здесь — другая там» знаешь? Вот так же было. И яйца на березе висели. Ну вот натурально на суку, как шары на елке. Очень запомнилось. Я даже как звать этого дурака забыл, а это помню, - ностальгически вздохнув, Тарасов оглядел лица бойцов, пытавшихся, со смесью ужаса, веселья и брезгливости, представить описанное, - На сим вечер воспоминаний объявляю закрытым! Все — по местам и «стаханим» до упора, чтоб завтра сюда не тащится.

Работу принимал лично Начштаба, который походил, посмотрел с озабоченным видом и, на удивление, не стал даже указывать «дежурные» недостатки, которые любой проверяющий обязан обозначить, дабы показать, что не зря свой хлеб есть. Это было странно, так что, когда он отозвал Тарасова в сторону, тот слегка напрягся.

- Вы же, вчера, вместе с Виталием Сергеевичем из города вернулись? - Начштаба, по своему обыкновению, начал издалека, - Там все нормально было?

- Да… Ничего такого… - вот теперь Старшина напрягся не «слегка», а по взрослому, - Он ко мне заехал узнать, как там что… Предложил подбросить.

- А по дороге, что случилось?

- Тоже ничего такого…

- Но что-то же случилось? Он же не просто так в ремзону заезжал?

- Да там что-то с подвеской… Попросил помочь. Что стряслось-то?

- Вот это я и пытаюсь выяснить. Он, после ремзоны, куда-то уехал и его до сих пор нет. Я думал, может вы знаете, куда он мог ночью отправится?